Заря перемен

      В звонком доме Хорнет и Фантом застали драку. Двое искусственных созданий, пустотное и шёлковое, вели неравный бой за коллекцию псалмовых цилиндров. Призрак упорно защищал цилиндры, Лейс упорно старалась к ним пробиться. Наконец, он просто схватил свою противницу щупальцами, обвил ими её поплотнее и отодвинул подальше. Лейс извивалась, но выбраться не могла.       - Паучок, немедленно заставь своего братца или сестрицу отпустить меня! - потребовала Лейс, - Привет, гнилушечка! - это адресовалось уже Фантом.       Фантом многозначительно повернулась к Хорнет.       - В каком смысле это твой брат или твоя сестра?       - Сиблинг, пожалуй, больше подходит: они бесполые, а уж кем они себя мнят мне не понять.       - Я имела в виду, что оно из Пустоты. В твоём рождении тоже как-то Пустота замешана?       - Мой отец в своё время создал великое множество тварей из Пустоты, а я появилась в ходе сделки с предводительницей ткачей Халлоунеста, чтобы она защищала во сне сосуд из Пустоты, а её род не прерывался. Там долгая история. Призрак, можешь отпустить.       Призрак разжал щупальца, Лейс упала на пол.       - Что у вас тут случилось? - спросила Фантом.       - Я хотела послушать другой цилиндр, а это существо, похоже, решило, что хочу его украсть.       - Понятно, а почему ты не в ванной?       - Так у меня уже голова от сидения в воде разболелась.       Фантом, тем временем, сама лезла к ванной.       - Я полежу там. Ты не против? - спросила она в голове жраклинга от бортика.       - Нет. Думаю, тебе тоже не помешает.       Хорнет села на кровать и потёрла голову. Странные наросты начинали вызывать беспокойство. Возможно, это было просто что-то возрастное, а может, и часть природы черва так странно себя проявляла. Хорнет порылась в карманах накидки: связки осколков панцирей, ожерелья чёток, инструменты, амулеты, фигурка её самой, нутро Двенадцатого архитектора... Бездонной Глотки с, наверное, десятком карманных миров, полных табличек с бесценными находками не было. Хорент не помнила было ли там что-то про червов, но могло бы и быть. К тому же амулет вообще был полезный.       "Должно быть, мухи стащили или хоровики, которых за мной посылали"       Первый вариант звучал лучше: можно было бы просто перерыть все места, где мухи хранили конфискованное. Со вторым пришлось бы туго, потому что амулет мог унести какой-нибудь мшистый жучок, а то и пилигрим.       "Найдётся"       - У нас было собрание насчёт дальнейших дел Фарлума, - сказала Фантом, - Будем активно проводить восстановительные работы и переделывать руководящий аппарат. Ты не против, что я сразу объявлю себя преемницей матушки?       - Ты только из своего Органа выползла, а уже весь Фарлум пребрать к рукам! - Лейс недовольно топнула.       - Не весь: катакомбы остаются за последним хранителем, Белые покои - за их персоналом, мухи - за наследницей матриарха и так далее. Ещё мы будем официально заключать союз с муравьями и карами.       - Это твоя идея? - язвительно спросила Лейс.       - Хорнет предложила муравьёв, я - каров. Тебе что-то не нравится?       Лейс радостно захихикала.       - Ты решила нарушить все правила? Да? Матушка бы тобой гордилась! Знаешь, у неё там, в Пустоте, совсем голова сломалась. Она осталась на дне в коконе, похоже, помирать, и ещё Хорнет своего шёлка на прыжок отстегнула.       Фантом выразительно развела руками из ванной.       - Так, вот, что там было. А я уж подумала, что Хорнет превратилась в огромную пасть и её съела.       Лейс широко открыла глаза и пристально посмотрела на Хорнет.       - Шучу. Но что ей мешает?       - Хотя бы отсутствие желания. Мне слишком нравится моё тело, - сказала Хорнет.       - Да, кстати, ещё новость: тут скоро будут червы, возможно, с претензиями насчёт деятельности Дирижёров в последние годы.       - Замечательно! Восхитительно! Просто праздник какой-то! Нас всех или поработят, или убьют пришлые боги! - выпалила Лейс.       - Я этого не допущу, - твёрдо сказала Хорнет.       Мрачная топь постепенно оправлялась от последствий Наваждения и пустотной катастрофы, но от обилия ловцов шёлка казалось, что всё по-прежнему. Жуки до сих пор часами стояли на улицах, ожидая пока улов прилетит на их приспособы. В первое своё появление здесь Хорнет подумала было, что они так поклоняются какому-то своему божеству. Впрочем, Цитадель, наверное, и была для них чем-то сродни божеству. Тараканоловы тоже сюда залетали, в основном, чтобы выпить чего-нибудь горячительного у Крейга. К нему Хорнет тоже сейчас шла, чтобы выпить, ну и чтобы сообщить о прошедшем собрании.       "На полпути к дому" светил окнами и парил трубами, как и в первый раз, когда она лихорадочно искала лавочку, чтобы передохнуть. Проклятый механизм перерождения в последнее время уносил её непременно в последнее посещённое безопасное место, а таковыми он, или её подсознание, выбрал лавочки. Чучело из шкур каров мрачно возвышалось на крыше, словно готовясь спрыгнуть и напасть на всякого зложелателя хозяина. Рядом с ним, кажется, вертелись кары. Хорнет хмыкнула.       "Появится ли на доске желаний просьба сделать пострашнее?"       Крейг ещё до пустотной катастрофы хотел с его помощью избавиться от каров, интересующися его крышей. Чучело прекрасно исполняло свои обязанности, но, возможно, после пропитанных Пустотой шелколовов и собратьев, кары перестали его бояться. Хорнет вскочила на стену для лучшего обзора, и верно, трое высокаров прохаживались вокруг чучела, причём делая пометки карандашом на листках бумаги. Это было достойно ещё одного "хм", хотя Хорнет уже раньше встречалась с доказательством, что кары умеют писать. Должно быть, у них и своя письменность имелась. Кары, тем временем, заметили Хорнет и замерли. Улетать, похоже, и не думали. Один из них, самый высокий, вышел к краю и хрипло каркнул, кажется, обращаясь к Хорнет.       - Я не говорю по-вашему, - ответила Хорнет.       Кар рывком сдвинул с головы отросток мембраны крыльев, и Хорнет явилось всё его лицо с огромными сложными глазами, прищуренными в недовольной гримасе.       - Я говорила: нам расценивать это как объявление войны или вы просто конченые?! - выпалила она практически без акцента.       - Расценивай это как памятник непонимания между твоим народом и пилигримами, - сказала Хорнет, - Я сама не догадывалась, что вы не просто стая падальщиков, пока не получила приглашение на суд. К слову, у меня есть знак прощения всех преступлений, прошлых, настоящих и будущих.       - Знаю, видела, как ты сняла его с трупа моего отца. Теперь я занимаю его должность.       - Как хорошо, что мы встретились! Представители Цитадели завтра будут вести с вами переговоры о союзе, рекомендую соглашаться: у них как раз власть сменилась, а вам не помешает официальное признание как народа.       - Пусть официально извинятся за столетия своих бесчинств и за Верданию, которую они высушили.       - Извинятся, если что, я их уговорю. Бусины как часть извинения сойдут?       - Бусины, металл и чертежи! - гаркнула кар.       - Передам.       - Передай им, что Грайя Востроклювая, это я, будет ждать переговорщиков у мельницы, и чтобы принесли девять тысяч в бусинах, большую тачку ремесленной руды и чертежи их живых машин.       - Передам. Я Хорнет.       - Просто Хорнет? Без титула и без прозвища?       - Пока просто Хорнет. Я принцесса Халлоунеста и член его правительственного совета.       - Надо же как расхрабрились! Уже и принцесс соседних держав воруют!       - Я позабочусь, чтобы это был последний раз.       Потом Хорнет наведалась к швее в Дальние поля и застала у неё в гостях булавочницу. Весть о переменах во власти восприняли радостно, правда, Цитадель всё равно не внушала им доверия. Скарры, как и до смерти своей предводительницы, рыскали вокруг, готовые в любой момент напасть. Кто властвует ими теперь ещё предстояло выяснить.

***

      Голоса скандировали какие-то религиозные гимны, вознося хвалу шёлку, вокруг было сумеречно и холодно. Хорнет уже не пыталась проломить прутья клетки, она была слишком вымотанна. Действие неизвестных чар выжгло всё: силы, память, даже словно бы саму волю жить. При том в голове время от времени проскакивало странная неприязнь к собственному телу. Ткачи так не выглядят, у ткачей больше конечностей, у ткачей нет странных вырастов на голове. Впрочем, у ткачей не было и жвал, только клыки.       "Может, это рога, как у меня, может, зубы, как считает твой отец. Только сама, со временем, поймёшь" - всплыли в памяти чьи-то слова.       "Бред какой-то... у кого вообще могут расти зубы из макушки?"       Они вышли на свет, Хорнет вытащили из клетки и на руках понесли к какой-то платформе. Её положили перед огромным коконом шёлка. И шёлк пришёл в движение, его нити потянулись к Хорнет. Бежать сил не было. Нити обвили её, сдавили, а незнакомый голос в голове радовался, что она наконец-то здесь...       И пробуждение. Хорнет не думала, что вообще может радоваться, что помнит о своих видениях. До жуткого места с коконом было далеко, а увиденное могло быть обратимо.

