stall

Кожа и кружево/Начало

      — Так ты реально собираешься сделать это? — В третий раз за день спрашивает Софи, прислонившись к двери в ванной и глядя на мое отражение в зеркале.       Я ловлю ее взгляд в отражении, оглядываю себя, поправляю платье и пытаюсь одернуть его ниже.       — Думаю, да, — отвечаю я, пытаясь скрыть свое волнение.       Обычно я не любитель выряжаться и уже начинаю думать о том, что выгляжу глупо. В конце концов, это не совсем свидание. Не знаю, как это назвать, но, уверена, у Софи есть пара названий для подобного.       Я рассматриваю черное платье и провожу руками по нежному кружевному материалу поверх него. Оно очень облегающее, с тоненькими бретельками, которые оставляют мои плечи открытыми, и я начинаю жалеть, что позволила Софи уговорить меня купить его.       — Ты уверена, что я не выгляжу глупо? Это не слишком? — С тревогой спрашиваю я.       Софи закатывает глаза, отталкивается от дверного косяка и встает позади меня перед зеркалом с приподнятой бровью:       — Это всего лишь платье, а не наклейки на соски, Эбби, расслабься.       — Не слишком короткое?       - Нет.       — Не слишком облегающее?       — Нет.       — А вырез не слишком откровенный?       Софи фыркает, хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе:       — Прекрати. Ты выглядишь чертовски сексуально и идешь гулять ночью с горячим парнем, а не в церковь.       — Но в этом-то и проблема! — Я запрокидываю голову и ною. — Я не умею быть сексуальной! — Все еще глядя в потолок, я фыркаю. — Я умею быть только неуклюжей. Это все равно что надеть нижнее белье на ламу — стремно, но весело.       Софи обхватывает мое лицо ладонями, заставляя меня посмотреть на нее:       — Если ты сегодня еще раз отпустишь самоуничтожительную шутку, я отправлю сообщение Гарри и попрошу его затащить тебя в магазин игрушек для взрослых, прежде чем вы пойдете в бар. Хочешь, чтобы это произошло? Ты же знаешь, что он это сделает.       — Нет! — Мои глаза расширяются, а челюсть отвисает. — Ты так не сделаешь.       В тот единственный раз, когда Софи попыталась затащить меня в подобное место, у меня случился приступ паники.       — Ты меня знаешь, — предупреждает она, приподнимая брови.       — Пожалуйста, нет, боже, — умоляю я. — Ты знаешь, я умру от смущения. Я не могу даже смотреть на такие вещи, меня это травмирует.       Она с опаской смотрит на меня, внезапно становясь взволнованной:       — Эбби, я спрашиваю совершенно серьезно, ты на сто процентов уверена, что хочешь сделать это сегодня вечером? Я не хочу, чтобы ты делала что-то, о чем потом пожалеешь. Ты же понимаешь, что он пригласил тебя не просто поболтать.       — Я на сто процентов уверена, что никогда не захочу находиться в одном помещение с анальными пробками, — в шутливой манере отвечаю я.       — Эбби, — предупреждает она, понимая, что сарказм — мой способ уйти от темы.       — Да, уверена, — я покорно вздыхаю, облокачиваясь о стену. — Я застенчивая, но не глупая. Я знаю, что это на один раз, и все. Да, я никогда не делала ничего подобного, но в этом-то все и дело.       Софи упирает руки в бока, все еще не веря в то, что я действительно это говорю:       — Все время, что я тебя знаю, ты была сама невинность. «Секс — это нечто особенное. Им нужно заниматься только с теми, в кого ты влюблена». Что же изменилось?       — Ничего, — я пытаюсь объяснить свое нехарактерное для меня решение. — Ничего не поменялось, мне просто надоело никогда не пробовать ничего нового из-за страха.       Я находилась в пузыре все 19 лет своей жизни, это казалось безопасным и привычным, но такое чувство, что все, что я делала, — это существовала, а не жила. Вот почему я переехала сюда, подальше от маленького городка, который давал мне убежище от любого жизненного опыта. Я в новом городе — это новая я.       — Тебе не кажется, что решение провести ночь с таким парнем, как Гарри, — это ен слишком экстремальный первый шаг к выходу из зоны комфорта?       