stall

      Этот месяц был… не таким, как предыдущий.       Как бы я ни была уверена, что больше не увижу Гарри, все оказалось с точностью да наоборот.       Он снова начал приходить ко мне на работу, появляясь с той же харизматичной улыбкой, как будто это место принадлежало ему.       Морин всегда треплет его по щеке и говорит, какой он замечательный мальчик, не забывая напоминать, чтобы он заглядывал почаще.       Я не упускаю из виду, как он наблюдает за мной на работе. У него вошло в привычку отправлять мне сообщения, пока он там находится. Отпускает вульгарные или непристойные комментарии только для того, чтобы увидеть, как я чуть не роняю телефон или пытаюсь объяснить Морин, почему у меня такой взволнованный вид.       Помню тот день, когда я стояла на стремянке и вытирала доску с меню, а у меня в фартуке завибрировал телефон. Когда я вытащила его, чтобы проверить, что там, я уронила тряпку и чуть не упала. От Гарри: Получено в 12:03 Сделай одолжение, поскользнись и упади мне прямо на лицо, дорогая :)       Я заслужила довольный смешок Гарри, вцепившись в лестницу, как испуганная кошка.       Морин спросила, что происходит, а Гарри просто невинно улыбнулся ей, сказав: «Ничего, я просто сказал Эбби, что ей лучше присесть».       Он представляет угрозу безопасности.       Греховная, чертова опасность.       Другой возникшей привычкой, из-за которой я много раз не могла уснуть, задаваясь вопросов, в чем причина, были его отчаянные звонки посреди ночи. Они были не постоянными, но случались.       Это всегда приводило к одному и тому же: я приходила к нему домой и заставала Гарри совершенно разбитым. Иногда на нем не было лица, бывало, что он выглядел просто сломленным. Все кончалось тем, что мы переплетались в его постели и оставались в объятиях друг друга до следующего утра, иногда ведя непринужденные беседы, иногда просто засыпая.       Он ни разу даже не пытался объясниться, и после первых двух вечеров я перестала спрашивать, решив просто попытаться утешить его, насколько это в моих силах, потому что поняла, что именно это и было ему нужно.       Иногда он напоминал мне маленького ребенка после ночного кошмара, которого нужно было успокоить, чтобы он снова заснул, а иногда просто был похож на пустую оболочку, внутри которой ничего нет.       Возможно, я не вижу его каждый день, а иногда и понятия не имею, где он, он просто появляется как ни в чем не бывало, и я почти к этому привыкла.       Я все еще в таком же замешательстве, как и в тот момент, когда все это началось, и у меня всегда возникает неприятное чувство, что однажды он не переступит порог моей работы или что мой телефон больше не зазвонит посреди ночи.       Наверное, я просто цепляюсь за это, пока есть такая возможность.       … И еще одно важное отличие этого месяца в том, что я рассталась с Энди.       Это случилось через несколько дней после той ночи, когда Гарри подвез меня домой, и я больше не могла справляться с чувством вины. Если бы я любила Энди так сильно, как мне казалось, я бы не испытывала таких чувств к Гарри. Я не хотела играть с его эмоциями, ведь нет ничего более жестокого, чем ложная надежда.       Я знала, что хожу по опасному канату, проводя время с Гарри, поэтому решила покончить со всем этим, пока не поскользнулась и не упала.       Я думала, что расставание причинит больше боли, но я не чувствовала себя разбитой, только виноватой. И в голове у меня продолжали звучать слова Гарри о том, что я всегда делаю то, чего от меня хотят люди, а не то, чего я хочу на самом деле.       