***

      И снова она провалилась в сон. Сон прервался, когда из тесной клетушки её вытряхнули на стол в какой-то другой комнате. Хорнет привыкла к резким сменам освещённости, но сейчас яркий свет после висения под потолком в тёмной комнате резал глаза. Проморгавшись, Хорнет поняла, что кроме обычных ламп тут ещё и операционные или похожие на них, по крайней мере, в больнице и в Святилище Душ такие же, на длинной подвижной ноге тоже использовали. Голова ныла, как и добрая половина сочленений, а из-за ламп сложно было разглядеть хоть что-то, кроме света.       - Халлоунестская ткачиха, ты поймана средь гнили Желчноводья, ты сошла с пути пилигримов и отступила от цели, - произнёс чей-то хриплый голос, - Ты признаёшь свою вину перед Шёлком и Цитаделью?       - Нет, - отрезала Хорнет со всем возможным сейчас достоинством, - Я не пилигримка, и в Цитадель я шла не для поклонения вашему божеству или правительству. Мне нужно знать, зачем меня похитили из моего королевства, и почему у вас почти все сошли с ума.       - Какая дерзость! Ни смирения, ни почтения перед священным путешествием! - крикнул другой похожий голос.       - То есть, вас не смущает, что меня похители и отнесли в Фарлум против моей воли?       - Иначе никак! Ткачи должны предстать перед Шёлком! Ткачи должны ответить за свои грехи!       - Вы можете пояснить за какие такие грехи? И почему за них должны отвечать и потомки необходимых вам ткачей?       - Невежда!       - Грешница!       - Отступница!       Новые голоса включались в импровизированный обвиняющий хор.       - С самого зарождения Фарлума ткачи принадлежат Шёлку, ткачи предали Шёлк, сбежали и расплодились, как тараканы. Священный дар ткачества обязует каждого его унаследовавшего служить и посвятить Шёлку жизнь, - пропела ещё кто-то.       Хорнет подавила приступ смеха. Слушать объяснения пилигримов было интересно, с ними можно было спокойно вести диалог, но эти фанатики, будто сами не представляли, что что-то, кроме их идеологии, вообще имеет право на существование.       "Неужто в этом проклятом королевстве только ткачи шёлк выделять и могут? Или именно монополия на заряженый шёлк породила местную веру, перетёкшую в фанатизм?"       - Судари и сударыни, я не исповедую вашу религию, я принцесса другого королевства и даже не чистокровный ткач. Вы хотите сказать, что это всё не имеет для вас значения?       - Цитадель велела изловить тебя и доставить, отступница, - процедил кто-то, - Приказы Цитадели не обсуждают.       - Позвольте полюбопытствовать, гусеницы некоторых видов мотыльков тоже должны быть доставлены в Цитадель для служения? Возможно, это будет откровением для вас, но они тоже производят шёлк. А ткачей ни коим образом не связанных с Фарлумом, вы также ловите?       Никто не ответил, послышался шёрох от чьих-то переползов.       - Тюремщики, в приказах что-нибудь говорилось об отрывании конечностей без дополнительных распоряжений? - хрипло проворчал новый голос.       - Она такой и была, - заметил кто-то писклявый, - Мы ей только когти отсечь хотели, чтобы не царапалась, но ещё не отсекли.       Хорнет проснулась. Она всё ещё висела в клетке.       "Так. Нужно собраться с силами и вернуть всё, что эти гады отняли!"

