Заря перемен

      Восстановление предполагалось даже быстрее предварительных рассчётов: на улицах и дорожках уже сновали очнувшиеся от чумы и новоприбывшие, тени должны были очень помочь со строительными работами, а богомолья деревня успела превратиться в богомолий городок. Рогач на станцию не прибыл - скорее всего, кого-то развозил - так что пришлось идти до Грязьмута, куда и заселился Полый Рыцарь, пешком. Если в сады шли тайными тропами и срезами, то теперь Хорнет нарочно тащила его через основные пути мимо народа. Бледный уже почти забыл, насколько он не любит бывать на публике. Это всегда вызывало странный диссонанс восприятий окружающих и ещё отчасти страх полюбить быть в центре внимания и раздавать приказы. Сейчас, впрочем, ситуация была слегка другая: для большинства из них он просто странный светящийся жук, для кого-то историческая личность, а не полноправный правитель. Хорнет внутренне злорадствовала всякий раз, когда приходилось идти мимо группок жуков.       ~"Да, теперь ты у них на виду, давай, оправдывайся своими великими целями! Излей им свою философию, о великий даритель разума!"~ мелькало в её мыслях.       Бледный молчал, говорить пока не хотелось. Они сами не решались заговорить. А потом вышли на Зелёную тропу, и Бледному стали кланяться старые мшистые рыцари. Когда Тропа осталась позади, Бледный снова вернулся к мыслям о переустройстве Халлоунеста и планам реставрационных работ. Забытое Перепутье уже начали обустраивать переселенцы, то тут, то там сновал местный починжук, последний из своей профессии. Шахтёры из Кристального Пика суетились в поисках своих домов или хоть каких-нибудь, но не занятых. Путь в Грязьмут лежал через колодец. Хорнет вскорабкалась вверх по стенкам, Бледный взлетел.       Один из самых высоко расположенных городов в королевстве был почти пуст, большинство заселившихся жителей отправилиь на поиски работы, еды и цивилизации вообще, старейшина всё ещё не сел на скамейку. Лифт в Пик был опущен, рядом с ним играли гусенички.       - Здесь живут и продают картограф с женой, - Хорнет ткнула пальцем в домик с очками, - там, - в доме ближе к выходу в Перевал, - учитель мастеров гвоздя, который тоже теперь торгует, - тут, - в домике ближе к колодцу, - осевшая путешественница, она ничего не продаёт, но пишет любовные романы. Станцию открыли, там, вглубь, у погнутого фонарного столба, живёт Полый Рыцарь.       Дом у Полого был подстать его габаритам, правда дверь низкая. Хорнет подошла к двери, заглянула в окошко, Бледный тоже заглянул. Полый сидел в кресле, покручивая целой рукой плащ. Хорнет постучала в дверь - Полый резко встрепенулся, но открывать не пошёл. Зато из другой комнаты выскочила Бим и бросилась к двери.       - Кто там? - звякнула она.       - Хорнет. Ещё тут со мной ваш создатель.       Хрустнул засов, дверь отворилась. Бим радостно выбежала на улицу и обежала Бледного несколько раз.       ~"Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то!"~       - Рад снова видеть тебя своими глазами, - сказал он.       Бим слегка смутилась, а затем махнула рукой в сторону проёма.       - Проходите, мы как раз сегодня вселились.       Полый так и остался сидеть несколько секунд, но повернулся. Встал, осел, судорожно вцепился в кресло. В его взгляде был ужас и стыд, он не смел ни убежать, ни отвернуться.       ~"Дефект... Разочарование... Подвёл... Бездна... Непригодное... Нельзя уходить... Нельзя чувствовать... Нельзя..."~       - Прости, - шёпот сорвался, - Не бойся, нет больше нужды быть сосудом для чумы, не души свои мысли...       Полый не двигался, в его мыслях хаотично проносились воспоминания из жизни во дворце и заточения, и сражений в Божьем Крове. И ужас, который годами оставался лишь неслышными отголосками, бурной рекой обрушился на Бледного. Бесконечное "Не думай, не чувствуй, не..." отдавалось, как агония жертв во времена, когда он был ещё детёнышем и ловил отголоски с охоты взрослых. Пространство размылось, воспоминания обрели объём, звук и болезненность.       