Заря перемен

      В Цитадель вело две дороги: опасная и выматывающая через Подточенные ступени мимо судей и не менее выматывающая через тараканьи фермы. Первой шло большинство пилигримов, потому что это был положенный путь, к которому вели все слухи и указатели. Вторую прозвали Дорогой Грешников, потому что судей там не было, но до Цитадели можно было добраться. Теоретически. Чего стоило хотя бы пройти тараканов и ловушки на тараканов, а дальше уже начиналась лотерея "Как пройти в Цитадель и не подохнуть"... Можно было договориться с поставщиками тараканятины для Цитадели. Теоретически. Можно было самостоятельно доползти или долететь до Цитадели. Теоретически. Был ещё вариант пройти Желчноводье и стоки и выбраться в Цитадель через сливные трубы. Теоретически. Практически на презренном праведниками и мазохистами пути умирало меньше, только потому что осмеливалось на него ступить меньше.       Впрочем, нельзя было сказать, что опасность заканчивается с Дорогой Грешников, ведь дальше... На каждом маршруте по-своему. В Желчноводье были злые кольники, а в стоках мутировавшие хищники. С таракановодами было опасно торговаться, потому что заправляющая всем этим промыслом Луголи не брезговала готовить и из разумных жуков. Тем же, кто осмелился искать лазейки суждено было столкнулся со Мглой и хозяйкой Выпускного Органа. А дальше нижние цеха Цитадели и лабиринт вентиляций.       Сегодня на этом самом маршруте творилось нечто странное. Обычно, идут в Цитадель, а не из неё. А тут прочь твёрдой поступью шагали аж четверо: двое низких жуков, судя по одеждам, из хора, мух-тюремщик и рогатый автоматон. Хоровики держались подчёркнуто серьёзно, мух рассказывал очень пошлые анекдоты и сам с них хохотал, как полоумный, а автоматон просто шёл. Шелкомухи небольшой стайкой танцевали над их головами. Искателю даже захотелось выйти к ним и спросить, куда они путь-дорогу держат. Но сдержался.       В конце концов, он был тут не за расспросами случайных путников, а за аудиенцией с самой управительницей Органа. Фантом гостей не жаловала, как и кольники, у которых он уже некоторое время жил, но на просьбу переговорить его не послала. Возможно ещё и потому что общались они через записки, которые привязывали к болотным жальням, а не лично. Фантом не знала, кто он, кроме сообщённых в письме "представитель воли угнетённых Цитаделью" и "Потомственный шаман". По последнему можно было угадать его видовую принадлежность, только потому что шаманизмом в Фарлуме занимались лишь улитки.       Искатель прикинул безопасность прыжка, раскачался на ногах и вскочил на отвесный выступ чуть выше своей засады на дорогу. Дальше он влез вверх по нескольким каменистым ступеням и, доползши до хрупко выглядещей части стены, зарядил по ней заклинанием. Камни потрескались, показался проход, и Искатель прополз туда, надеясь, что далее не ожидается ям с шипами. Ям не нашлось, зато нашёлся лифт и пара скучающих рабочих, прохаживающихся возле поставленных друг на друга контейнеров с чем-то. Коренастые с твёрдыми надкрыльями одетые в шёлковые шали и шапки с вышитой золотистым эмблемой Цитадели. А ещё уставшие, как пилигримы после восхождения, и помешанные, почти как кольники. Рабочие его не видели, так что Искателю удалось проскользнуть незамеченным вплоть до попадания в лифт. Но лифт предательски скрипнул. Рабочие обернулись и с усталым "Стоять, пришлец!" подняли свои инструменты на Искателя.       - Господа, я просто мимо в Орган направляюсь. Я не желаю вам неприятностей и уж тем более не хочу испортить ваш ценный груз.       Господа грозно ударили об пол и побежали на него. Искатель треснул по рычагу на потолке лифта - кабина полетела вниз.