***

      Лидера скарров Хорнет так и не нашла за несколько часов лазанья по полям, муравьи упорно не шли на контакт, а те, что не убегали, были пропитаны Пустотой. Дома Фантом уже порядком нарастила себе шёлка каким-то образом и сейчас распределяла его по эндоскелету, формируя нечто более близкое к своему прежнему телу. Лейс с Призраком играли в гляделки, по крайней мере так это выглядело со стороны.       - Как прогулка? - спросила Фантом.       - Я нашла, скорее всего, нового лидера каров и пыталась найти лидера скарров.       - Ничего, рано или поздно он или она объявится, - Фантом махнула рукой, - скарры не могут нормально существовать без командира: кто-то должен поддерживать порядок в колонии.       - Хорошо, подождём... - Хорнет поймала на себе заинтересованный взгляд Призрака, - Я могу поинтересоваться, как жил Фарлум, когда старые правители ещё не пали?       - Мы их в рассете сил не застали, - ответила Фантом.       - Я родилась, когда сердце растений уже было под нашей охраной, - сказала Лейс, - каралловые дурачки неплохо засохли, а муравьи всегда доставляли проблем на полях.       - А кольники?       Лейс фыркнула.       - Они только и могут, что кривляться и плеваться! Задиры и трусы.       - Ко мне с их болот как-то шаман приходил, очень просил присоединиться к бунту, - заметила Фантом, - Если тебя интересует и Вердания - с ней вообще всё очень запутанно.       - Я видела записи в Мемориуме, что её хотели забыть из-за каких-то превышений.       - Мне одна мошка нажужжала, что в Вердании когда-то жила своя богиня, быстроногая и неуловимая повелительница зелени. Вердания росла, как тараканий молодняк в Желчоводье, пока в Цитадели не решили, что её народ решит отнять у них власть. Потом говорили, что их богиня сгинула, причём ровно к официальному объявлению условий. Один из принцев согласился пожертвовать собой ради перемирия, правда, когда Вердания начала сохнуть по неизветсным причинам, на договор наплевали. Вердания, судя по более старым записям, всегда была для нас загадкой: у неё было много хороших воинов, но не было армии; были мифы, но с верой что-то странное; и на трон восходили те, кто подходил под пророчества.       В дверь постучали, Хорнет пошла открывать. На пороге стояли двое мух с большим сундуком в лапках.       - Посылка от хранителя катакомб и будущей матери рода, - объявили они в один голос.       Сундук раскрыли все вчетвером. В сундуке были несколько свитков, рулоны шёлковой ткани и прошение немедленно прибыть в Цитадель, к первому алтарю.       - Перед тем как я уйду, - протянула Хорнет, - Вам бы не хотелось поселиться в отдельный звонкий дом или, может, у кого-нибудь из вас есть своё жильё? Я не гоню вас, но у моего гостеприимства есть границы.       - Мы можем переехать в Выпускной Орган, - сказала Фантом.       Срочным поводом явиться оказался Дирижёр, который требовал "подать ему ткачиху и побыстрее". Хорнет успела перебрать в голове много вариантов, почему ему она понадобилась, настоящая причина была весьма прозаичной - излить гнев ситуацией.       - Он очень стар, наш дорогой Эвлинд, - говорил хирург, назвавшийся Горготтом, - очень набожен. Он, говорят, застал ещё самих ткачей у власти... Не обижайтесь на его речи, бедняга многое пережил, а в его возрасте терпение не всегда сохраняется.       - Мне кажется, он, скорее, не может принять действительность.       Хорнет бросила беглый взгляд на ряд кушеток, кое-как застланных белыми шёлковыми простынями. На некоторых ещё лежали полуживые жуки, с большинства сегодня убрали пропитанных Пустотой и трупы. Отдалённо напоминало общежитие для доноров при Святилище Душ, когда грянула вторая волна чумы.       - Можно поинтересоваться вашими методами лечения? Я сама неплохо разбираюсь в медицине, но подобного никогда не видела.       Горготт кивнул с оттенком волнения.       - Конечно... В основе всех наших методик лежат древние знания ткачей и целительные свойства шёлка. Как показал опыт, шёлк способен не только ускорить заживление, но и в каком-то смысле омолодить организм: определённые дозы введённые в определённых участках помогают увеличить силу мышц, снизить усталость и продлить жизнь вообще.       - Это ведь благодаря содержащейся в вашем шёлке энергии душ, я правильно уловила?       Горготт замялся, словно ему только что рассказали государственную тайну, ему же и вверенную.       - П-полагаю, так, - пробормотал он, - А откуда вам о таком известно? Понимаете ли, у нас было когда-то одно учение о душах, но его запретили как еретическое.       "Удивительно логично подходит под местную этику"       - Почему, если не секрет?       - Не секрет, это ведь противоречит первой доктрине "О шёлке". Согласно ей, шёлк есть священный дар, коим Верховная Мать наделила ткачей и только их. А если считать эту ересь о душах правдоподобной, то выходит, что его можно воссоздать, напитав душами обычную путину... Сами понимаете, что это, - его голос слегка дрожал, словно Горготт ожидал, что его вот-вот скрутят и казнят.       - Занятно выходит, - протянула Хорнет, - Вы когда-нибудь видели, как гусеницы некоторых видов мотыльков делают себе коконы?       - Простите, сударыня, но причём тут мотыльки? За всю свою историю Фарлум знал лишь одного мотылька, и тот был взрослым.       - Эмбий в Фарлуме тоже нет? Это такое семейство насекомых, которые производят шёлк из рук.       Горготт только промолчал.       - Понятно. Вы не против небольшой демонстрации?       Он кивнул. Хорнет нащупала под плащём выход паутинной железы и выпустила нить шёлка себе в пальцы, вытянула руку с нитью.       - Вот, шёлк в самом его обычном состоянии, простая паутина, как вы сказали, - Хорнет оторвала нитку от себя, конец повис в воздухе, - А теперь смотрите внимательно, - Хорнет настроилась на циркуляцию душ и направила их к руке с нитью и далее в саму нить.       Шёлк налился бледным светом, Горготт охнул.       - Шёлк, всемилостивая! Как вы это сделали?       - Я ещё в детстве открыла, что души не обязательный компонент, а потом училась контролировать процесс их смешивания ещё в железах. Шёлк - прекрасный проводник душ, так что его можно использовать в таких целях. Шёлковые боевые приёмы во многом основаны именно на степени вливания душ. В душах, кстати, хорошо разбираются улитки-шаманы. Они очень помогли одному сообществу наших учёных, в своё время.       - Вы хотите сказать, что... - его челюсти, кажется, затряслись под вуалью, - Всё это время... - просипел он в ужасе.       - Извините?       - То, что исповедуют улитки официально запрещено. Наверное, это причина.       - Кстати, вам, скорее всего, всем придётся участвовать в реформации вашего культа, потому что его основательница если и жива, то совершенно лишена своей личности и больше не вернётся править.       Хорнет оставила Горготта размышлять и продолжила обход Белых покоев. Выжившие лекари очень нехотя пытались как-то привести место своей жизни и работы в порядок, им помогал небольшой отряд мух, приборы до сих пор никто не трогал. Эхо криков боли всё ещё чувствовалось даже без мелодии игланчели, но ощущала их, словно бы она одна. Из-за занавески, отгораживающей одну из комнат выполз мух с каким-то очень длинным брюшком. Вся его задняя часть и немного грудного сегмента были плотно обмотаны белой шёлков тканью. Увидев Хорнет он просиял от радости и благоговенно выдохнул:       - Спасительница наша.       - Спасибо, - Хорнет слегка поклонилась, - Вы, я так понимаю, присланы в помощь с уборкой?       - О нет, сударыня, я своего рода профессиональный пациент ещё с дней, когда Наваждение лишь начиналось. Я хотел поблагодарить вас за то, что вы подарили нам свободу от этой напасти... здесь было так страшно, когда почти все просто сошли с ума...       - Благодарности приняты. Вам уже передали, что весь ваш род прощён? Так, вот, сейчас я вам это и передаю.       Дальше она направилась в сторону катакомб. Кардиниус был в своей обители и млел под аккомпанимент для хора с мотивом восхождения. Шерма сидел рядом на полу, тоже заворожённый музыкой.       - Привет, Хорнет! - пропел Шерма, радостно махнув ей рукой.       - Здравствуйте. Как продвигаются ваши успехи в работе над сводом законов, сударь хранитель?       Кардиниус встрепенулся и недовольно прохрипел:       - Работа ещё не закончена. Я отошлю все копии к завтрашнему вечеру по завершении.       - Спасибо, буду ждать. Вы планируете какие-либо реформы вашей религии?       - Я не знаю, - процедил Кардиниус, - Будет ли ересью изменить священные слова? Вправе ли я решать, кому мы отныне молимся?       - Что бы вы не решили, Верховная Мать не сможет ни одобрить, ни отвергнуть это: она в Пустоте, потерянная и забывшаяся. Поверьте, её уже не вернуть.       Кардиниус ничего не сказал в ответ, но его взгляд сделался ещё беспомощнее, словно и не было той прежней самоуверенности. Шерма же, кажется, унывать и не собирался; возможно, у него был в запасе ещё огромный список божеств, которым он мог помолиться.       - Мне ещё нужно узнать, кто здесь заведует казной и распределением ресурсов. Я переговорила с наследницей Отца каров, она требует большую сумму бусин, тележку руды и чертежы, так что необходимо выяснить сможем ли мы всё это предоставить.       - Казна, руда и чертежи на министрах, поскольку наш Дирижёр не способен адекватно ими распоряжаться, - сказал Кардиниус, - Если ты найдёшь живого архитектора - будет ещё лучше. И узнай, пожалуйста, во что кары верят, может, их божество будет нам очень кстати.