Однако главным решающим фактором, побудившим меня расстаться с Энди, была Софи. В конце концов я рассказала ей, что произошло в тот вечер, когда он схватил меня за руку и чуть не ударил по лицу, и ее яростная тирада о том, как она собиралась в мельчайших подробностях превратить его яички в пару сережек и заставить его носить их, пока она будет душить его рабочим галстуком, довела меня до слез.       Она убедилась, что я поняла, что никому не позволено прикасаться ко мне, даже один раз, даже почти, и мне давно следовало уйти от него.       Какая-то часть меня знает, что в глубине души она радовалась, когда я сказала ей, что все кончено.       Я до сих пор не могу объяснить ей, что у нас с Гарри, я не понимаю, как описать это словами.       Хорошо, что у меня была возможность поговорить с Софи, потому что, когда я рассказала об этом своей матери, она пришла в ярость, сказав, что я дура, раз бросила такого замечательного человека, как Энди. Когда я рассказала ей, что он сделал, она спросила, что такого я натворила, что заставила его так отреагировать, потому что это было совсем не похоже на того Энди, которого она знала.       С тех пор я с ней не разговаривала. Я отказываюсь извиняться за то, что бросила его.       Энди постоянно присылает мне цветы, шоколад, письма с извинениями, сколько бы я ни просила его прекратить.       Он умолял, чтобы мы, по крайней мере, остались друзьями, на что чувство вины во мне осторожно согласилось. Он все еще просил меня работать в фирме его отца, но я не думаю, что он рассказал своему отцу, что мы не вместе.       Когда я сказала Гарри, что подумываю о работе в фирме отца Энди, он разразился тирадой о том, что я снова делаю то, чего от меня хотят другие, и мне не следует работать в подобном месте, что я выше этого.       Я не сказала Гарри, что рассталась с Энди, даже не совсем уверена — почему. Я боюсь, что это изменит наши отношения, которые и так кажутся слишком хрупкими.       Кроме того, я испытываю беспокойство из-за того, что у меня больше нет Энди в качестве оправдания, и, честно говоря, боюсь того, что произойдет, если я сделаю последний шаг и окончательно уступлю Гарри.       Кажется, между нами все еще существует безопасная дистанция, и это заставляет меня чувствовать себя спокойнее на случай, если он снова исчезнет.       Я знаю, что поцелуй с ним станет последним гвоздем в крышку моего гроба, и это пугает меня.       Впервые в моей жизни все непредсказуемо, небезопасно, и я понятия не имею, что может произойти, но в кои-то веки я действительно чувствую себя живой.       Я согласилась встретиться с Энди на ужине сегодня вечером, его непрекращающиеся просьбы сломили мою решимость и заставили пожалеть его. Доброта во мне все еще хочет верить, что он хороший человек, а я просто не создана для него.       Я открываю дверь как раз в тот момент, когда звонит мой телефон, и прошу курьера из доставки пиццы подождать минутку, принося свои глубочайшие извинения.       Взяв свой телефон с кухонного стола, я отвечаю на звонок и прижимаю его плечом к уху, расплачиваясь с курьером и говоря, чтобы он оставил сдачу себе.       — Алло? — Отвечаю я.       — Здравствуйте, это Эбигейл Рид? — Спрашивает приятный женский голос.       Я хмурюсь, слыша незнакомый голос, захлопываю дверь ногой и кладу пиццу на кухонный стол:       — Да, слушаю.       — Извините за поздний звонок, у нас был напряженный день. Меня зовут Клэр, я из Престонского приюта для спасения животных.       Я убираю телефон, все еще озадаченно смотрю на него, прежде чем снова прижать к уху:       — Ладно… А я чем могу вам помочь?       — Я просто звоню узнать, свободны ли вы в следующий понедельник для собеседования? Мы получили ваше резюме, и это как раз то, что нам нужно.       