***

      За окном, как всегда моросило, капли дождя падали на крыши, стекали с них, задерживались в ложбинках... Шипы на крышах тянулись ввысь к потолку пещеры, где и был построен Город Слёз. Как правило, дождь могли застать лишь жители поверхности, которые практически каждый день видели далёкое небо и облака, но Город Слёз стоял как раз под большим подземным озером, просочивающимся сквозь породу. Мало кто из жителей столицы бывал на берегах Голубого озера, но его влагу, живительную и завораживающую, знали все. Эта самая влажность была словно фирменный трюк у знаменитого акробата или стиль подачи у шеф-повора. Никто не мог представить пробуждения не под дробь дождя, эта же дробь была частью тишины и аккомпониментом сладким песням Марисы.       Эйд отошёл от окна и бросил небрежный взгляд на стол комнаты отдыха: недопитый сок так и стоял на прежнем месте, а прошение о высылке нового материала кто-то поцарапал. Было раннее утро, как говорили внутренние часы и немногие городские часы, кои когда-то настраивали ещё на заре строительства на Венце Халлоунеста. Большинство его коллег должны были подойти позже, ведь служители Святилища Душ, как и многие зажиточные жуки предпочитали хорошенько выспаться, заглянуть в ресторан-другой, и уже потом направляться на работу. Эйд тоже был не чужд ресторанов и хорошего сна, но, в последнее время, засыпать было страшно. Чума часто начинала проявлять себя в странных снах, прежде чем перейти в навязчивые мысли, а позже и в галлюцинации. В ресторане он, правда, был сегодня, как раз чтобы заметить, что персонал начал сходить с ума, а еда...Свою порцию он съел, только потому что очень проголодался. Конечно, это не последнее заведение в городе, но до другого идти несколько кварталов, а идти не хотелось.       Эйд любил редкие моменты, когда в Святилище было пусто, и он мог спокойно пройтись по комнатам, почитать записи и вообще побыть наедине с собой. Тогда души словно бы начинали шептать, а величие их небольшого храма науки чувствовалось куда заметнее. Сегодня к этому, правда, примешивалось ощущение, что за ним следят. Шпионов не нашлось, немолодая улитка, новый интерес Мастера, была на прежнем месте, злая и язвительная. Никто не прятался под стульями и креслами. Только у лифта почему-то поселился звонокрыл. Ещё несколько ходок вокруг - начали приходить коллеги. Никто не шпионил, никто не следил, никто не пытался прорваться. Но похожее смятение чувствовал не один Эйд.       Сегодняшний план работ был очень не мал: приготовить новую порцию Мастеру, описать эффективность новых линз, проверить оборудование везде и собрать-таки замену тому, что забрал себе король. Мастер в последнее время вообще вёл себя так, словно души были его пищей, и от них нельзя было расплавиться и потерять форму, как некоторые вводившие в себя сверхдозы. Эйд примкнул к ответственным за описания и несколько часов честно высчитывал с парой коллег насколько увеличены объёмы экстракции душ и как возросла скорость процесса. В общем, выходило что-то вроде в тридцать процентов, которые и записали на табличке.       - Будет шахтёрам работёнка, - заметил Силги после прочтения отчёта.       - М-да, - протянул один из воинов, проходивших мимо, - Сказывали, что кристалл для линз кончается, мол, вглубь нужно копать. Надеюсь, они там не заразятся.       - Это вероятно, физическая работа, мало интеллектуальной составляющей... - Эйд хмыкнул, - будут рады любому разнообразию. Как думаете, достопочтимые братья и сёстры, у нас будут шахтёры?       - Не приведи Черв! - крикнули их зала рядом.       Эйд мысленно согласился с ними. Не зачем тут шахтёры сейчас. А информацию о поставках пусть через таблички передают. Разговор быстро переключился на новый концерт этим вечером, большинство планировали пойти. И в самый разгар обсуждения цен на билеты вплыл Мастер.       Кто-то охнул. Эйд бы тоже охнул, но побоялся. Мастер, кажется, раздулся ещё больше. На старых портретах он был довольно худым, но от впитанных душ он стал вдвое толще, а то и втрое. На лице его была смесь задумчивости и требования немедленно объяснить какое-то абстрактное безобразие. Его плащ колыхался в такт движению, а глаза прожигали всех попадавшихся.       - Как подпитка? Неужели они ещё не готовы? - спросил он своим обычным густым и официальным басом.       - Ваша милость, ваша милость, всё будет в течение часа, мы вам клянёмся, - протараторил Силги, - Нам нужно только настроить аппараты и ввинтить новые линзы...       - Поторопитесь, - Мастер уплыл дальше.       Несколько секунд висела тишина, только дождь привычно стучал где-то снаружи.       - Он всё чаще и чаще вливает новое, - заметил Эйд.       - Меня больше беспокоит расположение его духа, - сказал Силги, - Он может уже... вы поняли что.       Эйд кивнул. Чума могла поразить любого от ползуна до искателей бессмертия. И если она была разумна, как полагали некоторые, то им действительно нужно бояться. Мало того, что заражённые агрессивны, так они ещё и сильнее становятся. Если Мастер в самом деле заражён - быть беде...

