stall

      Проснувшись в своей постели, я чувствую запах того же одеколона, который окружал меня, ощущаю то же тепло и тяжесть, которые прижимались ко мне. Я могла бы с облегчением раствориться в постели.       Когда Гарри сказал, что останется, я хотела в это верить, но, учитывая все произошедшее, я старалась не питать особых надежд, который сейчас взлетели до небес.       Я чувствую, как его грудь, прижатая к моей спине, мирно вздымается и опускается, и тихое похрапывание, исходящее от него, — это самый приятный звук, который, как мне кажется, я когда-либо слышала. Думаю, мне понравился бы любой звук, который раздался бы в этот момент, потому что это означало бы, что он здесь.       Осторожно я поворачиваюсь к нему лицом, кладу руку под голову и обвожу взглядом его умиротворенные черты.       Его растрепанные волосы падают ему на лоб, и я аккуратно поднимаю пальцы, чтобы медленно убрать их с его лица.       Я уже несколько раз просыпалась рядом с Гарри, но на этот раз ощущения были другими. Между нами всегда был барьер, и хотя он был совсем рядом со мной, я всегда чувствовала, что он недосягаем или находится на расстоянии вытянутой руки.       Маленькие ласковые жесты, которые я хотела бы сделать, но не делала, то, как я хотела провести пальцами по его волосам, или то, как я хотела бы прижаться к нему… поцеловать его, но я не могла.       Не знаю, как все будет, когда он проснется, не знаю, насколько все изменится или останется ли все по-прежнему.       Я знаю, что для меня все изменилось, но не понимаю, изменилось ли это для Гарри, и то, что я лежу здесь, дает мне время побеспокоиться обо всех новых проблемах, которые это приносит.       Мои чувства к нему оборачиваются для меня катастрофой, но эта слабая надежда молит о том, чтобы был шанс, что на этот раз все будет иначе.       Я до сих пор не знаю, что и думать о его признаниях, было ли это потому, что он заботился обо мне, или потому, что он правда не мог перестать думать обо мне.       Этой маленькой капли от него достаточно, чтобы я жаждала большего, но я понятия не имею, как много он способен мне дать.       Я просто понимаю, что после прошлой ночи не смогу вернуться назад. Понятия не имею, как я справлюсь, если он будет вести себя так, будто ничего не случилось. Мне просто хотелось бы знать, о чем он думает. Это как пытаться решить головоломку с завязанными глазами, и вряд ли он поможет собрать все детали воедино.       Подняв руку, я провожу пальцами по его лицу, обводя ими его величественные черты, которые умудряются быть такими хмурыми и мягкими одновременно. Я могла бы смотреть на него всю оставшуюся жизнь и все равно находить в нем что-то новое, что мне нравилось бы. Но глаза всегда будут моими любимыми.       Это самые красивые глаза, которые я когда-либо видела, и мне не стыдно признаться, но я думаю, что это потому, что они принадлежат ему.       Они могут разбить мое сердце и одновременно сделать его еще больше. А еще они — окно в него, которое может дать мне единственный проблеск того, что скрывают его слова.       Они говорят со мной на языке, которым я еще не совсем свободно владею, но я с удовольствием проведу остаток своих дней, пытаясь овладеть им.       Я провожу пальцами по его губам, и они, наверное, у меня на втором месте. То, как они надуты и очерчены самым совершенным образом, как они складываются и обволакивают слова, которые слетают с его губ.       Я тихо вздыхаю, восхищаясь ими, обводя их контур. Этот человек погубил меня.       Он погубил меня. Я знаю, что никто другой не сравнится с ним. Сколько бы звезд ни было на небе, он всегда будет для меня луной.       Я думала, что любила Энди, но если это была любовь, то я даже не знаю, что происходит с Гарри, потому что чувства, которые я испытывала к Энди, кажутся мимолетным ветром, в то время как Гарри — хаотичный шторм.       