Он полз вверх из Бездны, пока с балкона летели тела неудачных экземпляров, он знал только две вещи: нужно наверх и нельзя думать и чувствовать. Наверху ждал свет и предназначение. Он оглядывался в тот день назад, но никто другой из Бездны не выбрался. А затем начались одинаковые монотонные дни дворцовой жизни, тренировки, полосы препятствий, проверки работы его туловища и полости. Он давил все зачатки эмоций, он не давал себе думать, запрещал задерживаться взглядом на том, что нравилось. Он инструмент, он сосуд, он не смеет подвести создателя и всё королевство. Но, вот, настал день и час, он шёл к месту своего заточения, Чёрное Яйцо словно ждало его... В его нутре вспыхнул жар, какого он никогда не знал, чужая ярость ударила в голову, цепи стремительно проделись в кольца наплечников, его рвануло вверх, ещё цепи ударили в пол, зажглись и зазвенели печати, вспыхнул белый свет. И померк. И темнота обступила его. Он был один, не считая этого злобного и горячего внутри. Поначалу оно просто кричало и бесновалось, но через бесконечные годы начало шептать и упрашивать, предлагать, искушать. Он не смел вступить в диалог, но не мог больше запретить себе думать, ведь это был единственный способ не слышать настырных уговоров поддаться. Он не мог бы ничего сделать, даже если бы хотел, ведь он был скован и запечатан здесь на вечность. Но голос не отступался, пока он не почувствовал, что что-то не так там, снаружи. Сначала чувство было далёким, но, со временем, оно всё нарастало и набирало мощь, теперь уже не было сил давить эмоции, страх заполонил его сознание...       - Ты ещё долго будешь просто пялиться?! - крик Хорнет развеял видение, Бледный снова чувствовал себя собой, а Полый Рыцарь так и не изменил положения.       Бледный медленно скользнул вперёд и протянул руку, Полый не отреагировал, не считая мыслей о том, не собираются ли его разорвать на части. Его состояние было определённо плачевным: голову будет быстро починить, но всё остальное придётся латать дополнительными объёмами Пустоты, помимо прочего, Лучезарность как-то повредила его полость. На её же судорожное восстановление системы печатей, должно быть, и пустили ныне отсутствующую руку. Его психическое состояние - отдельный комплекс проблем. Ещё неуверенный "шаг" ближе, и ещё - Бледный медленно положил руку на руку Полого.       - Больше не будет ничего из прошлого, всё кончилось... - он погладил Полого по руке, - Ты уже доказал свою пригодность, ты отдал все свои силы, чтобы сдержать её, её больше нет... - отчасти он говорил это и себе, - Ты не виноват ни в чём...       Полый осторожно наклонил голову, он всё ещё боялся. Бледный взлетел к его голове и осторожно взялся за края. Обычно печати возникали стремительно, но сейчас он старался замедлить их, как только мог, чтобы не пугать Полого. Неспешно тёк поток душ к трещине в маске, материализовалось недостающее, сваривались края. Полый всё ещё ждал, что будет какой-то подвох, например, что его голова совсем лопнет. Трещина была заделана в семь минут.       - Для полного восстановления мне понадобится слегка переделать твоё тело и, перед этим, раздобыть Пустоты, но я постараюсь сделать всё сегодня. Пока можешь сесть или лечь, я вижу, что тебе неудобно стоять, не утруждайся.       Полый медленно сел на пол и прислонился к креслу. Для него такое обращение было, мягко говоря, непривычным: Бледный не разговаривал с ним, кроме телепатических команд, боясь, что речь и взаимодействия могут стимулировать развитие сознания. Сейчас он наблюдал прямые последствия этого. Вероятно, Полый знал речь вообще исключительно благодаря подслушанным разговором вокруг него и Хорнет, которая несколько раз пробовала наладить контакт. Сейчас Бледный старался всеми возможными способами внушить Полому, что он уже обрёл статус личности, но предстояло ещё много работы.       - Где Призрак? - вдруг, спросила Хорнет.       - Я мало представляю.       - Ты сам говорил, что каким-то образом наблюдал за нами, значит, должен знать, что с ним. Где он?       - Возможно, в канализации или возле Бездны, он должен быть без твёрдой оболочки.       Хорнет хмыкнула.       ~"Точно, он же, вроде, сливался с остальными... Но что ему мешало аккуратно всё потом занять?"~       - Если интересно зачем он мне - хочу лично сказать, что он такой же растяпа и дурак, как ты: бросает где ни попадя коллекции амулетов и исчезает.       ~"Проклятый спаситель Халлоунеста!"~       - Как раз с Огримом встретишься, расскажешь ему, как почти столетие наблюдал, как ты выразился. Полый, я прослежу, чтобы Пустоту тебе доставили.       Полый неуклюже кивнул в ответ.