***

      Грозная и прекрасная музыка Органа рокотола над краем Желчноводья, она неслась по тоннелям, коридорам с шипами и тонула в туманах Мглы. Искатель редко бывал в пределах Цитадели и её "пристроек", да и с теми, кто её строил, не был знаком, так что не мог сказать относятся ли торчащие из стен, пола или потолка шипы к общему интерьеру или это такая ловушка на непрошеных гостей. Во всяком случае, шипы были на виду. Кольники к таким вещам подходили хитрее, ставили растяжки и сидели в засаде. Даже сама фауна Желчноводья была прекрасной системой безопасности: брюхатые тараканы, взрывные жучки и навозные личинки вместе взятые добили уже не один десяток чужаков. Орган прекрасно вписывался в общий смертоносный пейзаж, его трубы, со временем, слегка покрылись коррозией и грязью, он не сиял золотом, да и в целом выглядел угрожающе.       Искатель слышал, что Фантом персона важная, однако её место жительства выглядело запущено. Платяные мухи устраивали себе гнёзда в каждой, наверное, десятой занавеске, там и сям лежали пустые катушки для шёлка, подушки, пуфики. На мебели расцветали золотистые узоры, но всё потускнело и истрепалось. Единственная лавочка одиноко стояла в закутке под комнатой с каким-то странным стеклянным шкафом.       Речь Искатель, вроде бы, и готовил, но все слова официального характера вылетели из головы. На мгновение даже мелькнула мысль, что Фантом тут давно не живёт. Но Орган-то работал... В любом случае, нужно было встретиться с тем, кто тут играет. В лучшем случае, договориться о сотрудничестве. В худшем - уйти живым.       Лифт тут ещё работал, но через силу. Пару раз казалось, что эта клетка с узорчатыми прутьями свалится и разобьёся. Не свалилась, не разбилась. Дверца со скрипом отъехала, Искатель быстрым шагом направился туда, откуда лилась музыка.       Пришлось вскарабкаться чуть выше, но он дошёл до сердца Органа. Он представлял его иначе, роскошнее и пышнее. И куда больше. Тусклый свет лился с потолка, играя на металле инструмента, рядом с ним на невысоком стуле сидел или сидела некто. Искатель всё же решил, что это она. Она была стройной и длиннолапой, её тело словно было сделано из ткани, концы не то крыльев, не то раздвоенного плаща истрепались. Она вся будто истрепалась и запылилась. Из её головы словно бы вырвали клок ткани, чёрные обрывки стояли торчком, как странная корона. Рядом с ней лежал какой-то белый черепок. Шажок вперёд - органистку окутал столб пара. И, вот, она стояла перед ним. В маске и с булавкой наготове.       - Я пришёл на аудиенцию к Фантом от лица всех угнетённых Цитаделью. Её служители отравили земли рядом с собой, загнали мой народ в подполье и нападают на всякого, кто не служит им. Цитадель манит путников своим блеском, а потом заставляет их работать без отдыха. Цитадель не знает уважения к соседям...       - Я знаю, - её голос был певучим и печальным, - Её нынешнее... руководство, назовём их так, очень усердно продолжает дело ткачей и Матери.       - Вы Фантом? - "Пожалуй, нужно было ещё раньше спросить".       Она кивнула.       - Ты и есть тот хитрец, что писал мне с болотными жальнями?       - Конечно.       - А имя у тебя есть? Или хотя бы прозвище?       - Я Искатель. Да... К слову, вы поможете нам?       Фантом мрачно усмехнулась и сняла маску, под ней скрывалось совершенно чёрное лицо, только глаза светились белым.       - Не могу. Поверь, я очень хочу устроить им, но не могу. Мать быстро поймёт, что я её предала и натравит мою сумасшедшую сестрёнку на всех вас. Мне тоже достанется...       - Вы нас недооцениваете: если получится, я дам клич всем своим родичам, мы выжжем их панцири и раздробим их механических воинов... А вы ведь тоже воин, вы им всем покажете своей булавкой.       - Идеалист! Ты собираешься объявить войну богине и очень упорным фанатикам, которые в последнее время активно ищут бессмертие. Если хочешь взглянуть на масштаб их технологий - иди в Дальние поля: там один из хоров где-то должен быть. Сходи и только потом прикидывай, чем вы будете драться с несколькими такими.       - Вы их боитесь? - Искатель фальшиво усмехнулся.       - Я их знаю, - отрезала Фантом, - Будь у меня сила... я бы уже давно захватила власть. Как видишь, я не в Цитадели, я гнию здесь, причём буквально, - она провела рукой по голове, - Шёлк разматыватся, его разъедает сырость и испарения. Мне положены регулярные поставки, чтобы просто не подохнуть тут... А они не шлют ничего уже проклятые десятилетия! - Фантом сорвалась на крик, - Моя сестра такая любимая, только потому что не повзрослеет, пока Мать не даст! Она от неё не сбежала лишь потому что сама боится зачахнуть где-нибудь без новой порции шёлка! И знаешь... Да я не удивлюсь, если скоро она будет на моём месте... - голос Фантом стих, она тяжело вздохнула, - Ты предлагаешь такую рискованную и такую желанную идею... я просто не могу...       Кажется, оставалось только попробовать утешить Фантом, раз уж пришёл, и отправится домой готовить новый план.       "Может, Гроал согласится штурмовать Цитадель? Может, через наши земли будет проездом какое-нибудь высшее существо..."

***

      Это был, наверное, самый счастливый день на за последнее практически столетие. По крайней мере, он так начинался. Хорнет великолепно выспалась и не видела за ночь ни одного кошмара. Воздух снова стал свеж и приятен, словно приторное амбре инфекции кто-то основательно проветрил. Ну а потом... Ну просто сказка какая-то! Чистые грязекопы! чистые матки грязекопов! И ни одного заражённого за всю дорогу до Забытого Перепутья.       Перпутье тоже было не узнать, ведь огромные пульсирующие лозы больше не торчали из каждой щели. От них остались лишь ссохшиеся стенки и лопнувшие плёнки пузырей. Нормальные растения робко расправляли свои новые листочки, пока топтуны и ползуны деловито сновали туда-сюда. По дороге к Чёрному яйцу встретилось двое жуков, вооружённых гвоздями и ракушечными щитами. Хорнет хотела спросить кто они, откуда и куда, но они сами толком не могли сказать. Помнили, что пришли сюда с окраин королевства, что занимались фехтованием у себя в городке. Даже помнили свои имена, семьи и работу. Но не зачем они здесь. По итогу небольшого полилога, Хорнет кратко рассказала, как добраться до общественного транспорта и что в городке над Перепутьем живёт картограф и продаёт копии своих карт по вполне доступным ценам. Дальше больше: на горячих источниках отдыхают, починжук спокойно напевая себе что-то чинит сломанный знак... Нашлось и несколько панцирей, безжизненно валяющимися там, где раньше прохаживались оболочки. Словом, всё указывало на одно - инфекция изгнана.       А потом Хорнет увидела его. Он стоял, опираясь на гвоздь, как на трость, высокий и такой нелепый. Он дёргано озирался по сторонам, словно носк, от которого сбежала добыча, или как только что вылупившаяся из яйца гусеничка. Он где-то посеял правую руку и старательно накинул на место, где ей следовало бы быть, побольше плаща. Идеальное творение, чтоб его, тупое, бесчувственное и немое. Отец, в своё время, очень пафосно описывал все эти качества, но, со временем, Хорнет решила для себя, что именно это они и значат. Настолько тупой и пассивный, что с ним уже ничего не попишешь, ну и немой, чтобы королевство спокойно спало спокойно - идеальная тюрьма для богини Грёз. И в то же время, что-то в нём было...       "Неважно! Сейчас нужно выяснить не опасен ли он"       Не стоило забывать и что того, кто должен был провисеть всю жизнь в цепях, зачем-то научили драться. И если Полый Рыцарь действительно подходит под определения своих главных качеств - его опасно оставлять, вот, так безнадзорно шататься...       Полый, кажется, заметил Хорнет. Он повернулся к ней, наклонившись чуть вперёд. Хорнет усмехнулась про себя. Ну совсем, как Призрак. Только раза в три больше.       - Ты решил, что раз чума сгинула - можешь свободного разуливать?       