Я знала, что, поцеловав его, я буду обречена, что я протащусь сквозь разбитое стекло ради этого мужчины, даже не будучи уверенной, останется ли он здесь достаточно надолго, чтобы помочь мне вытащить осколки.       Может быть, я никогда этого не узнаю.       Но сейчас я хочу это выяснить.       Я все еще прижимаю пальцы к его губам, когда замечаю, как они морщатся и прижимаются к подушечкам моих пальцев, запечатлевая на них поцелуй, и наблюдаю, как его глаза двигаются под веками.       Он стонет, словно пробуждаясь ото сна, и я вижу, как уголки его губ приподнимаются.       — Ты смотрела, как я сплю? — Бормочет он все тем же сладким, хрипловатым утренним голосом.       Я медленно убираю пальцы, чувствуя себя застыженной из-за того, что он застукал меня за этим занятием.       Ты такая кринжовая, Эбби, полная дура.       Его сонная улыбка становится шире от моего молчания. Вероятно, он уже знает, как смущенно я выгляжу.       — Не стесняйся меня сейчас, милая.       Я хмыкаю и придвигаюсь ближе, пряча лицо у него на груди, и чувствую, как она вибрирует рядом со мной, когда раздается хриплый смешок.       Он зевает, обнимает меня одной рукой, его тело напрягается, когда он разминает мышцы, отчего у него вырывается еще один усталый стон.       — Не смущайся, ты тоже скоро будешь стонать, — бормочет он, прижимаясь ко мне всем телом.       Прошу прощения?       Черт возьми, Гарри, ты проснулся меньше десяти минут назад, неужели ты уже пытаешься задушить мое сердце?       Я прикусываю губу и теснее прижимаюсь к нему, чувствуя совершенно новую волну нервозности рядом с ним, сильно отличающуюся от той, что была раньше.       Эти нервы трепещут, они покалывают в моем животе, как стрекозы, быстро махающие своими крыльями.       Гарри отодвигается назад, приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела на него:       — Чего ты такая тихая?       Честно говоря, я не совсем уверена, что мне делать. Прошлой ночью все было так бурно и эмоционально, но теперь, когда я проснулась трезвой от кайфа и выброса адреналина, моя храбрость улетучилась.       Я пожимаю плечами, глядя на его грудь, чтобы попытаться отвлечься, скольжу взглядом по темным чернилам на его коже и тщательно прослеживаю линии и узоры, как будто перерисовываю их заново.       — Эбби.       Подняв взгляд, когда он привлекает мое внимание, я вижу как его брови озабоченно хмурятся, пока он оглядывает мое лицо:       — Ты в порядке?       Я робко киваю, солгав лишь наполовину. Я более чем в порядке, когда лежу, свернувшись калачиком, рядом с ним прямо сейчас, но мысли в моей голове по поводу того, что все это значит, только усиливают мои сомнения.       — В порядке.       Я еще больше запуталась в наших отношениях. Я знала, что все эти сомнения и вопросы покажут свою уродливую голову в ту минуту, когда я столкнусь с обрыва.       Он хмурится, нисколько на это не купившись, и у меня внутри все переворачивается, когда он переворачивает нас, пока не нависает надо мной. Его ноги между моими, а руки рядом с моей головой:       — Ты дерьмово врешь, мы это уже проходили.       Я все еще приспосабливаюсь к этой новой динамике отношений с ним. Я так привыкла быть с ним в таких позах и отталкивать его, что не знаю, что делать теперь, когда мне не нужно этого делать.       Пока я смотрю на него снизу вверх, я уверена, что он видит беспокойство, написанное на моем лице. Он выглядит задумчивым, внимательно наблюдая за моими глазами и пытаясь понять, что происходит:       — Ты жалеешь о прошлой ночи?       Я хмурюсь, не ожидая, что он спросит об этом. На мгновение я даже ловлю себя на мысли, что думаю, волнуется ли он так же, как и я, но сомневаюсь в этом.       