***

      Почти как в старые времена, боль и гнев. Но боль была его собственной. Вот, и обнаружился изъян в пропорциях толщины сегментов и мембран, нашлось лезвие, что пробилось внутрь. Бледный с интересом рассматривал лицо жука, который сейчас так усердно всаживал в него гвоздь. Жук был примерно одного с ним роста, у него были острые рога и очень длинный плащ, его руки были очень сильными и умелыми. По его мыслям и по хватке было понятно, что это опытный фехтовальщик, побывавший во множестве поединков. И в этот раз он выбрал себе жертву не по жвалам: не убить до конца ни гвоздём, ни заклинаниями, не устрашить болью и смертью.       Бледный улавливал и сигналы, что глаза Ксеро слали в мозг. Интересное зрелище видеть себя же со стороны, истекающего гемалимфой. Прозрачная мерцающая жидкая ткань пропитала одежды и накапывалась в целую лужицу на полу, гвоздь был довольно глубоко под верхним грудным сегментом, практически в сердце. Ничего страшного, как только организм своё исчерпает, запустится перерождение, и его мозг и вся память и сила будут в новом вместилище.       "Может, действительно, умереть, пусть порадуется перед казнью... Отмена ещё через полтора года и три обновления законов "О справедливости и карах""       В этом было что-то действительно интересное, но слегка похожее на идеи старших. Ему практически всегда не нравилась мысль, что убийства есть свершентие какой-то высшей справедливости. В природе не было справедливости, звери убивали, потому что хотели есть или охраняли свои угодья, или хотели спариться именно с этим представителем своего вида. Мораль и прочее были порождением разума и стремления упорядочить жизнь. И практически абсолютное большинство держав, что он наблюдал до сознания собственной, имели смертную казнь до определённого периода развития.       "Тиран или отступник тварит бесчинства, народ в ужасе, и только отважный и благородный мститель может убить его, тогда справедливость восторжествует... А кто тогда будет править, а сударь-мститель? Какова вероятность, что вы не станете диктатором?"       ~"Когда же ты уже подохнешь!"~       - Пару мгновений, - Бледный сам толкнулся на лезвие, сердце было проткнуто насквозь, а перерождение запущено.       Новое тело возникло прямо за спиной обрадовавшегося было жука. Бледный хлопнул в ладоши.       - Похвальное упорство, но совершенно бессмысленное.       Ксеро резко обернулся и застыл не веря своим глазам.       - Ты же был мёртв! - крикнул он.       - Были. Те мы действительно мертвы. И вы тоже будете мертвы, потому что нарушили закон "О неприкосновенности королевской особы", вы могли бы подождать пару лет - отделались бы пожизненным.       Ксеро встал в боевую стойку, готовясь продолжить. В залу вбежали стражи и каролинг.       - Тебе и вправду не ведома честь, - процедил Ксеро, - Боишься сойтись в честном поединке? Боишься лишиться власти, что ты так упорно собирал? Что за магия спасла тебя?!       - Поведайте нам что есть ваша честь, и что вы считаете стоящим вашей жизни. Что касается магии, это лишь особенность моего вида, высших существ вообще не так просто убить.       Стражи сделали пару шагов вперёд и приготовились нападать.       - Честный жук примет смерть от праведного клинка, честный жук не станет отбирать последнее у мирных ловцов рачков и никогда не назовёт себя создателем жизни.       Бледный вздохнул нарочито громко, чтобы его точно было слышно. Уже не в первый раз на него нападали рыцари из новых земель с такими претензиями в этот этап. Он был бы и сам рад, если бы некоторые походы проходили более мирно, а его не славили Так. Ответ был тем же, что и в первый раз.       - Во-первых, мы не жук; во-вторых, ваш народ никто не прогоняет, но, боимся, вы сейчас не поймёте причин расширения Халлоунеста именно в вашем направлении, а что касается последнего - сами посмотрите, - Бледный вытянул руку и сформировал на ладони из душ светомуху, - Кое-что мы можем создать. А теперь выбирайте: клинок, лучи или казнь.       - Что ты имеешь в виду?       - Вы примете смерть от клинка одного из наших творений или подданных? В бою с нами лично? Или дождётесь официальной казни, и вашу голову отсоединит от тела аппарат?       - Я буду биться с тобой! Отзови своих слуг!       