Он не двигал головой, просто пялился. Как и почти сто лет назад во дворце.       - Твой король сгинул, твоё королевство пало, тебе нечего больше делать.Ты представляешь это?       Снова ноль реакций.       - Ты оглох?       Вопросы предполагающие что-то кроме "да" и "нет" было бесполезно озвучивать: не ответит. Хорнет не была вообще уверена, что Полый Рыцарь умеет читать или писать. Кивать или мотать головой он словно бы и не собирался, продолжая сверлить её пустым взглядом.       "Ладно..."       - Имей ввиду: убийства я караю смертной казнью. Увижу, что ты тут гвоздём машешь - подохнешь!       Полый двинулся, слегка склонил голову на бок. За спиной раздался знакомый топот пустотных лапок. Хорнет резко обернулась - нет, это был не Призрак. Какой-то другой сосуд, такой же мелкий, только с закрученными короткими рожками, замер в полутора мшистых громилах от неё.       - Тебя это тоже касается, - процедила Хорнет.       Сосуд развёл руками.       "Ты издеваешься... Нет разума, нет воли... Они, чтоб их, шутят"       Из-за Чёрного Яйца показался ещё сосуд. Эту бестию Хорнет уже лет десять не видела. Отец сделал её отдельно, изначально для каких-то своих экспериментов, а потом, по словам самой Бим, назначил охранять дальние границы от нежелательных визитёров. Бим выглядела практически идентично своим собратьям, не считая ромбовидной своего рода арке, растущей изо лба. Этот странный рог служил местом концентрации душ для заклинаний и её органом речи.       Бим тоже, видимо, заметила Хорнет и побежала к ней. Хорнет была бы рада больше никогда её не видеть, но, в отличие от остальных сосудов Бим могла говорить. А это сейчас было очень кстати.       - А вот, и ты, "страж дальних границ". Объясни своим немым братьям, что они не имеют права нападать на всё, что им не нравится. Да и вообще, что они тут Не нужны.       Бим ответила жутковатым свистом, наверное, так она смеялась.       - И это твоё "спасибо"! - её "голос" звенел с особенной едкостью, - Мы разорвали Лучезарность на клочки, пока вы спали. Возможно, твои глаза перестали нормально работать от старости, но неужели ты не заметила, что тут исчезло всё рыжее и пульсирующее. У тебя есть обонятельные органы, ты должна заметить, что тут больше не воняет...       Хорнет еле сдержала желание запустить в неё иглой. Это могло спровоцировать и Полого Рыцаря, и того непонятного, и саму Бим. А перерождаться сейчас не хотелось.       - Интересно, как вы это сделали... И сколько вас было? Двое?       - Сотни, - гордо ответила Бим, - Все мы, слившиеся в единую величественную форму. О создатель! Пустота ещё никогда не была Так сфокусирована!       Словно в ответ на её вдохновенные вопли из потолка выскочила пара теней, которые вообще-то должны были бы быть в Бездне. Полый Рыцарь неуклюже пошёл к Хорнет, пока она сама, не зная, что делать смотрела на него. Подойдя, Полый вдруг ткнулся своей маской практически ей в лицо, как пугливый детёныш. Хорнет уже приготовилась его треснуть, но осеклась. Кажется, он действительно искал помощи. Кажется, он с чего-то решил, что она может его защитить или утешить. Хорнет осторожно положила руку на его маску, треснутая, другому бы было страшно больно. Хотя, может, сосуды тоже чувствуют боль. Она погладила его, Полый не издал ни звука, только ещё сильнее придвинулся.       Хорнет вспомнился день, когда они впервые встретились во дворце. Полый был ещё маленьким, тогда Хорнет не сразу узнала, что он пустотный. Она несколько раз поздоровалась, потом стукнула его, потому что он не отвечал. На удар он только отошёл на шаг. Потом отец объяснил, что Полый не может говорить, да и что чувств у него не должно быть. Всё-таки они были.       Хорнет явственно почувствовала, что её кто-то схватил за спину, обернулась - всего лишь другой сосуд прижимается.       "Ну почему они обнимаются со мной?"       - Не забывай, что мы все родня, - заметила Бим, - А ещё ты мерцаешь, почти как создатель.