***

      "Из света родился разум, и помыслил он о форме и жизни, и очнулись ото сна звери, и новая жизнь родилась из камня и праха..." - читала нараспев Агнис, пока Силги и Эйд устанавливали зеркала и фильтры на штативах. Сегодня был большой день - день, когда Мастеру приспичило умотаться из Святилища на весь день к родственникам на день рождения тёти. С ним уехали и его верные Аба и Голнор, так что можно было не бояться, что влетит за что-нибудь не очень приятное для Мастера. Например, за временное освобождение Разящего, который теперь тоже смотрел за отладкой оборудования для очень многообещающего эксперимента. Принцесса лично пообещала Эйду разрешить испытать на себе их приборы и обещала привести чистокровного ткача, правда, для консультации, но где консультация, там иногда и опыты.       Заполучить божество для исследований было давней мечтой почти всего Святилища Душ, ведь высшие существа бессмертны от природы, а значит, они могут послужить ключём к разгадке тайны вечной жизни. Силги за свою долгую жизнь повидал многое, особенно в годы, когда работал в городской больнице, но в последнее время творилось что-то неописуемо-странное и волнующее. Взять хотя бы Эйда, который всего каких-то три дня назад не мог работать и часами лежал в постели, дрожа от ужаса и бессильного гнева. Силги его прекрасно сейчас понимал: проклятые сны начали и его преследовать. Ужасающий своей приторностью голос и испепеляюще жаркий свет являлись с заводной регулярностью, суля ухудшение состояния. Он делал всё, что мог и знал, но дополнительная доза душ не спасала от ослепительного террора. Ему даже посчастливилось увидеть Её, саму чуму, одинокую и яростную. Это создание больше походило на какой-нибудь ритуальный предмет, чем на живое существо, но, возможно, так и надо, ведь место её обитания - Грёзы.       И вот, Эйд вернулся, если ему верить, из Белого дворца, причём с его телом определённо что-то сделали. Его панцирь стал куда твёрже и больше походил на металл, чем на панцирь; его души словно не истощались, он совершенно перестал есть, и это никак не влияло на его самочувствие. Силги несколько раз пытался выведать, что было во дворце, но Эйд только грустно разводил руками. Он говорил, что встретил короля, что видел, как тот заливал Пустоту в заражённых, но что было с ним самим не запомнил. Ещё Эйд восторгался великолепной коллекции королевских хирургических приспособ.       "Наши исследования упускают одну вещь, говорил он. Интересно, что? Все дозы уже сотни раз проверены... Может, способ внедрения не тот? Или уровень нужно поддерживать как-то ещё?"       Из раздумий его вырвало настойчивое покашливание Разящего.       - Что вы хотели? - спросил Эйд.       - Если, вдруг, выяснится, что наш наглый надутый основатель не вернётся ещё пару денёчков, - сказал Разящий, - Кто-нибудь из вас сопроводит меня на курган в Перепутье, у меня там один-одинёшинек племянник.       - Конечно, и на горячие источники вас свозим, - протянула Агнис, - Как вам, кстати, происхождение Халлоунеста по версии... Алорна Смиренного?       - Отчасти неплохо, но в основном, полная чушь, - бросил Разящий, - Вначале всего сущего был великий океан Пустоты, а уже потом и свет, и разум вышли на сцену.       - И что было дальше, по вашей версии? - спросила Агнис.       - Ничего особенного, пустотный океан оседал, обнажая твердь земную, из него вышли ползуны и пустотные слизни, а от них произошло много всякой живности. Твари размножались и умирали, а их мышление и жизнь породили Грёзы и души. Ещё свой вклад внесли вечноцветы со свой вездесущей пыльцой.       - Занимательная теория, - протянул Эйд.       Тут дверь в комнату распахнулась и в неё влетел только вчера расплавившийся Сол.       - Принцесса на подходе, ткачиха с ней! - проквакал он и уплыл прочь.       - Отлично, - Силги потёр когти, - Я слыхивал, что ткачи часто производят свой шёлк сразу с душой, вот, мы это и проверим.       - Вы точно уверены, что вас всех не посадят? - спросил Разящий.       - Всё с согласия и только с согласия, - сказала Агнис.       Хорнет отправились встречать, потому что два главных страха учёных - разгром библиотек и складов и толпа в манипуляционной - могли вполне быстро воплотиться в реальность. К счастью, Хорнет, вроде бы, не успела ничего расшвырять, да и её с её сопровождающей не преследовали другие обитатели Святилища. Сопровождающая выглядела довольно грозно: высокая длиннолапая с огроменной головой, она была невероятно изящна, при том Силги никак не мог выкинуть из головы мысли о возможной силе удара этих конечностей. Но, вот, она заметила его и тут же склонилась к Хорнет.       - Думаю, нам стоит вернуться, дитя, эти жуки жаждут лишь забрать наш дар.       - Не будь такой трусихой, - сказала Хорнет, - шёлк они и так у нас покупают.       Ткачиха хлопнула себя лапкой по маске.       - Добрый день, уважаемые гостьи, - сказал Эйд, - Прошу следовать за нами. Уверяем, мы не сделаем с вами ничего без вашего согласия.       - Привет, - Хорнет помахала лапкой Эйду.       До смотровой, к которой примыкала манипуляционная, дошли удивительно без проблем. Ткачиха смотрела на всё от стен до ламп с подчёркнутым презрением, Хорнет же, похоже, еле сдерживалась. Наконец до искомого помещения дошли, дверь за гостями закрылась. Смотровая отчасти походила на больничные, только вместе со схемами циркуляции гемолимфы, лабиринтов дыхательных трубок и внутренностей вообще, было и несколько, изображающих примерные представления о циркуляции душ. Высота стола отлаживалась системой рычагов и колёсиков, как и лампы. Силги лично считал главным достоинством этой смотровой отсутствие окон а значит, отсутствие любопытных глаз.       - Словно я провалилась в свой детский кошмар, - прошипела ткачиха.       - На тебе в детстве ставили опыты? - с нескрываемым интересом спросила Хорнет.       - Древние проводили какие-то эксперименты перед самым побегом, не спрашивай какие, мне тогда едва неделя была. Хоть когтем её тронете... - последнее адресовалось уже им.       - Не переживайте, мы несколько раз спросим, перед тем как потрогать, - пропел Эйд.