Бледный кивнул, каролинг и стража отступили. Ксеро оглянулся на них, а потом перевёл взгляд на противника.       - Да будет так.       Бледный сгустил из душ несколько лезвий. Ксеро бросился в атаку. Видение почти слилось с реальностью, намерения воина неслись впереди него.       "Да будет это последней дуэлью периода походов"       Несколько выпадов и наскоков Бледный отпарировал насколько смог по-боевому. Ксеро это очень позабавило. Но потом металл столкнулся с концентрированными душами, и он не выдержал. Половину клинка отрезало, Ксеро швырнул обрубок и сменил технику боя. После ещё нескольких уворотов его второй клинок тоже пал жертвой душ. И в следующее мгновение луч прожёг его голову насквозь. Тело рухнуло на пол рядом с прошлым телом Бледного.       - Наше к мастерским, его подготовьте к похоронным мероприятиям; имущество родственников не конфисковать, надгробие сделайте по образу его головы.       "Ничего сверхъестественного... Но какая же гадость всё-таки. Возможно, лет через десять их больше никогда не будет"

***

      Она сгинула как раз в двадцатилетний юбилей образования правительственного совета. Заседание планировалось рано утром, Хорнет не раз говорила, что когда-нибудь просто прибьёт того, кто предложит обсуждать политику в такое время. Она шутила, правда, не стоило исключать возможности, что Хорнет намеренно не придёт на раннюю встречу или что придёт с каким-нибудь пойманным по дороге грязекопом или мстекрылом и съест прямо за столом. И, вот, её действительно не было.       Наверное, если бы не заявление про проверку дальних границ и про кошмары, поиски бы начали значительно позже, но они всё равно опоздали. Похитителей Хорнет уже и след простыл, только у одного из приграничных постов валялся свиток, который и принесли на всеобщее обозрение. В совет попытались включить представителей от всех народов и сословий нового Халлоунеста: лорды богомолы были за своих, подросшая королева Улья за своих (до этого был кто-нибудь из её советниц), Хорнет отсутствовала, и вместо неё пришла её заместительница, Грязьмут с Перепутьем, Город Слёз и портовые поселения представляли главы торговой, антикварской и промысловой гильдий, от мшистых был один из старых рыцарей, от пустотных Призрак, от Колизея один из его казначеев, союз рыцарей представлял Огрим, Святилище Душ - Эйд Алкающий, а сам Бледный и Леди были назначены руководителями.       - О Белый Змий, пришло время отдать то, что по праву никогда не принадлежало тебе, - читала Рагда, старшая из лордов богомолов, - Каждый ткач, что когда-либо сотворил шёлковую нить, дитя и должник Фарлума и Шёлка и по сему обязан посвятить себя служению и искуплению. В твои земли бежали отступники много лет назад, пора вернуть их и детей их, ибо грех искупится лишь в служении Шёлку. Прими сию истину и не пытайся вырвать тех, кого уносит хор, ибо кара будет жестокой. Смирись или готовься склониться перед Фарлумом, - Рагда повертела в клешнях свиток, - Подписи нет, материал, похоже, паучий шёлк, причём обработанный ткацким станком.       Скирнис, заместительница Хорнет по делам управления Гнездом, протянула лапку за свитком, осмотрела его.       - У нас есть несколько архивных свитков ещё с дохаллоунестских времён; так, вот, в них точно такой же способ нанесения чернил, тот же шрифт, да и чернила, готова поспорить, те же. Только всё новое.       - Да, что нам со свитка этого! - крикнул Брик, представитель от Грязьмута и Перепутья, - Со следопытами да в погоню, а там уже и разберёмся!       - Я бы вообще подождала, пока Хорнет сама всех повяжет и прибежит сюда, - сказала Ламери, молодая королева Улья, - Она хорошая воительница, тем более, бессмертная как их Бледное Величество.       Призрак, который вообще был редким гостем на совещаниях, вместо него пустотных обычно представляла Бим или кто-нибудь из собирателей, зажёг печать с надписью "А что за "Белый Змий" вам не интересно?".       - Это про нас, - сказал Бледный, - Херра когда-то говорила, что нас в Фарлуме часто путают со змиями. Ждать мы долго не будем, мы чувствуем, что Фарлум может быть опасен и для Хорнет, и для нас как молодой державы. Мы свяжемся с другими червами, возможно, нам понадобится больше машин и воинов.       "Возможно, та таинственная богиня оживилась" - подумал Бледный.

