stall

      Поездка в машине оглушена такой тишиной, что кажется, будто она весит тысячу тонн, и в этот момент я бы лучше послушала крик любого ребенка, чем это.       Я не отрываю взгляда от окна, наблюдая, как капли дождя ударяются о стекло и медленно стекают вниз, когда мы подъезжаем к светофору.       Знаю, Гарри все так же смотрит на меня, я чувствую это всякий раз, когда он поворачивается. Всегда возникает то же самое чувство, которое появляется, когда ты чувствуешь кого-то идущего позади тебя.       Софи выглядела удивленной, когда я подошла к ней с Гарри у меня за спиной, его рука лежала на моей пояснице, как будто он боялся прикоснуться ко мне, но сохранял защитную близость. Каждый прохожий уступал нам дрогу, пока мы шли, и Гарри свирепо смотрел на каждого, кто чуть не врезался в меня.       Она прошептала мне на ухо, что мне лучше объясниться позже, на что я согласилась, еще не понимая, совру я или нет. Я не понимаю, как это вообще можно объяснить. Джейкоб, казалось, знал Гарри, судя по тому, как он смотрел на него. Это было что-то личное, но он не выглядел довольным встречей.       Он спросил меня, откуда я знаю Гарри и почему ухожу с ним, но Гарри вмешался и прямо сказал, что это не его дело.       Я могла бы поклясться, что Джейкоб выглядел обеспокоенным, когда я уходила, но это, вероятно, потому, что я выходила из какого-то клуба с кем-то, кто не был моим парнем, будучи в стельку пьяной. Знаю, это выглядело ужасно.       К тому времени, как мы подъезжаем к моей квартире, количество выпитого обрушивается на меня, как кирпичная стена, и хотя машина была уже припаркована, мне все еще казалось, что мы находимся в движении.       Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, чтобы унять головокружение, от которого становилось только хуже.       Гарри по-прежнему не произнес ни слова, он просто откинулся на спинку водительского сиденья, наблюдая за мной, оперевшись локтем о дверцу и теребя пальцами нижнюю губу и нахмурив брови.       — Что ж, ты, как обычно, получил, что хотел, — бормочу я, прикладывая руку ко лбу и откидывая голову на спинку сиденья. — Теперь я дома, так что я ухожу.       Он все еще ничего не отвечает, просто обшаривает меня своим жестким взглядом.       Я тянусь к дверной ручке, распахиваю дверь машины и опускаю ноги на землю:       — Думаю, больше не увидимся, — говорю я, и мой голос звучит подавленно и устало.       Я не жду ответа. Я знаю, что не получу его.       Я держусь за дверцу машины и, спотыкаясь, выбираюсь наружу, удерживая равновесие, прежде чем захлопнуть ее за собой.       Эта ночь заканчивается так же хорошо, как и началась.       Я не могу заставить себя обернуться и посмотреть на него. Мое сердце и так болит от того, что я находилась так близко. Я поняла, что уже скучаю по нему, когда сидела рядом с ним, и я больше не могу этого выносить.       Делая неуверенные шаги к дому, я чувствую, как мои глаза начинает жечь, а горло сжимается.       Я моргаю, чувствуя, как из глаз текут слезы, смешиваясь с каплями дождя, падающими мне на лицо.       Я и так была на взводе, но алкоголь усиливает эмоции в десять раз. Замечательно, теперь я одна из тех эмоциональных пьяниц, которые идут домой под дождем. Это похоже на какую-то жалкую сцену из фильма.       Спотыкаясь, я продолжаю двигаться вперед, раскидывая руки, чтобы не упасть и ругаясь себе под нос.       На данный момент добраться до входной двери будет чертовски сложно.       Я слышу, как хлопает дверца машины, и через несколько секунд чувствую, как мне на голову набрасывают куртку, а сильная рука обхватывает меня за талию.       Подняв взгляд, я вижу, что Гарри смотрит на меня сверху вниз. Его обычно растрепанные кудри намокли от дождя, и мокрые пряди свисают прямо на лоб.       Я наблюдаю, как капли воды стекают по его потрясающему лицу, которое я запечатлела в своей памяти.       Капли стекают по его губам идеальной формы, и он перехватывает их языком, когда облизывает губы. Я ловлю себя на том, что завидую дождю.       — Что ты делаешь? — Я продолжаю смотреть на него, удивляясь, почему его вообще все это волнует.       — Хочу убедиться, что ты доберешься до своей квартиры, — отвечает он, и его светлые глаза кажутся печальными, когда он замечает, в каком я состоянии.       — Мне не нужна твоя помощь, — возмущенно возражаю я.       