***

      Перевал запечатали, прот Лазурный закрыли, остальные пути прочь надёжно отгородили изоляционные печати. Создатель наворотил тут целую систему для удержания халлоунестцев внутри, а всех остальных снаружи. Иногда, правда, жуки прорывались, но для этого были они. Собиратели бдели границы без сна и еды, им было просто не нужно. Единственное, что иногда выматывало, так это скука. Иногда, правда, они видели Хорнет, рыщущую в поисках чужаков. Самих чужаков обычно не наблюдалось.       Сегодня было по-другому. Ещё ранним утром вдали показалась небольшая группка чужеземцев. Седьмой и Пятый решили подождать. Через пару часов путники достаточно приблизились к зоне, в которой обычно должны были поплутать минуток пять и развернуться назад. Но эти шли как-то уж очень целеустремлённо. Они не отличались особыми размерами, кроме пары со странными булавами. Они все были разодеты в белое и золотистое. У нескольких, четырёх, были длинные тонкие клиники, определённо не гвозди. Трое вышагивали впереди с шестами, увенчаными колокольчиками.       "Возможно, они поломники" - подумал Седьмой, всматрваясь в процессию. У всех на одеждах был одинаковый символ, возможно, религиозный. Создателю в Халлоунесте тоже поклонялись как божеству... Но в любом случае, этим жукам не место здесь, пока чума не побеждена.       - О путники! - воскликнул Пятый, выскочив на край уступа, где они прятались и вели наблюдения, - Сии земли поражены опасной болезнью, поверните назад, пока не поздно! - его крик эхом отразился от скал.       Путники не остановились, но не развернулись. Один из них, с шестом с колокольчиком, вышел вперёд и крикнул сам:       - Волею Священного Шёлка мы посланы сюда с благой целью! Сюда бежали еретики и предатели, коварные и гнусные ткачи! Не стойте у нас на пути, не укрывайте ткачей! Или вас самих покарают за сговор! Путь Белый Змий выдаст нам их или ему придётся покориться власти Шёлка!       Седьмой хлопнул себя ладонью по лицу, ну как можно быть такими непонятливыми! Им же сказали про чуму...       - Повторяю: вход, влёт или въезд в королевство запрещён, покуда чума свирепствует! - крикнул Пятый, - Также замечу, что ткачи, которых вы ищите, уже успели состариться и умереть, а их потомки - мигрировать!       - Их потомки тоже виновны перед Шёлком!       - Тогда ищите их сами! Они утверждали, что отправились на родину своих предков!       - Лжецы! Да склонится ваша отравленная земля перед посланцами Фарлума! - крикнули путники хором.       "Определённо фанатики"       Собиратели бросились в атаку. Стороннему наблюдателю показалось бы, что бой нечестный. Так оно и было: девятеро жуков против двоих пустотных творений. Результат был вполне предсказуем: полное разоружение за несколько минут. Собиратели стремительно носились возле противников, дожидаясь удобного момента, чтобы выдернуть оружие и надёжно спрятать в полости. Убивать чужеземцев было нежелательно, но в самом крайнем случае можно, потому что каждое новое тело в Халлоунесте означало потенциальную новую составляющую для зачумлённого роя... Впрочем, с этими пришлось разделаться окончательно, потому что уходить даже в добровольно-принудительном порядке они не желали. Панцири выбросили подальше, накидки и вещички забрали себе. У вторженцев оказалось официальное распоряжение на охоту за ткачами, написанное очень поэтично; несколько катушек заряженного душами шёлка, связки каких-то бус и грубая карта местности.

