stall

      Пока я отрицательно качаю головой, Энди сердито смотрит на Гарри:       — Мы уже уходим.       Гарри поднимает бровь, гладя на меня, а затем медленно переводит взгляд на Энди:       — С чего бы Эбби уходить? Она работает здесь сегодня вечером.       Я прерываю Энди, прежде чем он успевает ответить. У меня комок подкатывает к горлу от напряжения, которое нарастает между ними двумя.       — Энди, это Гарри, — нервно говорю я, желая пнуть себя за то, что сейчас не время для знакомства, но я не могла придумать, что еще сказать.       Энди протягивает руку Гарри, кивая:       — Энди, парень Эбби.       Гарри лишь тупо смотрит на него в ответ, совершенно не заинтересованный каким-либо взаимодействием с ним и полностью игнорируя рукопожатие.       — Так почему ты уходишь? — Гарри оборачивается ко мне, наклоняя голову.       — Я… я не… — пытаюсь ответить я, качая головой, но Энди снова подает голос.       — Уходит, — твердо говорит он, одаривая меня тяжелым взглядом, чтобы я перестала спорить.       Гарри переводит взгляд с Энди на меня, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на нем. Его острый подбородок напрягается от раздражения:       — Похоже, Эбби не хочет уходить. Если ты так хочешь уйти, почему бы тебе самому этого не сделать?       — Я не оставлю ее здесь с кучкой наркоманов! — Огрызается Энди, указывая на диван, на котором сидят люди позади нас.       Уголки губ Гарри приподнимаются, он смотрит на Энди, приподняв брови:       — Готов поспорить, с тобой реально весело на вечеринках.       — О да, с ним так приятно даже просто находиться рядом, — саркастически подхватывает Софи, улыбаясь их общению.       Все это — мое представление об аде. Я терпеть не могу ссоры или напряженности, и тот факт, что Гарри, кажется, это нравится, только усиливает тошнотворное чувство у меня в животе.       — И это ты называешь весельем? — Огрызается Энди, указывая рукой на диван позади Гарри.       — Ага, именно так, — самодовольно отвечает Гарри. — Тебе стоит как-нибудь попробовать, может, хотя бы вытащишь эту палку из своей задницы.       У меня отвисает челюсть, когда Софи издает пронзительный смешок, а Энди выглядит так, будто у него вот-вот лопнет кровеносный сосуд на лбу.       Энди грубо дергает меня за руку, заставляя встать рядом с ним, и смотрит на Гарри с надменным выражением лица:       — Кем, черт возьми, ты себя возомнил, разговаривая со мной в таком тоне?       Гарри стискивает челюсти, его взгляд становится жестким, когда он наклоняется вперед, слегка приближаясь к росту Энди:       — Тем, кто оторвет тебе руки нахер, если ты когда-нибудь еще раз так схватишь ее.       Угроза Гарри звучит совсем спокойно и буднично, что делает ее еще более пугающей. И от выражения его глаз у меня кровь стынет в жилах.       Он переводит взгляд на меня, затем на руку Энди, обхватившую мою, затем снова переводит взгляд на него, и Энди отшатывается.       Энди всегда только лаял, но не кусался. Он привык добиваться своего только словами, и он определенно из тех, кто при малейших признаках физического конфликта убегает, поджав хвост.       Я всегда списывала это на то, что он слишком чувствительный.       Энди определенно больше никогда не подпустит меня к Гарри после сегодняшнего вечера.       Гарри проводит языком по внутренней стороне щеки, кивая головой в сторону руки Энди, все еще обхватывающей мою руку:       — Я бы отпустил ее, прежде чем тебя вытащат отсюда за горло.       Энди тут же убирает руку с моего запястья, прочищает горло, и я вижу, что Гарри его напугал. Он никогда раньше так ко мне не прикасался, но, с другой стороны, я никогда не пыталась с ним спорить.       Я объясняю это тем, что он просто запаниковал из-за ситуации, возможно, беспокоился и пытался защитить меня, и был более решительным, чем сам предполагал. Это моя вина, мне не следовало приводить его сюда.       Я испытываю странное чувство из-за того, что Гарри так заботится обо мне. Не могу понять — почему. Не похоже, что я ему небезразлична.       