Гарри крепче обнимает меня за талию, уговаривая идти:       — Я и не предлагал ее. Давай просто зайдем внутрь, тебе станет хуже, если ты останешься здесь.       Я вздыхаю, обхватывая себя руками и гладя в землю, пока он ведет меня внутрь. Я наслаждаюсь и ненавижу его объятия, близость его прикосновений после столького времени кажется пыткой.       Потому что я знаю, что это ненадолго, это только временно.       К тому времени, как мы добираемся до двери моей квартиры, мы оба промокли насквозь, и я ожидаю, что Гарри просто оставит меня там и уйдет, как и обычно. Но, к моему удивлению, он следует за мной внутрь, все еще обнимая за талию.       Он спокойно осматривает квартиру, пока ведет меня в спальню. Он не был здесь раньше. В тот день, когда я пошла за фотоаппаратом, он ждал меня в машине, и я удивлена, что он вообще запомнил, где я живу.       Моя квартира так отличается от его, она светлая и теплая, на стенах картины и фотографии, а также повсюду стоят всякие сентиментальные безделушки, которые я собираю для украшения этого места.       Как только мы заходим в мою спальню, я плюхаюсь на край кровати, даже не заботясь о том, насколько промокло мое платье.       Я снимаю с плеч его куртку, которую он надел на меня, как только мы вошли в парадный вход, и протягиваю ему:       — Извини, я испортила твою куртку.       Он забирает ее у меня, не сводя с меня глаз, и пожимает плечами:       — Все в порядке, это не важно.       — Выглядит дорого, — хмурюсь я, перекидывая мокрые спутанные волосы через плечо.       — Да, но это не важно, — кивает он, пожимая плечами.       Его рубашка промокла и прилипла к каждому мускулу на торсе, верхние пуговицы расстегнуты, обнажая влажную грудь, и я чувствую, что могу снова опьянеть, просто глядя на него.       Он бросает свою куртку на пол возле моей кровати и проводит длинными пальцами по своим мокрым кудрям, убирая пряди, свисающие ему на лицо:       — Мы должны снять с тебя эту мокрую одежду.       У меня такое чувство, что желудок уходит в пятки. Так вот почему он повез меня домой? Только для того, чтобы завести меня сюда и раздеть?       — Серьезно, Гарри? — Огрызаюсь я, снова чувствуя жжение в горле. — Думаешь, что можешь просто игнорировать меня неделями, а потом прийти сюда и затащить меня в постель, когда я напьюсь?       Парень выглядит шокированным, а затем раздраженно морщит лицо, потирая переносицу:       — Я здесь не для того, чтобы пытаться трахнуть тебя, Эбби.       — А похоже на это, — возражаю я, поднимая брови.       Мне стоит почаще встречаться с пьяной версией себя.       Он проводит руками по лицу, как будто пытается унять свое разочарование:       — Я бы никогда не прикоснулся к тебе, пока ты пьяная. Я здесь только для того, чтобы ты спокойно добралась до кровати и не убила себя.       — Как будто тебя это волнует, — бормочу я себе под нос, глядя в пол.       Знаю, что веду себя драматично и по-детски, но ничего не могу с собой поделать. Внутри меня неделями копилась обида.       Гарри подходит ко мне, чтобы наклониться на уровень моих глаз, берет меня за подбородок и заставляет посмотреть на себя. Его лицо бесстрастно, но в глазах видится ярость:       — Никогда больше не говори мне этого, поняла? — Твердо говорит он, смотря точно в мои глаза. — Ты можешь злиться на меня сколько угодно, можешь ненавидеть, но никогда больше не говори ничего подобного.       Я сглатываю, чувствуя, как сердце подкатывает к горлу, и коротко киваю, пораженная напряжением в его голосе, и он отпускает мой подбородок:       — А теперь вставай. Где ты хранишь одежду, в которой спишь?       — Я могу переодеться сама, — возражаю я, чувствуя, как по всему телу пробегают мурашки при мысли о том, что он разденет меня.       — Ты едва ходить можешь, — он бросает на меня взгляд, говорящий о том, чтобы я замолчала. — А теперь перестань быть такой упрямой и скажи, где твоя одежда.       Я возмущенно фыркаю, указывая на комод:       — Второй ящик.       Впервые за этот вечер его губы растягиваются в улыбке, по которой я так отчаянно скучала:       — Вот моя хорошая девочка.       Я и не подозревала, что что-то может радовать мое сердце и разбивать его одновременно, но, оказывается, у Гарри есть способ делать это.       