stall

      Гарри останавливается в нескольких дюймах от меня, и я инстинктивно делаю шаг назад, начиная нервничать еще больше.       — Я не знаю, — заикаюсь я. — Ты и так был мил ко мне.       Гарри сокращает расстояние между нами, приподнимает бровь и просовывает палец под бретельку моего платья, водя им взад-вперед, задумчиво наблюдая за происходящим:       — Мил? Так бы ты назвала то, что произошло, когда мы виделись в последний раз?       На меня нахлынули воспоминания о том, как Гарри забрался на меня сверху на своей кровати, покрывая поцелуями каждую клеточку моей кожи, пока не добрался до шеи, в которую вцепился, в то время как его руки сорвали лифчик так грубо, что он порвался посередине.       Я судорожно выдыхаю:       — Да.       Он ухмыляется, отпуская бретельку обратно на кожу, и убирает руку, чтобы провести ею по своим волосам:       — Я бы придумал несколько других слов, которые будут гораздо уместнее.       Мое дыхание учащается, когда он наклоняется и шепчет мне на ухо:       — Более грязных слов, моя милая девочка.       Воспоминания продолжают захлестывать, согревая мою кожу, когда я вспоминаю грязные слова, которые он шептал мне о том, что собирается со мной сделать. Непристойные слова, которые он рычал мне на ухо, когда его пальцы скользнули в мои трусики, а другая рука зажала мои запястья над головой.       — Ты уже такая мокрая, принцесса, но я заставлю тебя испортить мои простыни к тому времени, как закончу с тобой.        Я сжимаю бедра при воспоминании об этих словах, борясь с охватившим меня возбуждением.       Отстраняясь, я делаю глубокий вдох:       — Мне пора бежать. Мой парень, наверное, уже гадает, где я.       Гарри кривит губы, восхищаясь тем, как сильно он меня взволновал:       — Ах, этот твой бойфренд… Как долго вы вместе?       — Почти два года, — тихо отвечаю я, надеясь, что разговор об этом остановит такое его поведение.       Я знала, что приходить сюда было плохой идеей. Даже больше, чем я ожидала. Он опаснее, чем я думала.       Опасно в том смысле, что то же самое влечение, которое было у меня много лет назад, все еще выбивает из меня дух, как будто его никогда и не было, и я не могу этого допустить.       Я люблю Энди, я не должна испытывать таких чувств к кому-то другому.       — Разве это не восхитительно? — Снисходительно произносит он, и я слегка хмурюсь.       Гарри наклоняет голову, на мгновение прищуривая глаза с самодовольным выражением лица:       — Скажи мне, милая, этот твой парень, он тоже мил по отношению к тебе?       Я сглатываю и киваю, решив проигнорировать его очевидный намек:       — Да, он очень милый.       Энди совсем не похож на Гарри. Он никогда бы и не мечтал о том, чтобы делать то, что делал Гарри. И меня это устраивает. Та ночь с Гарри была разовым опытом. Я совсем не та, кто была той ночью. И это совсем не то, чего я хочу.       Гарри усмехается, качает головой, опускает взгляд и начинает застегивать рубашку, а мне хочется хлопнуть себя по глазам за то, что я бросаю взгляд ниже, чтобы посмотреть:       — Конечно, он милый, я и не ожидал от тебя меньшего.       Я стараюсь не обижаться на то, что он так покровительственно относится к моим отношениям. В Энди нет ничего плохого. Он милый, добрый и настоящий джентельмен!       — Зачем ты попросил меня прийти сюда? — Осмеливаюсь спросить я, не желая слушать, как он обсуждает моего парня.       Гарри поднимает голову, оставляя расстегнутыми лишь несколько пуговиц на рубашке, и пожимает плечами:       — Хотел тебя увидеть.       — Но зачем? — Я продолжаю настаивать, будучи немного более уверенной в себе, чтобы задавать вопросы, чем та девушка, которую он знал раньше.       Гарри подтягивает джинсы, подходя к кухонному столу, берет стакан, наполненный чем-то, похожим на виски, и делает глоток, удивленно поднимая брови:       — Почему это так важно?       Он пьет посреди дня? Еще нет и пяти вечера.       Я не могу не думать о том, что сказал бы Энди по этому поводу. Как сурово он бы осудил Гарри. Обычно он никогда не позволял мне проводить время с кем-то подобным.       Я подхожу и встаю рядом с ним, кладу свой пакет с покупками на барную стойку и складываю руки на груди, поворачиваясь к нему лицом:       — Потому что я не думала, что ты захочешь видеть меня после той ночи, и я не понимаю, почему ты решил сделать это сейчас.       — У меня на это свои причины, — неопределенно отвечает он, делая еще один глоток и наблюдая за мной поверх стакана.       Я разочарованно вздыхаю, понимая, что никогда не добьюсь от него прямого ответа.       — Итак, — говорит он, ставя свой стакан обратно на стойку и опираясь на нее рукой. — Ты начала фотографировать, как хотела?       