***

      Фарлум выглядел так, будто гигантская личинка шелкопряда пыталась прикрепить свой кокон ко всему, к чему можно и нельзя. Нити висели и лежали, тянулись сквозь всё королевство к Цитадели, которая сама была практически набита шёлком. Глазами крыльней Бледный видел и ещё интересную деталь: шёлк пульсировал энергией, отдалённо похожей на руны ткачей. Импульсы носились от центра кокона в Цитадели к концам нитей и обратно, так что вся эта система в целом напоминала корни или грибницу. Хорнет не наблюдалось, всюду лишь шёлк да опутанные им жуки, но её присутствие чувствовалось всюду, в каждой ниточке.       "Возможно... она там, в центре..."       Пара крыльней скользнула вглубь паутины, они как нельзя лучше подходили для этого: гладкие сферические отдалённо похожие на мух - прекрасные разведчики. У последних моделей внутри были спрятаны дополнительные запасы Пустоты для образования щупалец. Эти-то щупальца сейчас могли очень пригодиться на случай, если придётся прорезаться сквозь нити. Но пока крыльням хватало проворства и свободы лавировать между ними. Чем ближе к сердцу здания, тем больше жуков попадалось, но в самой середине оказалось, что цель выше: нити тянулись сверху, из шахты лифта. Кабина лифта нашлась как раз через пару длин жрунов, практически раздавленная напором шёлка, рядом с ней на небольшой площадке нити формировали плотный кокон, внутри которого был кто-то полный энергии. Но не Хорнет.       И снова выше и выше вверх. Нити уже сплошняком забили коридоры и комнаты, так что приходилось протискиваться... Наконец крыльни выбрались в огромную высокую залу, откуда всё и шло, в её центре был плотный объёмный кокон, от которого и шли импульсы.       - Эй! Ты здесь? Ты нас слышишь?       В коконе дрогнуло, нити заколебались.       ~"Ты?! Ты!"~ хор мысленных голосов грянул, как раскат грома на горе на поверхности.       - Ты! - теперь это был уже звук не совсем голоса, но звук, звучали тысячи шёлковых нитей вокруг.       - Кто вы? - голос в динамиках обоих крыльней дрогнул.       Он ожидал найти её пленённой или ещё в похожем положении, или в бесконечной битве с местной богиней, но, кажется, Хорнет с ней слилась... И не она одна. Сущности внутри кокона чувствовались разрозненными, но неразделимыми вместе с этим. И они его узнали, они его боялись и были злы на него.       - Я Шёлк! - ответил хор, - Я охотница! Я странница! Я жница! Я архитектор! Я ведьма! Я зверь! Я шаманка! Я властительница Фарлума!       Реальность вернулась. Он сидел у Златозубы в гостиной с чашкой чая, уже, похоже, вылитой в рот между зубов. Златозуба свилась кольцами на полу, Сирень старшая с братцем, оба создавшие свои тела по подобию ос, и Циан, подстроившийся под водяных клопов и наяд, сидели в креслах, встревоженно переглядываясь.       - Мы сейчас видели что? - спросила Сирень старшая.       - Я лично видел полномасштабное вторжение Фарлума, - прошипел Циан, - причём они полезли и под воду.       - Я видела рождение нового могущественного корня, - сказала Златозуба.       - Странное божество оплетало всё шёлком, - сказал Сирень младший.       - Я видел уже пронизанный шёлком Фарлум глазами крыльней, похоже, что я искал Хорнет, но нашёл некое сплавленное сознание из неё и ещё нескольких существ, - сказал Бледный.       - У меня, похоже, самое фееричное, - усмехнулась Сирень старшая, - я видела твою дочь, выносящую из пустотного бассейна какое-то странное существо, а вокруг очень красиво клубились пустотные тентакли.       Послышался торопливый топот, и в гостиную вбежала пара придворных богоискателей роющих пчёл.       - Ваше Величество, - охнула одна их них в маску, - делегация из Дипбелла прибыла.       - Хорошо, - Златозуба приподнялась, - Сколько их и каков состав?       - Семеро водяных паучих, из них трое младшего звена, трое - среднего и одна старшего. Они очень просят принять их немедленно.       - Ведите сюда, тут и примем. Они случайно не по поводу нападения отряда из фарлумцев?       - Да, они утверждают, что отряд из жуков в церемониальных одеяниях Фарлума пытался похитить одну из старших инженерок и увезти её в клетке с довольно опасными рунами.       Придворные удалились, а Златозуба рассмеялась.       - Глас'эзерт, Халлоунест, Фьюмдом, объединение Саргои, а теперь ещё и Дипбелл. По разуму тех экземпляров, что вторглись ко мне, уже было понятно, что их высшее существо безумно, но сейчас я всё больше уверяюсь, что оно ни во что не ставит все окружающие Фарлум королевства ко всему прочему.       - Я только месяц назад узнал, что этот Фарлум вообще существует, так что не эксперт, но предполагаю, что они развивались в изоляции от конкурентоспособных держав, - заметил Циан.       - Отчасти напоминает логику Лучезарности, - вставил Бледный, - Она воспринимает целый ряд видов своей собственностью и считает, что может безнаказанно добывать их представителей на чужих территориях, не считаясь с мнением их правителей.       - Как сказали бы старшие тысячу лет назад, нормальное поведение высшего существа... - заметила Сирень старшая.       Паучихи-серебрянки из Дипбелла определённо развились из отличного от фарлумских вида. У них были довольно заметные брюшки, узкая и короткая угловатая маска и более короткое туловище вообще, к тому же глаз было больше и они были по-другому расположены. На гостьях были короткие серебристые плащи с затейливыми узорами из светоотражающего шёлка. У старшей, видимо, узоры покрывали весь плащ, у трёх, предположительно, средних - только половину от концов, а у оставшихся - лишь самый край. Паучихи коротко поклонились.       - Смею предположить, - сказала старшая, выступив вперёд, - у нас всех одна проблема - фарлумские экспедиции. В Дипбелле они хотели похитить одну из наших сестёр. Что же хотели от держав столь могущественных существ? Случайно не ваши технологии?       - Нет, старшая сестра Калог, - сказала Златозуба, - вторженцам были нужны непременно ткачи, причём, у тех, у кого они смогли похитить, оставили свитки с объяснением, что считают, будто каждый ткач всенепременно должен их королевству и божеству просто по факту возможности прясть шёлк. У меня хотели похитить моих инженерок, у властителя объединения Саргои и у соправителей Фьюмдома - учёных, у объединителя Халлоунеста они похитили дочь.       - Соболезнуем. Мы пришли, чтобы просить о помощи в формировании отряда для ответной экспедиции. Вы с нами?       - Да, - сказала Златозуба, - но сначала мы пустим на разведку летающих наблюдателей.