Он подходит к моему комоду и выбирает свитер и спортивные штаны, возвращается ко мне и берет меня за руки, помогая встать, после того как кладет одежду на край кровати. Парень берет меня за плечи и медленно поворачивает, нежно убирая пальцами волосы, когда я оказываюсь спиной к нему.       — Немного влажные, у тебя есть где-нибудь резинка для волос? — Спрашивает он, осторожно проводя пальцами по моим волосам, пытаясь их распутать.       Я приподнимаю брови в ответ на его странный вопрос:       — На комоде валяется парочка.       Он возвращается ко мне так же быстро, как и уходит, и аккуратно собирает мои волосы в беспорядочный пучок на макушке, закрепляя его с такой легкостью, что я поражаюсь.       — Так будет удобнее.       — Как ты умудрился сделать это так… хорошо? — Спрашиваю я, затаив дыхание, когда чувствую, как его пальцы касаются моего платья там, где находится молния.       — Много практики, — объясняет он так, словно это самая обычная вещь в мире.       Я сжимаю кулаки, чувствуя, как он начинает медленно расстегивать молнию на моем платье, и на меня нахлынывают воспоминания о той ночи три года назад, когда он делал то же самое, и теперь мне кажется, что та ночь была в другой жизни.       Воздух в комнате меняется, он становится плотным, и из-за его тяжести мое дыхание становится поверхностным. Мне кажется, что вдыхать становится все труднее.       Я закрываю глаза, когда чувствую, что Гарри подходит ближе. Тепло, исходящее от его груди, касается моей спины, когда его руки поднимаются, чтобы погладить мои плечи, просунув пальцы под бретельки платья.       Прижимая ладони к бедрам, я пытаюсь унять непроизвольную дрожь, которая начинается, когда мое тело напрягается.       Гарри приостанавливает свои движения, наклоняется, чтобы прикоснуться губами к моей коже на плече, снимает одну из бретелек и целует то место, где она была, задерживая свои губы там на несколько секунд, прежде чем оторвать их и прижаться губами к моему уху:       — Просто расслабься, милая, все нормально, это всего лишь я.       В этом-то и проблема, Гарри, в тебе.       Он продолжает бормотать тихие слова утешения, опуская обе лямки и вытаскивая из них мои руки. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, не открывая глаз, в то время как моя кожа покрывается мурашками, когда его руки скользят вниз по моей талии и сжимают ткань моего платья, стягивая его вниз, пока оно не спадает и не окутывает мои ноги.       Его пальцы медленно скользят вверх по моей спине, и я нервно втягиваю воздух, когда его пальцы сжимают застежку бюстгальтера. Его теплое дыхание скользит по моему уху и щеке, когда он шепчет мне на ухо:       — Я не собираюсь смотреть, просто дыши, все в порядке.       Я судорожно сглатываю, когда выдыхаю, и Гарри убирает пальцы с задней части моего лифчика и вместо этого просовывает их под бретельки:       — Вот, давай сделаем это вот так, просто продолжай дышать. Я знаю, ты нервничаешь.       Он вытаскивает обе мои руки из бретелек лифчика, но не отпускает ту, за которую Энди держал меня сегодня вечером, оставляя ее поднятой, и отодвигает свое лицо от моего плеча, чтобы запечатлеть на моей поврежденной коже несколько долгих поцелуев.       У меня перехватывает горло от этого интимного жеста, и я чувствую, как мои внутренности тают и разбиваются вдребезги одновременно.       То, с какой нежностью и заботой он ко мне относится, снова вызывает у меня горькие слезы.       Как он может быть таким безразличным и любящим одновременно?       Он берет свитер и, подняв мои руки над головой, натягивает его на меня, прижимая мои руки к бокам и проводя по ним ладонями вверх-вниз, как будто утешая меня.       Я вздыхаю и опускаю голову, не в силах остановить слезы, которые медленно стекают по моим щекам, обжигая их.       — Ты действительно причинил мне боль, Гарри… — признаюсь я, не в силах больше сдерживать слова. Мой дрожащий голос становится тихим, негромким и пронизанным грустью.       Его ладони задерживаются на моих руках, и он, кажется, задерживает дыхание, прежде чем, наконец, глубоко вздыхает.       Он обвивает руками мою талию, крепко притягивая меня к своей груди, и зарывается лицом в изгиб моей шее.       Он задерживается там на несколько мгновений, тишина в комнате нарушается только моим прерывистым дыханием, прежде чем он издает еще один глубокий вздох, прижимаясь губами к моей шее.       — Я знаю.