Возможно. В ту ночь, когда я встретила его, я впервые в жизни поцеловала человека, с которым у меня не было серьезных отношений, а таких у меня было всего двое.       Но я не могу выбросить тот поцелуй из головы, он поглощает мои мысли с тех пор, как это произошло.       — А какой бы первый шаг ты предложила? — Спрашиваю я, избегая ответа на вопрос, зная, что она права.       — Ну хотя бы начать покупать нижнее белье без вида, что ты вот-вот упадешь в обморок, — категорично предлагает она.       Я складываю руки на груди, защищаясь:       — Я не собиралась падать в обморок, просто наелась тех ужасных суши и мне стало нехорошо.       — Эбби, ты выбежала из магазина так, словно твоя задница была в огне, и оставила меня выбирать для тебя комплект, — издевается она.       — Не было такого, — возмущенно бормочу я, глядя в землю.       Знаю, она права, мне хотелось надеть пакет на голову и исчезнуть, пока она тащила меня в магазин нижнего белья. Я просто ужасно ко всему этому отношусь, всегда была замкнута, когда дело касалось чего-то сексуального. Мои родители строго воспитывали меня в том, что секс невозможен до брака и должен быть только как инструмент для зачатия детей, а не для наслаждения. В моем доме были запрещены любые разговоры на эту тему, а мама была чрезвычайно строга в отношении того, что подобает носить девочкам.       Помню, как однажды я привела домой подругу, с которой познакомилась в старшей школе, что было чрезвычайно сложно для меня из-за отстутвия навыков общения. Это была девушка, похожая на Софи, полная противоположность мне, ее звали Люси.       Когда Люси после ужина ушла домой, мама пришла в ярость и запретила мне снова с ней встречаться, потому что она одевалась как «шлюха», а ее дочь не может общаться с кем-то подобным.       На ней в тот день был простой укороченный топ, но, по мнению моей мамы, с таким же успехом она могла быть одета в латексные стринги и корсет и висеть вниз головой на шесте.       Маму хватил бы удар, если бы она когда-нибудь встретила Софи. На самом деле, я немного исказила правду о том, к кому я сюда переехала.       Софи вздыхает и прислоняется рядом со мной к стенке ванной:       — Детка, я знаю, ты постоянно видишь, как я занимаюсь подобными штуками, и у меня это прекрасно получается, но это потому, что я такая, какая есть. Если ты не такая, в этом нет ничего плохого. Тебе не нужно меняться, понимаешь? Тебе не нужно пытаться вписаться в остальную толпу, ты и так прекрасна.       — Я не пытаюсь вписаться, — я тут же качаю головой. — Но как я узнаю, кто я такая и нравится ли мне все это, если не попробую? Мне нужно что-то испытать, Софи, мне нужно попробовать что-то новое. Вся моя жизнь была одной и той же скучной рутиной, а я хочу хоть раз сделать что-нибудь захватывающее.       Софи понимающе кивает, и мой ответ немного успокаивает ее:       — Что ж, Гарри, несомненно, знает отличный способ окунуться в омут безрассудства.       Да, надеюсь, что я не упаду в этот омут и не утону.       — Почему ты постоянно говоришь о нем подобное? — Я с любопытством поднимаю брови, глядя на нее. Она все время говорит о нем так, словно он какое-то опасное существо.       — Просто у него очень… — Она замолкает на мгновение, словно тщательно подбирая слова. -Дурная репутация. Сегодня вечером он обратит на тебя внимание, а завтра даже не вспомнит твоего имени.       Я нервно втягиваю воздух, теребя пальцы:       — Меня это устраивает. В том-то и смысл всего этого, что такие вещи не должны запоминаться.       Она отводит взгляд, искоса смотрит на меня, пряча понимающую улыбку:       — О нет, это будет незабываемо.       — И что это значит? — Я бросаю на нее встревоженный взгляд.       Софи отталкивается от стенки, ее загадочная улыбка становится шире:       — Узнаешь, — вот и все, что она говорит, выходя из ванной.       Да что, черт возьми, со всеми этими людьми, которые говорят всякую загадочную чушь, выходя из туалета?