Я чуть не роняю телефон:       — Эээ, я… Что, простите? Мое резюме?       — Да, вы же высылали нам его по электронной почте? В ответ на объявление, где мы писали, что ищем фотографа для животных, которых принимаем в приют. Ну, знаете, чем красивее фотографии, тем больше у них шансов.       Я растерянно оглядываю квартиру, как будто ищу ответы, которые не могу найти. Что, черт возьми, происходит?       — Извините, у меня была очень загруженная неделя, я не хотела показаться грубой. Не могли бы вы, пожалуйста, освежить мою память, когда я его отправила?       — О, не волнуйтесь, дорогая, я понимаю, что неделя была напряженной, поверьте мне, — женщина по телефону тепло смеется. — Это было на прошлой неделе.       Я хмурю брови, пытаясь вспомнить, не напивалась ли я в стельку, и не отправила ли электронное письмо в приют для животных.       — Так что насчет следующего понедельника? В основном в ваши обязанности будет входить фотографирование животных, но и так же общие обязанности по приюту, и, судя по рекомендательному письму, которое я получила вместе с резюме, я думаю, вы идеально нам подходите.       Я моргаю несколько раз, качая головой с открытым ртом:       — Э… конечно… Понедельник. Понедельник подойдет… Слушайте, извините, что спрашиваю, но от кого пришло рекомендательное письмо?       Она на мгновение замолкает, и это звучит так, словно она листает бумаги:       — Секундочку, милая.       Я грызу кутикулу ногтя, еще больше хмуря брови, пытаясь вспомнить, как там оказалось мое резюме, или действительно ли я просто напилась до такой степени, что случайно устроилась на работу.       Это работа моей мечты, но в данный момент у меня даже нет возможности заявить об этом.       Подождите, может я сплю?       Я щипаю себя за руку, вздрагивая и ругаясь себе под носи.       Неа.       Я не сплю.       — Это было фантастическое письмо, в котором действительно показано, как важна для вас забота о животных, в частности, ваша любовь к собакам, а также страсть и талант к фотографии. Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь писал обо мне такие письма, — шутит она, и я издаю нервный смешок, похожий на хрип.       — Ах! Вот оно, здесь написано… Письмо было написано мистером Стайлсом, его имя Гарри.       — Чего? — Восклицаю я с глазами, которые, вот-вот выскочат у меня из орбит.       Я быстро пытаюсь сдержаться, думая, что, наверное, весь этот разговор я веду себя как сумасшедшая:       — Извините, еще раз прошу прощения, у меня на кухне… паук.       — Ну… ладно… — В голосе женщины звучит замешательство, и это делает нас двоих похожими друг на друга. — И так, — она прочищает горло. — В понедельник в 12:00, подойдет?       Я прижимаю руку ко лбу, расхаживая взад-вперед по кухне и повторяя одними губами: «блять, блять, блять, блять, блять».       — Подойдет, — писклю я, пытаясь скрыть напряженные нотки в своем голосе.       — Замечательно! Тогда до встречи, Эбби, приятного вам вечера.       — Вам тоже, спасибо, — выдыхаю я, потирая переносицу.       Как только звонок прерывается, я кричу:       — Какого хрена! — В отчаянии хлопаю себя ладонями по лбу, забыв, что все еще держу телефон, и бью себя им прямо в висок. — Сукин сын! — Шиплю я.       Я вздрагиваю, держась за голову, когда опускаю телефон и, прищурившись, смотрю на него, как будто хочу, чтобы он дал мне ответы.       Гарри, что, серьезно отправил мое резюме туда, не предупредив меня? Что, черт возьми, за рекомендательное письмо? Как, блять, он вообще достал мое резюме?       И зачем он вообще это сделал?       Я открываю сообщения и печатаю, ударяя большими пальцами по клавиатуре со скоростью сто миль в час.