***

      Поднимались южные ветры, воздух с песком и камешками стоял почти стеной, но им были нипочём и ветер, и грозы, и твёрдые породы. Впереди чувствовалось скопление жизни, и караван червов нёсся к нему, растянувшись длинной вереницей. Одножизны называли их богами или монстрами, смотря были ли у них уже боги и как до этого встречи проходили. Возможно, там, впереди, были новые почитатели и миры, что так и ждут, когда их возьмут под управление. Им были нипочём и боги.       Старшие любили рассказывать, как богов и правителей или уговаривали отречься от власти, или подчиняли, а самых строптивых пожирали или переписывали им разум. Боги были сильны и очень часто глупы, большинство из них никогда не сражались с кем-то равным по силе, и это всегда было удобно.       Бледный полз в середине каравана с остальным молодняком, как раз по следу Аметисты и Серебряного. Зверья, у которого можно было бы позаимствовать зрение не было, и приходилось ориентироваться исключительно по осязанию, вибрациям и следу впереди ползущих. Вскоре далёкие импульсы разумов усилились, ветер стих, а почва стала твёрже. Затем появились мелкие камешки. А после и глаза нашлись. Аметиста захватила каких-то мигрировавших по пути с ними стрекоз и остановилась. Серебряный тоже встал, молодняк на энерции чуть не врезался ему в бок, сзади послышался тихий смех замыкавшей караван Манженты. Впереди, насколько хватало глаз стрекоз, раскинулась низина, в которой одножизны уже выстроили множество городишек. Цивилизация на уровне кучки мелких княжеств, которым посчастливилось вырасти рядом, но до слияния в одно большое что-то не дошло.       Аметиста поднялась на конец тела, нависла над ними. Её панцирь переливался под палящим солнцем, а зубы горели бликами.       - Пока вы ещё не смеете сами осваивать цивилизации, - изрекла Аметиста, - Но понаблюдать этот процесс вы можете. Близко не подползать, иначе вы можете мне всё испортить.       Аметиста грузно плюхнулась на землю и быстро заскользила к городкам, стрекозам уже становилось не по себе от телепатической хватки, но они не улетали. Серебряный встревоженно провожал её, приоткрыв рот, Манжента подползла с другой стороны. Похоже, ей что-то привиделось. Секунды бездействия - волна её телепатического поля обрушилась на низину, а его эхо ударило по ним, но без эффекта.       Их стайку собрали после какого-то побоища в Ущелье Стенаний, они как раз принялись изучать останки тел неизвестных взрослых, когда Аметиста громко рухнула с каменистой высоты ровно на пару трупов. Бледный был тогда всего несколько недель в тех местах, прячась от летающих тварей, которые в мёртвом виде были такими сытными. Он не знал, почему это место так называется, но после того дня предполагал, что там массово оплакивают итоги сражений. Эхо было чудовишным, можно было подумать, что сработали взрывные печати.       Он не сдвинулся с места, прошлый опыт чётко показал, что взрослые кто угодно, но не друзья: они вечно сражались друг с другом, они воспринимали его и ему подобных как слуг или запас еды на чёрный день... Вначале, когда он только проелся через отцовский панцирь наружу и ещё несколько лет после этого всё было просто замечательно, они вместе путешествовали, отлёживались в слишком бурную погоду в пещерах, а потом он случайно поймал поток мыслей родителей. В этот самый момент зловещее "Подчини или подчинись" приобрело новый смысл, образы какой-то ужасающей бойни червов смешались с фантазиями или видениями его же родителей о том, как их дети участвуют в каком-то грандиозном пиршестве в качестве одного из блюд, как помогают завоёвывать какие-то далёкие державы... Бледный не боялся боли, боль - не его собственная, но так или иначе ощущаемая - была индикатором успешного броска во время охоты. Но он не хотел становиться чьим-то инструментом на пути к якобы величию или продовольствием в долгих путешествиях. На следующий день он с братьями и сёстрами, дождавшись, пока родителей унесёт погонять за какой-нибудь позвоночной тварью бросился прочь, годы они скитались под землёй, пока не расползлись друг от друга так далеко, что уже и не встретились.       Но в этот раз взрослый не нападал, не требовал склониться перед мощью и не вызывал никаких тревожных видений. Впрочем, первый контакт установил не он, а Златозуба. Она была старше и куда смелее, отчасти потому что сама уже сражалась со взрослыми червами и оставалась практически цела. Он подтянулся уже позже, когда удостоверился, что опасности, по крайней мере пока, нет. Потом ещё несколько молодых червов решились поговорить.