----------------------------------------------------

      Кажется, меня сейчас вырвет. Возможно, это была не такая уж хорошая идея.       Я стою у входа в бар, в котором договорилась встретиться с Гарри, и здесь та же атмосфера, что и в Placebo, темная и мрачноватая, но гораздо менее пугающая.       Тяжелая рок-музыка проникает сквозь стены на улицу, смешиваясь с громкой болтовней, грубыми криками и смехом людей.       Я нервно перебираю пальцами, не отрывая взгляда от своих балеток. Боже, я выгляжу как школьница в этих туфлях, но не смогла надеть каблуки. Я понимала, что могу и так достаточно опозориться сегодня вечером, без переломанной лодыжки.       Может, просто позвонить и отменить встречу? Я могу сказать, что попала под автобус, на меня напала акула или, может, я просто упала в колодец.       Софи несколько раз повторяла мне, почему Гарри пригласил меня на встречу сегодня вечером и каковы были его намерения, но большая часть меня все равно была убеждена, что этого не произойдет.       Я просто веду себя так неловко, так мучительно застенчиво, и я понятия не имею, что я должна делать или как себя вести, а он просто… До сих пор понятия не имею, что он вообще во мне нашел… Скорее всего, ему просто станет скучно, и он уедет домой, или, может быть, найдет другую девушку на ночь, у которой намного лучше прокачен навык флирта.       Я смотрю в землю, словно прожигаю в ней дыры обеспокоенным взглядом, пытаясь подбодрить себя.       Ты сможешь, это всего лишь опыт, это всего лишь одна ночь, в этом и есть смысл жизни.       — Никогда не встречал человека, который бы так восхищался землей, — глубокий хрипловатый голос вырывает меня из мыслей, и я подпрыгиваю, издавая испуганный писк. Когда поднимаю голову, я вижу перед собой эти бледно-зеленые глаза.       Гарри стоит передо мной с той же веселой ухмылкой, которая, кажется, появляется у него всегда, когда он смотрит на меня. Этот взгляд я могу сравнить только со взглядом хищника, наблюдающего за тем, как его жертва, загнанная в угол, пытается убежать, как ночью в туалетной кабинке.       Это угрожающе спокойно, уверенно и крайне вредно для моих измотанных нервов.       — Я просто… Просто искала кое-что, — с тревогой бормочу я, не в силах скрыть, что это была откровенная ложь.       Его ухмылка становится шире, когда он засовывает руки в караны своей кожаной куртки.       — Правда? И что же ты искала?       — Мой здравый смысл, — выпаливаю я, уже желая ударить себя ладонью по лицу.       Его брови взлетают вверх, удивленный моим ответом, прежде чем он делает шаг ближе, и мой взгляд падает на черную футболку под курткой. С таким же вырезом, как и в прошлый раз, и теми же татуировками, дразняще выглядывающими из-под ткани.       Почему этот мужчина всегда выглядит таким ужасно привлекательным? Это вредно для моего здоровья.       — Что ж, хорошо, что сегодня тебе он не понадобится, — тихо произносит он, и в его глазах появляется лукавый, но игривый взгляд.       От его слов мой желудок сжимается, а тело заметно напрягается.       — Думаю, да, — отвечаю я на одном дыхании, уже чувствуя, как меня переполняет мощная энергия, которой, кажется, наполняет воздух его присутствие.       Гарри вытаскивает руку из кармана, скользит взглядом по моей фигуре, протягивает ладонь и внимательно проводит пальцем по моей талии.       — Ты творишь чудеса с этим платьем. Мне нравится кружево, оно нежное. Как ты, — задумчиво произносит он, как будто разговаривает сам с собой, а не со мной. Он снова поднимает на меня взгляд. — Ты выглядишь сногсшибательно.       Мои щеки вспыхивают от его комплимента, и я снова опускаю глаза:       — Софи выбирала его, — смущенно бормочу я.       Мой желудок трепещет, когда его пальцы нежно берут меня за подбородок, и он поднимает мое лицо, чтобы встретиться взглядами:       — Тогда напомни мне поблагодарить ее позже.       Я могу только кивнуть в ответ, наблюдая, как его язык облизывает те самые идеально очерченные губы, которые преследовали меня в воспоминаниях несколько недель.       Чертовы губы.       — Опять нервничаешь, мышонок? — Спрашивает он, с любопытством разглядывая меня и опуская руки мне на талию.       Честно говоря, меня нервирует то, как язвительно он произносит это прозвище, которое сам мне и дал.       Он наблюдает, как мои глаза на мгновение расширяются, когда я пытаюсь придумать правильный ответ на этот вопрос.       