Мои брови удивленно взлетают вверх. Я даже забыла, что упоминала об этом при нем, а он действительно запомнил об этом спустя столько времени.       Софи предупреждала меня, что Гарри не проявляет достаточного интереса к женщинам, чтобы хотя бы запомнить их имя, не говоря уже о том, чтобы запомнить что-то такое. И это застало меня врасплох.       — Вообще-то, да, — отвечаю я, все еще слегка ошарашенная.       Он улыбается, и это одна из первых улыбок, которая выглядит искренней, без примеси озорства или высокомерия.       — Хорошая девочка, я рад это слышать. Уверен, у тебя фантастические фотографии.       Через несколько месяцев после той ночи с Гарри я купила фотоаппарат и начала фотографировать при каждом удобном случае, увлекаясь моментами, которые мне удалось запечатлеть. Тем, как я могла бы рассказать историю или передать восприятие чего-то, чего люди, возможно, не видели своими глазами.       На самом деле это всего лишь хобби, но я обожаю его.       Я смущенно улыбаюсь, искренне радуясь комплименту.       — Приходи сегодня вечером в Placebo, захвати с собой фотоаппарат, — говорит он с невозмутимым выражением лица.       Я морщу нос и в замешательстве поднимаю брови:       — Зачем?       Я не была там с тех пор, как встретила Гарри. Это не те места, к которым я теперь приближаюсь.       — Я знаком с владельцем. У нас сегодня вечером одно мероприятие. Он заплатит тебе за то, чтобы ты пофоткала посетителей для рекламы на их сайте, — небрежно объясняет он, не сводя с меня глаз.       — Оу, нет, я не смогу, — быстро отказываюсь я.       — Ты сможешь, и ты это сделаешь. Я не спрашивал, милая.       Мои брови опускаются, когда я поджимаю губы, начиная раздражаться из-за его властного отношения:       — Это грубо — просто требовать от людей делать все, что ты хочешь.       Он делает шаг ко мне, наклоняясь ближе:       — А я никогда и не говорил, что я вежливый. И я не прошу того, чего хочу. Я беру это сам.       У меня внутри все переворачивается от того, как он понизил голос и пристально посмотрел мне в глаза, и я откидываюсь назад, чтобы хоть как-то отдалиться:       — Я не смогу сегодня, у меня планы с моим пар…       — Бери его с собой, — обрывает он меня. — Я не приму «нет» в качестве ответа, милая.       У Энди из-за этого случится аневризма.       Я вздыхаю и облизываю губы, пытаясь успокоиться от чувств, которые снова вспыхивают в его глазах:       — Ты действительно не оставляешь мне выбора, не так ли?       Очевидно, я оставила свою гордость где-то за порогом, когда вошла сюда.       Он качает головой, и на его губах появляется одна из тех самодовольных улыбок:       — Будь там в 10 вечера. Сегодня «Ночь Дьявола», большинство людей будут в масках или костюмах, так что можешь приодеться.       — Полагаю, что переодевание тоже не предложение?       Гарри вздергивает подбородок, глядя на меня поверх своего носа все с тем же самодовольным видом:       — Ты быстро учишься.       Я тяжело вздыхаю, слегка злясь на себя за то, что так легко сдалась. Не могу объяснить, почему этот мужчина может держать меня в своих руках, как игрушку:       — Я сделаю это только один раз, я не хожу в подобные места.       — Если ты так говоришь, милая, — пренебрежительно говорит он, поворачиваясь, чтобы снова взять свой стакан. — Тебе, наверное, стоит вернуться к своему парню, пока он не подумал, что кто-то тебя украл.       — Ему не нужно беспокоиться об этом, — говорю я, уверенная, что Энди никогда бы не стал переживать о таких вещах. Он знает, какая я.       Гарри прикусывает губу, его глаза лукаво поблескивают, как будто он сдерживается, чтобы не сказать то, о чем думает.       Я беру с прилавка пакет и натянуто улыбаюсь ему:       — Мне пора идти, было приятно снова тебя увидеть.       Это абсолютная ложь. Встреча с ним ничего не дала, кроме того, что привела мой разум и нервы в полный беспорядок.       Он усмехается, облизывая губы, и кивает мне в ответ:       — Ты будешь видеть меня гораздо чаще, Эбби, не опаздывай сегодня вечером.       Мне становится трудно дышать, когда я сглатываю и отступаю назад.       — Пока, Гарри, — с тревогой говорю я и поворачиваюсь, чтобы направиться к входной двери.       — Пока, мышонок, — бормочет он.       Когда я повернулась, кое-что привлекло мое внимание, вызвав те же самые вопросы, что и в ту ночь, которую я провела с ним. Кое-что, чего я не заметила, когда впервые оказалась здесь. В гостиной задняя стена от пола до потолка была заставлена полками, до краев заполненная теми же видеокассетами, которые я заметила в его спальне. Только теперь их было как минимум втрое больше.       Когда я подхожу к входной двери, у меня в голове крутится один и тот же вопрос: что же может быть на всех этих кассетах?