Гарри смотрит на меня, хмуря брови, и говорит так, как будто Энди даже нет в комнате:       — Ты в порядке, милая?       — Все в порядке, — выдыхаю я, не обращая внимание на жжение в коже в том месте, где впивались пальцы Энди.       Гарри не отвечает, просто бросает на меня взгляд, говорящий о том, что он считает меня полным дерьмом, и выпрямляется.       — Итак, теперь, когда мы решили, что ты никуда не уходишь, у тебя есть все, чтобы фотографировать? — Он приподнимает бровь, переводя взгляд с камеры, висящий у меня на плече, обратно на мое лицо.       Я быстро киваю, стараясь не обращать внимания на оглушительное напряжение, все еще присутствующее между Энди и Гарри. В основном исходящее от выражения лица Энди. Гарри снова полностью игнорирует его присутствие.       — Хорошо, — ухмыляется он. — Я заплачу тебе, когда мы закроемся.       — Мы должны оставаться здесь, пока эта чертова дыра не закроется? — Энди снова выходит из себя.       Гарри смотрит на него скучающим взглядом из-под полуприкрытых век:       — Проваливай домой, если у тебя с этим такие проблемы.       — Я не оставлю ее здесь одну, — Энди хмурится.       Гарри наклоняет голову, на его губах появляется озорная улыбка:       — Тебе не о чем беспокоиться, я очень хорошо о ней позабочусь.       — Не позаботишься, — Энди властно обнимает меня за талию, притягивая ближе к себе.       Гарри усмехается, глядя на Энди угрожающим взглядом:       — Успокойся, я ведь не в первый раз это делаю, не так ли, Эбби?       Я бледнею, когда Энди поворачивает ко мне свое лицо, глядя на меня с шокированным выражением, и я пытаюсь сменить тему:       — Может, мне поговорить с владельцем о фотографиях? Я до сих пор с ним не встречалась.       Гарри прикусывает губу, в его глазах пляшут веселые искорки от нашей реакции, и, кажется, он злорадствует над шоком на лице Энди и моим призрачным цветом лица — не могу поверить, что он это сказал!       Я знала, что это была чертовски ужасная идея.       — Он занят, отправишь их ему на электронную почту, я сообщу тебе его адрес, когда заплачу, — спокойно отвечает он, засовывая руки в карманы своих узких джинсов.       — Почему ты всем этим занимаешься? — Спрашиваю я, в замешательстве опуская брови.       Я знаю, он сказал, что дружит с владельцем, но это все равно кажется странным.       — Потому что могу, — просто отвечает он. — Тебе пора работать. Уверен, мы еще увидимся этим вечером. Я организовал бесплатные напитки в баре для твоих друзей.       Мое лицо вытягивается, а лицо Софи радостно загорается от обещания бесплатного алкоголя. От меня не ускользнул тот факт, что он намеренно назвал Энди моим другом.       — Парень, — возмущенно поправляет Энди, выпячивая грудь и прижимаясь ко мне.       Гарри только ухмыляется, игнорируя Энди, и наклоняется ко мне, чтобы прошептать на ухо:       — Желаю повеселиться сегодня вечером, и, кстати, твой наряд действует на меня очень опасно… Ангел.       У меня перехватывает дыхание, когда он отстраняется. По коже пробегают мурашки, когда его слова проникают в мою кровью.       Гарри лукаво подмигивает мне, прежде чем повернуться и небрежно направиться обратно к своему месту на диване, и я не обращаю внимания на то, как у меня скручивает живот, когда две девушки на диване заигрывают с ним, когда он садится.       Нахмурившись, я смотрю в пол, не понимая, почему это вдруг меня так обеспокоило.       — Тебе придется многое объяснять, когда мы приедем домой, — говорит Энди, отчитывая меня, как родитель.       Я поднимаю на него глаза, чувствуя, как вина закручивается у меня в груди при виде выражения его лица:       — Мне очень жаль, я не знала, что все так произойдет.       — Хватит, Эбби, — огрызается он. — Делай свои чертовы фотографии. Мы обсудим это позже, и ты больше никогда не увидишь этого человека.       Я послушно киваю, мои плечи опускаются:       — Да, прости.