Парень наклоняется вперед, прижимаясь губами к моему уху, после того как я не нахожу слов:       — Не бойся, сегодня ты в исключительно хороших руках. Я очень хорошо о тебе позабочусь.       Мои нервные окончания мгновенно загораются, когда я ощущаю его дыхание на своем ухе, тот же отчетливый запах одеколона снова бьет в мои ноздри.       Как будто каждая частичка этого мужчины была идеально продумана, чтобы быть соблазнительной и неотразимой, подавлять ваши чувства и обездвиживать вас до тех пор, пока вы полностью не окажетесь под его контролем.       Гарри отстраняется с дерзким блеском в глазах, похоже, получая удовольствие от того, как я превращаюсь в нервную лужицу из-за малейших его действий или слов.       Я прочищаю горло, пытаясь разрушить те чары, которые он накладывает на людей, но это кажется бесполезным:       — Спасибо, что пригласил меня, — искренне произношу я. Может, я и в ужасе, но я ценю, когда кто-то находит время для меня.       Он, кажется, немного озадачен моим простым проявлением вежливости, или, может быть, это потому, что это не было ожидаемой реакцией на его многозначительный шепот, но быстро приходит в себя с еще одной улыбкой:       — Обычно я этого не делаю, но ты выглядишь так, будто являешься исключением из правил.       Я приподнимаю брови, когда оглядываюсь на него, пытаясь понять, что он имеет в виду:       — Что за правила?       Он поджимает губы и небрежно пожимает плечами, отмахиваясь от моего вопроса:       — Это не важно, давай зайдем внутрь.       Рука Гарри обхватывает меня за талию, другая прячется в карман его кожаной куртки, когда он разворачивает меня и ведет к входу.       Я молчу, решив больше не расспрашивать его об этом и, честно говоря, все еще не понимая, что он имел в виду.       Когда мы подходим ко входу в большое кирпичное здание, музыка становится только громче, и два охранника, похожие на халков, бросают взгляды на Гарри, одобрительно кивая ему.       — Стайлс, — приветствует один из них, бросая на меня быстрый взгляд, когда мы проходим, и глядя на меня так, словно я не более чем аксессуар к мужчине.       Гарри лишь слегка кивает им в ответ, высоко подняв голову и сохраняя ту же отчужденную и властную осанку, с которой он всегда ходит.       Когда мы заходим внутрь, меня встречает кислый запах алкоголя и толпа пьяных людей, погруженных в свои беззаботные субботние посиделки за выпивкой и потерянными мыслями.       Атмосфера здесь не такая зловещая, как в клубе, в котором я оказалась несколько недель назад, однако она была далеко не безобидной. Тяжелая музыка витала в воздухе, и было очевидно, что люди здесь не только выпивали.       Пока мы пробирались сквозь толпу, Гарри крепко обнимал меня за талию, и я не была уверена, было ли это из вежливости, собственнических чувств или из-за моей застенчивости, но я все равно была благодарна ему за это.       Я определенно вне зоны своего комфорта.       Единственным баром, в котором я бывала в родном городе, был небольшой местный паб, и атмосфера там была далека от бурной ночной жизни. Посетителями того заведения были в основном старые завсегдатаи, игравшие на автоматах в покер, либо молодежь моего возраста, которые приходили туда выпить и поиграть в бильярд.       Гарри повел нас в заднюю часть зала, где были расставлены диваны, кресла и столы. Свисающие с потолка фиолетовые неоновые лампы в сочетании с тусклым освещением, создавали несколько успокаивающую атмосферу по сравнению с основной частью заведения.       Единственное, что я замечаю, это то, что все обращают на нас внимание. На секунду я задумываюсь, не торчит ли у меня сзади из-под платья туалетная бумага, но быстро отбрасываю эту мысль, когда понимаю, что все пялятся только на Гарри, когда мы проходим мимо.       Взгляды были самые разные: кто-то не узнавал его, кто-то восхищался, у кого-то текли слюнки, но что показалось мне странным, так это испуг со стороны некоторых людей, как будто они увидели, что в комнату заходит злодей из фильма.       Отодвинув эти мысли на задний план, я решаю, что не стоит особо об этом задумываться. У меня есть дела поважнее, о которых стоится беспокоится.       Например, что черт возьми, я скажу или сделаю, как только мы остановимся. Или что я вообще буду говорить всю эту оставшуюся ночь, если уж на то пошло.