***

      Пернатые прилетали на эти озёра с завидной регулярностью, чтобы исполнить брачные танцы и спариться, яйца они откладывали в скалах рядом. На яйца обычно никто не зарился: есть неудобно, да и родители у них сильные. Добычей становились выбившиеся из сил самцы-неудачники, которые так и не находили пару и оставались на бережке отдыхать. Сейчас же пернатые были полны сил и готовились начать представление. Они стояли по краю берега кучками и тщательно укладывали перья длинными изогнутыми клювами, обмазывали их выделениями из желёз у основания хвоста, или просто пили водичку. Время от времени кто-нибудь тихо вскурлыкивал и опять принимался за туалет. Смотреть их глазами было непривычно: всё было таким резким и стремительным по сравнению с восприятием жуков, хотя цвета ощущались, как у пчёл. Обоняния у них словно и вовсе не было, а, вот, слух причудеснейший.       Бледный довольно быстро проникся любовью Манженты к наблюдению за этими созданиями. Странные и по-своему разумные, они определённо стоили всех скрижалей, которые Манжента успела написать в полостях скал поблизости. Камень обещал разрушиться, сточиться, но печатные скрижали должны были пережить всё. Иногда они натыкались на скрижали других червов, причём, в большинстве своём, это были предупреждения, пророчества или самовосхваления, только в последнее время попадалось что-нибудь научного характера. Один раз даже чья-то попытка систематизировать и проанализировать феномены обожествления высших существ в культурах простых жуков, а ещё автор той скрижали долго размышлял над свойственной большинству высших существ тягой к поиску общества кого-то проще себя.       Златозуба лежала практически демонстративно хвостом к пернатым, Циан, которого подобрали буквально неделю назад, свернулся колечком, а Сирени, похоже, внимательно улавливали всё, что несло в их сторону. Последние сами были странной загадкой: две разных нервных системы в одном теле, они утверждали, что слились ещё внутри родителя, когда им впервые явились видения, причём одновременно. Льдистая была, пожалуй, самой простодушной в их теперешней компании: просто хотела вырасти большой и основать своё королевство. Она, к слову, уже была довольно большой, почти размеров среднего взрослого, и даже имела опыт охоты в соло.       - Сейчас прилетят дамы, и начнутся танцы и песни, - довольно протянула Манжента, - Очень интересный процесс. Вам, наверное, сложно такое представить, но все движения и набор звуков уже заранее прописан в их мозгу, как программа у голема. И у самок тоже есть программа: они будут сидеть на яйцах, а потом на птенцах. У странствующих бабочек, которые пролетают такие танц-площадки в самый сезон, этот вид и ещё группа ему родственных даже стали символом долга и добродетели трудолюбия, потому что самец будет танцевать, пока не рухнет, а самка - высиживать и опекать, пока не улетят птенцы. По-моему, трагично: нельзя ни противостоять, ни переждать, и каждый год ты выполняешь тот же цикл действий без права заняться чем-то ещё.       - Инстинкт - враг разума, так? - сказал Бледный.       - Скорее, дополнение, пока разум недостаточно сложен. У разумных иногда тоже есть инстинкты или их рудименты. Мы каких-то пару тысяч поколений назад их имели, ныне от них осталась лишь жажда основать культ имени себя у многих наших собратьев.       Со стороны заката прилетела ещё стайка пернатых, они сели на воду головами к самцам. И тогда полубессознательный ритуал начался. Самцы с визглявым кличем вытянули шеи в небо и, не прекращая истошно орать, принялись кружиться и махать вокруг себя крыльями, как знамёнами. Иногда они резко останавливались, чтобы махнуть самкам распущеным веером хвоста или притопнуть. Кто-то из самок крикнул в ответ, и несколько самцов взмыли в воздух, продолжая орать и кружиться, но уже в полёте. К нескольким пролетели самки и тоже начали кружиться, но молча. Но, вот, уже первая пара спикировала на воду и начала спариваться прямо там, за ними ещё несколько. У кого-то танец перешёл в третью фазу - ритмичное синхронное топтание на воде кругами и спиралями. При том ещё практически половина танцовщиков ещё не закончила этап на земле.       - Уморительные создания, сколько раз на них здесь охотились, но они всё равно возвращаются, потому что это место, где они сами вылупились.       - Мне кажется, есть кое-кто поуморительнее, - сказала Златозуба, - Огнепаста Завоевательница, поклявшаяся или очистить наш род от слабаков, или быть поглощённой сильнейшим воином среди червов, чтобы уже он всё сделал.       - Откуда ты про неё слышала? - спросили Сирени.       - От её блудного детёныша ещё до встречи с вами, обещал нас всех поработить, когда подрастёт...       - Может, уже пора? - спросила Льдистая, уже приготовившись броситься атаковать.       - Ещё рано: ещё остались танцующие. Подождите, через пару часов пир от нас никуда не денется.       - Один мой знакомый назвал бы это ленью, - сказал Циан.       - Это селекция: сильные передадут свои качества потомству, слабых съедим мы, а на следующий год съедим выросшее потомство, которое, очень может быть, вырастет чуть больше родителей.       - А с подданными так делают? - поинтересовался Бледный.       - Некоторые и не напрямую, у некоторых видов канибализм вообще дело принятое...       - А с высшими существами?       - Высших существ не так просто разводить, как этих пташек: они сильнее и умнее, у многих, к тому же, есть свои культы, например. Я знала и червов, что хотели селекционировать себе подобных, у них ничего не вышло. Вы, вот, сбежали от своих родителей, стоило почувствовать, что вас хотят использовать, они тоже нашли смелость бежать или бросить вызов.       Когда свободных самок не осталось, тоже было рано нападать, ждали, пока все, кроме самых уставших разлетятся. Но, наконец, на берегу остались лежать только десяток усталых самцов, несколько из которых успели задремать. Манжента медленно поползла вперёд, Сирени скользили точно за ней, Златозуба поползла по краю берега, выбирая себе жертву. Трое пернатых встрепенулись, но не спешили взлетать или убегать, они ещё не успели отдохнуть и отойти с танцев. Их зрение было туманным, но Бледный всё равно старался держаться вне их обзора, насколько мог. Сейчас ощущение их жизни, их разума, пульса душ и электричества в их нервах были основным ориентиром.       Тридцать длин... двадцать длин... восемь длин... Он был на расстоянии прыжка, когда выбранный пернатый вскочил. Он же продолжал лежать, он же готовился взлететь, он же уже издох, и самый чёткий был именно взлетающим.       "Сейчас или упущу..."       Бледный сжал зубы и швырнул печатями себя в воздух на опережение. Пернатый прыгнул вверх, как раз столкнувшись с ним боком. Ещё толчёк на ускорении, печати притяжения сформировались, зубы пробили кожу и вбурились в мясо. Боль и страх добычи хлунули в голову, как мясо вот-вот должно было хлынуть в пасть. Он был огромным до смерти перепуганным и уставшим созданием, пытающимся удрать от опасности, и, в то же время, той самой опасностью, скользящей между внутренностей. Крики становились всё истошнее, а его зубы были всё ближе к нервной магистрали в хребте. Он видел глазами добычи, как Манжента уже пировала на земле, высунувшись из шеи своей жертвы, как Льдистая вынырнула из спины своей... Межкостные ткани смялись, часть тела отключилась, но это было слишком низко. Бледный метнулся выше, пробивая и разрывая мышцы на ходу, одно крыло уже было выведено из строя. Началось падение, рабочее крыло ещё трепыхалось. Бледный скользнул ещё чуть выше и снова впился в межкостные ткани, на этот раз он был достаточно высоко в шее, чтобы обездвижить всё. Добыча не трепыхалась в панике, сигнал не проходил, можно было есть.       Вот, они упали, удар был сильный. Добыча взлетела не достаточно высоко, чтобы размазжить себе череп. Страх улетающих выживших становился всё дальше и дальше. Плоть легко поддавалась зубам, он ел и ел, пока не забил всё нутро; можно было выползти и улечься, пока всё перерабатывается. А потом снова нырнуть и есть, и так пока не останутся лишь кости. Их тоже можно раздробить и съесть, если очень захочется. И потом снова в путь, куда укажут видения или случай.