Для Гарри:

Отправлено в 18:00

Не хочешь объяснить, почему мне только что предложили пройти собеседование в приют для животных в понедельник?

      Я сжимаю в руке телефон, сидя за обеденным столом и подпирая лоб рукой, молясь, чтобы сегодня был один из тех дней, когда он решит ответить.       Через несколько мгновений у меня звонит телефон. От Гарри: Получено в 18:00 О, правда? Понятия об этом не имею. Но поздравляю, милая ;)       Я смотрю на подмигивающий смайлик. Представляю ухмылку на его тупой физиономии.

Для Гарри:

Отправлено в 18:01

Не хочешь объяснить, как они получили мое резюме?

От Гарри: Получено в 18:01 Предполагаю, что ты его отправила.

Для Гарри:

Отправлено в 18:01

Нет, не отправляла

От Гарри: Получено в 18:02 Хм… Как странно       Я скриплю зубами. Мне надоело, что он прикидывается идиотом, поэтому я нажимаю кнопку вызова.       Через несколько секунд он отвечает, небрежно мурлыча в трубку:       — Добрый вечер, мышонок, уже соскучилась по мне?       — Прекрати нести чушь. Гарри, как, черт возьми, это место получило мое резюме и письмо от тебя? — Раздраженно хмыкаю я.       — Ты в порядке, милая? — Он неодобрительно цокает языком. — У тебя напряженный голос.       Я сопротивляюсь желанию удариться головой о обеденный стол и закрываю глаза, делая медленный успокаивающий вдох:       — Гарри… Откуда у тебя мое резюме?       — Я когда-нибудь говорил, как мне нравится твой босс? — Я слышу эту чертову ухмылку в его голосе.       — Морин тоже замешана в этом? — У меня отвисает челюсть.       Гарри мычит в трубку, его низкий голос сочится озорством:       — Мы с юной Морси не разлей вода, мы стали очень близки.       — Гарри! Ты не можешь просто так рассылать мое резюме по разным местам! О чем ты только думал? О чем только думала Морин! Какого черта ты вообще это сделал? — В напряжение произношу я, чувствуя, как с каждой секундой повышается мое давление.       — Скажи мне, Эбби, тебе нравится фотографировать, не так ли? — Спрашивает он, избегая моих безумных вопросов.       — Чего? — Я морщу нос. — Ты же знаешь, но…       — А разве ты не говорила, что хотела бы работать в организации по спасению животных? — Он небрежно обрывает меня.       — Ну да… Но, Гарри, ты не можешь просто…       — Я верю, что ты пытаешься выговорить слово «спасибо», Эбби, — снова перебивает он, все больше и больше удивляясь моему нервному срыву.       Я открываю рот только для того, чтобы снова его закрыть, отодвигаю телефон от уха, прикрываю рот ладонью и шепотом кричу «что, блять, с ним не так» в сторону своего кактуса в горше посреди стола, как будто он может ответить мне.       Медленно вздохнув, я снова подношу телефон к уху:       — Зачем ты это сделал, Гарри?       — А почему птицы летают? — Спрашивает он вместо ответа на мой вопрос.       Я закрываю лицо руками, уже пораженная его непрекращающейся неспособностью ответить на вопрос:       — Не знаю, Гарри. Потому что они могут.       — Вот тебе и ответ, — говорит он своим обычным самодовольным тоном.       Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, он снова говорит:       — Мне нужно идти, но мы скоро увидимся, Эбби. Передавай привет Морин от меня.       Звонок обрывается прежде, чем я успеваю возразить, и я бросаю телефон на стол, складываю на нем руки и прячу в них лицо.       Каждый раз, когда я думаю, что Гарри вряд ли сможет удивить или шокировать меня, он всегда делает что-то, что выбивает почву у меня из-под ног.       Я едва успеваю осмыслить поворот сюжета в своей собственной жизни, как раздается стук в дверь, и я с трудом поднимаюсь на ноги и, нахмурившись, направляюсь к ней.       Когда я хватаюсь за дверную ручку и распахиваю дверь, мне хочется снова захлопнуть ее. Я уже и забыла, что он собирался зайти.       Я смотрю на цветы, зажатые в его руках, и на те же самые большие карие щенячьи глаза.       — Привет, Энди, — вздыхаю я. — Заходи.