-----------------------------

      До сих пор у меня было ощущение, что я попала в другое измерение, и хотя мне нравилось фотографировать людей, потерявшихся в своем безрассудном поведении, это также заставляло меня чувствовать себя совершенно не в своей тарелке.       То, чему я стала свидетелем сегодня вечером, словно открыло мне глаза на другую реальность, о существовании которой я и не подозревала. Наркотики и непристойное поведение людей на протяжении всей ночи создавали ощущение, что я улавливаю темную сторону человечества, которую люди часто пытаются игнорировать. Греховную часть, которую большинство людей держат за закрытыми дверями.       Я думала, что люди, возможно, будут опасаться, что их сфотографируют, но, похоже, это их только возбуждало, и всякий раз, когда моя камера была направлена на них, в них почти вспыхивали эксгибиционистские наклонности.       За всю жизнь я не делала столько фотографий девушек, демонстрирующих свою грудь.       Я так потеряна в этом мире, так наивна по отношению ко всему, что меня окружает.       Ко мне подошел мужчина, протянул руку и просто произнес:       — Молли?       На что я ответила с растерянным видом:       — Нет, извините, меня зовут Эбби.       А он только расхохотался, сказав:       — Ты смешная, — прежде чем сунуть мне в руку таблетку и раствориться в толпе.       Это взаимодействие подтвердило, что я действительно не понимаю, что я здесь делаю, и не знаю, что делать с той таблеткой, которую он мне дал. Я сразу же выбросила ее в мусорное ведро.       Самая безумная вещь, которую я когда-либо принимала, — это аспирин.       Большую часть вечера я провела в компании Софи, фотографировала ее и в полной мере пользовалась бесплатными напитками. Но определенную часть ночи меня терзало чувство вины под взглядами Энди, который так и не сдвинулся с места, продолжая дуться в углу на диване, скрестив руки на груди.       Софи даже пыталась в течение всего вечера заговорить с ним, пригласить его потанцевать или как-то поучаствовать в веселье. Похоже, алкоголь действительно смягчал ее неприязнь к нему. Но он только отмахивался или игнорировал ее каждый раз, говоря, что никуда не пойдет и будет ждать, когда мы сможем уйти.       Я часто задаюсь вопросом, развлекался ли он вообще когда-нибудь, кроме званых обедов в доме своего отца или корпоративных мероприятий, или бесконечных видеоигр, за которыми он проводит часы. Я никогда не видела, чтобы он занимался чем-то другим.       — Ты когда-нибудь замечала, что Энди — твоя мать, но с членом? — Спрашивает Софи, глядя, как он делает еще один глоток из своего бокала.       — Что? — Я хмурюсь и качаю головой. — Он совсем на нее не похож.       Софи бросает взгляд, считая мой ответ ерундой:       — О, да ладно, он ведет себя точно так же, как она. Я думала, ты переехала сюда, чтобы избавиться от этого.       — Так и есть, Софи, и опять же, Энди совсем не похож на мою мать. Он просто не создан для подобных мест, — оправдываюсь я, чувствуя себя слегка оскорбленной сравнением с моей матерью.       Знаю, Энди может быть требовательным, немного чопорным, может быть, немного ханжой и властным, но это только потому, что он так сосредоточен на том, чего хочет от жизни.       — Это помогает тебе засыпать по ночам, Эбби? — Она закатывает глаза, допивая остатки своего напитка.       — Почему ты так себя ведешь? — Спрашиваю я, стараясь не обидеться на ее замечание.       Софи выдыхает, ее лицо смягчается, когда она смотрит на меня. Веки отяжелели от того, что она выпила уже достаточно сегодня вечером:       — Потому что, детка, ты снова загнала себя в тот же пузырь, из которого так старалась выбраться, и просто позволила ему держать тебя в нем. Ты правда счастлива с ним?       Я сглатываю, опуская взгляд в пол и перекидывая ремешок фотоаппарата через плечо:       — Да, я такая, какая есть. Я та, кто остается в своем пузыре, Софи.       