***

      Министры отказались давать комментарии, но тут и без чтения мыслей было понятно, что они считают требование извинений дерзостью. Хорнет тоже не высказала, по крайней мере, половину того, что думала о них, и ушла, пообещав на прощание спросить рабочих, что они думают. Рабочие же, как выяснилось, вроде бы, и представляли, сколько бусин им надо, но боялись об этом написать. Архитекторов среди завалов нижних цехов не нашлось, кроме тела Двенадцатой, отключившейся прямо на своём рабочем месте. Хорнет уже не в первый раз захотелось похоронить её как значимого жителя королевства, а не как машину.       В своё время она похоронила десятки жуков, большинство друзей, которых она пережила. Старые мшистые рыцари, ткачи, она же помогала хоронить дочь лорда Предателя, когда ту забрала какая-то болезнь... Хорнет не могла сказать, что очень проникалась похоронными ритуалами, но была уверена, что тем, кого она хоронила, важно, чтобы всё соблюли. Как хоронили в Фарлуме оставалось загадкой, потому что Хорнет находила только склепы, не считая костяного погоста вокруг капеллы Странника и некоторых других мест. Впрочем, и там никто не совершал никаких обрядов из-за Наваждения. Неоднократно встречались курганы, но они словно бы не вязались с доминирующей религией. Хотя верования имеют тенденции мешаться, а неподалёку от Костяка стояла старая капелла улиток-шаманов, у которых пилигримы и могли перенять некоторые традиции.       Хорнет вернулась к первому алтарю. Пилигримы, как и раньше сидели и лежали, Ювелиана ждала покупателей в своём углу. Любимый стул словно бы просил сесть на него, Хорнет так и сделала. Когда святилеще только пробудилось, пилигримы будто ждали чего-то великого впереди. Со временем, гордость от достижения Цитадели стала таять, а тревога расти; к пустотной катастрофе страх преобладал, а сейчас главным мотивом было "А как дальше? И что дальше?". И верно, они столько всего пережили, но что ещё предстоит... Булавки и одеяния разобрали, из алтаря пытались вытащить камни, другие завалы постепенно расчищали. Хорнет и сама внесла лепту в расчищение Цитадели, иначе по ней было просто невозможно свободно перемещаться. Оставалось ещё много работы, в том числе, и за пределами Цитадели.       Хорнет, вдруг, услышала странно-знакомые тихие скрежетания. Даже сквозь это бормотание и стоны она чётко различала их, звуки крыльев, но не нормальных. Хорнет задрала голову и увидела крыльня, бодро летящего по направлению к алтарю со стороны верхних палат. Конструкция крыльней не поменялась за столетие с лишним, хотя выглядели они, мягко говоря, жалко, если считать, что целью отца было сделать что-то похожее на муху. Их крылышки были, скорее, украшением, чем функциональной деталью, летали эти твари на каких-то энергетических полях. Крылень завис над самым зданием алтаря и шёпот, многократно усиленный в громкости, зазвучал в воздухе:       - Внемлите, воины и властители Фарлума! Говорит Бледный черв, основатель, объединитель и один из восстановителей Халлоунеста, укротитель Пустоты и исказитель Грёз. Вы вторглись в границы наших земель без нашего дозволения и похители для неизвестных целей нашу дочь и наследного лидера халлоунесткой автономной общины ткачей; этот поступок расценивается как посягательство на целостность Халлоунеста и нападение на королевскую семью, это грубейшее нарушение третьего пункта скрижали "О междержавных отношениях", принятой в третий год после сонастройки Высотных обсерваторий, карающееся ответным вторжением. Незнание о скрижали не освобождает вас от ответственности, ибо все правители, что желают жить в согласии с соседями, уважают неприкосновенность жителей чужих держав. Мы прибудем к вам с визитом и установим дальнейшие меры воздействия.       Из воздуха возникли ещё полчища крыльней, из щелей в их панцирях вырвались пустотные щупальца, крыльни бросились вниз... и пропали.       "Да что б вас, видения!"       Хорнет несколько раз проморгалась - новых относительно пророческих галлюцинаций не ожидалось. Правда, уже со стороны стоков летела ещё одна "муха", эта была вытянутой золотистой и более походила на живое насекомое, даже лапки имелись.       - Златорога Властительница Богов, присоединяется к позиции Бледного черва, - зашипело из неё, - Вы послали экспедицию в наши земли и хотели похитить нащих придворных инжеренок! Вы не воспринимаете соседей за равных, так ожидайте нас на вашем пороге.       Ещё "муха", правда, эта больше походила на небольшую сереневую алюбу, вылетела из клубов пара к Уголку Песни. За ней нечто похожее на мутантов из Червоточен с длинными голубыми крыльями и, похоже, вырезанная из какого-то лазурного минерала оса, совсем миниатюрное нечто и, видимо, ещё один вариант автоматонов ткачей, только летающий. К претензиями присоединились Циан, Сиреневые червы, основательница Высотных обсерваторий, автономная община шёлковых инженеров Дипбелла и Сизочерв, покровительница и властительница шелкопюев.       - Ткачи... - прошептал с ужасом Эвлинд, которого выкатили, похоже, что подышать чуть более свежим воздухом.

***

      Воссоединение семьи проходило мило и неловко. Отец рассыпался в извинениях и обещаниях всё исправить, всё восстановить, всех детей-теней принять в общество, а Леди обнимала его своими корнями. Хорнет стояла в стороне, чтобы не мешать, этим двоим нужно было столько всего друг другу высказать и пожелать... А в свою сторону она таких горячих "Прости меня пожалуйста!" не получала.       "Может, просто оставить вас наедине и..."       Хорнет направилась уже в сторону выхода, но вырвавшийся из-под пола корень плотно обхватил её. Она не стала сопративляться: Леди могла раздробить ей панцирь, если бы захотела. К тому же, Хорнет сама уже давно не посещала одну из своих матерей. Леди подтянула её к себе и уткнула в голову, сладкий тёплый аромат обволок её, как и корни.       Когда все успели друг друга переобнимать, когда речь дошла до "выбраться наружу", Хорнет вспомнила о Полом Рыцаре, которому сейчас тоже не помешала бы забота.       - И это было наименее трагичное будущее, - прошептал отец, глядя сквозь зелень садов.       - Ещё хуже был триумф Лучезарности? Или возвращение того агрессивного черва, с которым ты с рыцарями сражался?       - Да... Ещё был вариант, где это происходило одновременно.       Хорнет посмотрела в то же место, но ничего, кроме камня, поросшего мхом и мелкой травой не увидела.       - Мотылькам их силы подарила Лучезарность, ткачам - какая-то спящая богиня, слизней мог одарить Унн, а улитки... наверное, сами колдовать научились, богов или покровителей, кроме их же предков у них нет. А у вас есть какое-нибудь божество?       - Нет, пока ещё не объявилась сила, которую мы могли бы просить о чём-либо...       "И не мудрено"       - Тогда, помнится, ты говорил, что Полый Рыцарь не имеет ни полноценного разума, ни эмоций, и потому ты обращался с ним, как с вещью. Что-нибудь изменилось с тех пор, за годы пока ты существовал в непонятно каком состоянии? Ты будешь также обниматься с ним и просить прощения за Всё?       - Он выбрался? Он жив? - раздался встревоженный голос Леди.       - Да! У него есть дом в Грязьмуте, я могу его сюда привести.       Отец медленно кивнул.       - Я надеюсь, у нас получится хотя бы подобие диалога. Я очень боялся, что забота и общение могут заставить его разум развиваться и проявляться, но, похоже, я вообще не способен создать существо без потенциала к разуму... Даже у Пустоты изначально есть зачатки сознания, заложенные стремления, она не совсем мыслит, но очень близка к этому.       - Мы это уже десятки раз слышали. Хочешь взглянуть на него - иди и смотри.