***

      "Одна во мгле,       Одна в забытии...       Оставлена гнить,       Оставлена на погибель..."       Фантом пела, глядя как руки носятся с клавиши на клавишу. Кажется, она была здесь с самого рождения, хотя, возможно, у неё было какое-то... Детство? Нет, в когтях этой тиранши не может быть детства, лишь служение. Возможно, она когда-то даже радовалась жизни и жила в Цитадели. Сейчас Фантом склонялась, к тому что те воспоминания истлели от времени вместе с шёлком. Как и воспоминания о матери. Фантом помнила лишь, что она была огромной и у неё не было глаз. Или она вечно держала их закрытыми.       При этом она помнила, как впервые встретила Лейс. Такая нежная и наивная, задорно смеющаяся, словно не догадывающаяся, что в жизни есть заботы и несправедливость. Она носилась по Органу, каталась на лифте. Фантом наигрывала ей весёлые мелодии, как получалось. Её тело сияло от свежести шёлка, её глаза светились жизнелюбием. Поначалу она прибегала часто, требовала поиграть и побегать снаружи. Потом визиты стали всё реже, а Лейс каждые лет десять словно становилось теснее в самой себе. Она всегда сияла свежим шёлком, не теряла свой ребячливости. Сначала это было очаровательно, потом Фантом начала ей слегка завидовать, а потом... это было уже жутко, Лейс словно устала быть ребёнком, но ничего не могла с этим сделать. И злилась, и вопрошала "Почему?". И ненавидела свою жизнь. И боялась смерти.       Чему только не начнёшь радоваться, когда у тебя в гостях время от времени бывает живой пример божественной жестокости. Или милости, уж непонятно, чем сама мать это считала.У Фантом хотя бы была возможность оставаться в своём уме, в отличие от Лейс.       И вот, буквально месяц назад Лейс принесло с грандиозными новостями сверху: открыт новый сезон охоты на ткачей. Фантом сначала не поверила своему слуху, но от матери можно было ждать чего угодно, как и от проводников. Первый был ещё давно, когда план отступников ещё начал своё исполнение. Тогда беглецов ловили по Фарлуму и его окрестностям. Несколько даже поймали. Сейчас планы были масштабнее: экспедиции слали в другие земли, далеко за пределы Фарлума, причём возвращаться с пустыми руками запрещалось. Это, в свою очередь, могло значить, что в Цитадели кому-то очень нужен шёлк. Не просто паутина, которую можно получить с любого паучка, а тот самый пропитанный душой шёлк. Фантом тогда было обрадовалась, что ей может перепасть хоть десяток катушек, но... это выходило бы слишком оптимистично.       Из коридора раздался топот чьих-то коготков, точно не Лейс бежала. Фантом кончила играть и нахлобучила маску, готовясь к бою, но драться было незачем: всего лишь Дина, маскит-курьер. Стройная хищница с усиками, похожими на перья. В их прошлую встречу Фантом обещала несколько ожерелий жемчужных чёток за новости с границ, возможно, сейчас пора будет их выплатить. Дина поклонилась, словно собиралась пригласить Фантом на танец, и тут же выпрямилась.       - Госпожа Фантом, вести с границ, как вы и просили, прибыли, - пропела она, - На прошлой неделе у одного из внешних тоннелей я видела возвращающуюся экспедицию. Четверо жуков с шестами и восемь с булавками несли руническую клетку с юной ткачихой, как я полагаю. Они пели гимны и выглядели очень довольными. Я не знаю, что они планируют делать со своей пленницей, но ей, похоже, будет плохо, потому что процессия держала путь в Цитадель.       - Ты права, ей будет очень плохо: они или оставят её взаперти до самой смерти или пока она не перестанет приносить шёлк, или сразу скормят той, что спит на вершине Цитадели. Что-нибудь ещё есть рассказать?       - К сожалению, только слухи: сказывают, что гигантскую чёрную тварь без конечностей и с короной из вострых рогов видели где-то на поверхности. Ещё сказывали, что некий Бледный Исказитель до сих пор жив, я понятия не имею, кто это, но, похоже, что высшее существо. В Рутвандре только что подавили какой-то мятеж, а Фьюмдом закрывает свои границы.       - Спасибо, сколько ожерелий я тебе обещала?       - Подождите, я кое-что забыла... - Дина выудила из сумки плотный объёмный свёрток и протянула Фантом, - Вы моя лучшая клиентка, так что я потрудилась и достала вам несколько катушек. Если хотите добавить за них - можете ограничиться одним очерельем к четырём за новости. А то... знаете, иногда от вопросов не отвертеться, а я не хочу раскрывать наши связи.       - Понимаю, конспирация наше всё.