Софи хмурится, ставя свой напиток на столик рядом с нами:       — Я так не думаю, но ты просто позволяешь людям заставлять тебя считать, что это то, чего ты хочешь.       Я тяжело вздыхаю, теребя подол своей юбкой:       — Мне нужно в туалет, скоро вернусь.       Софи вздыхает в ответ, понимая, что я снова избегаю этого разговора. Она пыталась завести его несколько раз, а я всегда находила способ убежать.       — Ладно, я подожду тебя здесь.       Я натянуто улыбаюсь, поворачиваюсь и направляюсь в коридор, который стал мне так хорошо знаком много лет назад.       Пробираясь сквозь толпу покрытых потом людей, которые жмутся друг к другу под тяжелую рок-музыку, я добираюсь до коридора, иду до двери туалета и проталкиваюсь внутрь.       К моему облегчению, там никого нет, и я пользуюсь моментом, чтобы собраться с мыслями, кладу руки на раковину и смотрю на себя в зеркало.       Я никогда не смогла бы признать, что Софи была права, что я позволила себе вернуться к обыденной рутине, которая была у меня в том маленьком городке.       Я сменила обстановку, но не ситуацию.       Но я такая, какая есть, и мне просто нужно это принять. Много лет назад я пыталась сбросить с себя это одеяло безопасности, переходя на ту сторону жизни, от которой была защищена всю свою жизнь, и просто выставила себя дурой.       Я знаю, что в моих жилах всегда течет беспокойство, что над моей головой витает облако, напоминающее мне о том, какой неудовлетворенной я порой себя чувствую. Как будто в жизни есть нечто большее, чем то, что я запланировала для себя.       Но мне удается игнорировать это. Я знаю, что это бесполезно и что я не в силах что-то изменить. Я списываю это на то, что я просто мечтательна. Моя чрезмерно любопытная натура убеждает меня, что я хочу того, чего, как я знаю, не должна хотеть.       Я кроткая, робкая мышка. Я прячусь там, где безопасно, и не осмеливаюсь выходить за пределы этого. По крайней мере, в этом Гарри был прав.       Вспоминая Гарри, я почти не видела его сегодня вечером. В последний раз я видела его несколько часов назад, когда он разговаривал с двумя крупными мужчинами, в одном из которых узнала бармена, с которым столкнулась в круглосуточном магазине. Предполагаю, что они, вероятно, друзья.       Мужчины о чем-то сказали Гарри, что заставило его окинуть взглядом помещение, прежде чем уйти с холодным выражением лица, а они последовали за ним.       Все трое спустились по лестнице, и с тех пор я его не видела.       Не знаю, почему меня это так разочаровывает, или почему я обнаружила, что мои глаза всю ночь обшаривают толпу людей в надежде хоть мельком увидеть его.       Энди наблюдал за мной, как ястреб, и я уверена, что он бы вмешался, если бы Гарри подошел ко мне поближе.       Не думаю, что когда-нибудь смогу понять Гарри, и даже не знаю, хочу ли я этого.       Что-то подсказывает мне, что мне не доставило бы удовольствия разгадывать тайну, которой является Гарри. У меня ноет в животе от того, что в нем кроется гораздо большее, чем я могу представить. И что мне гораздо лучше этого не знать.       Я просто хотела бы выбросить его из головы.       Я чувствую, что меня притягивает к нему магнетическая сила всякий раз, когда он рядом. Я полностью очарована этими завораживающими глазами и безмятежными розовыми губами. Так безнадежно, что мне кажется, будто я тону в них.       Я инструмент в его руках, на котором он может дергать струны так, как ему заблагорассудится, играя на мне до тех пор, пока я не перестану отличать хорошее от плохого. И я знаю, что он это понимает. Мне просто хотелось бы знать, почему я так подпала под его чары, как только увидела его.       Мои мысли прерывает распахивающаяся дверь, и я впадаю в панику, когда мои глаза встречаются с теми самими хитрыми.       Ну вот и вспомнили дьявола.       -А вот и маленькая мышка, которую я так долго искал. Ты бы больше не пряталась от меня, ладно, милая?