Я быстро качаю головой, чувствуя себя идиоткой из-за того, с какой готовностью я откликнулась. Возможно, мои слова и застряли во мне, но я уверена, что он, как и всегда, читает меня как открытую книгу.       На его губах промелькнула быстрая улыбка, которая, я могла бы поклясться, была похожа на облегчение, прежде чем выражение его лица снова стало прежним:       — Ты переживаешь, что я пожалею об этом?       Опять он, блять, читает мои мысли. Это несправедливо и невероятно односторонне. Я никогда не узнаю, что творится у него в голове.       Я опускаю глаза, не в силах скрыть свою неуверенность по этому поводу.       — А ты жалеешь? — Осмеливаюсь спросить я, мой голос звучит так нервно, что я даже не уверена, что он услышал.       Долгая молчаливая пауза заставляет мое сердце опускаться все ниже и ниже, усиливая во мне страх, что я только что получила ответ, которого надеялась не получить.       Как я и боялась, он хочет, чтобы этого никогда не случалось.       Я почти впадаю в ступор, когда губы Гарри захватывают мои, но через несколько секунд мое сердце снова взлетает вверх, как пушечный снаряд, взрываясь светом, который вызывает у меня головокружение.       Его пухлые губы ласкают мои размеренными движениями, не торопясь, будто он доказывает свою точку зрения.              Он расслабляется рядом со мной, опираясь на локоть, в то время как другой рукой обхватывает мой подбородок, стараясь, чтобы его губы двигались чувственно и неторопливо, поглощая мои, пока я таю в его объятиях.       В этом поцелуе нет ни напряжения, ни настойчивости, но это не мешает мне чувствовать себя так, словно меня ударили прямо в живот.       Его язык дразняще касается моих губ, прежде чем я позволяю ему войти, томно массируя своим, и он издает тихий одобрительный стон мне прямо в рот.       Он продолжает целовать меня, медленно и ненасытно, словно наслаждаясь моментом, как его губы и язык овладевают моим телом, заставляя меня дышать неглубоко и прерывисто.       Гарри отстраняется, его губы оставляют еще несколько быстрых чмоков, прежде чем он откидывается назад и смотрит на меня, самодовольно приподняв брови.       — Я ответил на твой вопрос?       Я чувствую, как по мне пробегает головокружительная волна, мои щеки горят, и я сжимаю губы, пытаясь скрыть улыбку.       — Не уверена, что расслышала, — говорю я, изображая застенчивость и глупость, чувствуя, как во мне снова просыпается та храбрость. — Возможно, тебе придется повторить.       Одна из немногих искренних лучезарных улыбок, которые я видела у Гарри, расплывается на его лице, освещая глаза.       — Дерзкая девчонка, — усмехается он.       Он наклоняет голову, когда его губы снова прижимаются к моим, целуя меня в темпе, отличном от первого, на этот раз нетерпеливом и жадным, и, не теряя времени, исследует мой рот своим языком, пока его рука скользит вниз от моего лица, проводя по боку, пока он не закидывает мою ногу на свои бедра.       Он углубляет поцелуй, проводя своей мозолистой, но в то же время удивительно мягкой рукой по моему обнаженному бедру, обхватывает мою задницу и крепко сжимает ее.       Через несколько секунд я уже податливая и тяжело дышащая под ним, обхватываю его и другой ногой, запуская пальцы в его волосы.       Атмосфера в воздухе полностью меняется, в голове у меня гудит, а в животе глубоко разгорается огонь.       Мне почти хочется ущипнуть себя, чтобы проверить, не сплю ли я, все еще пытаясь осознать, что после всего этого времени он действительно возвышается надо мной, и тяжесть его тела на моем, его губы, пожирающие мои, больше не просто плод моего воображения.       Наши бедра бесстыдно трутся друг о друга, и он втягивает мою нижнюю губу в свой рот, покусывая ее, в то время как дразнящие стоны эхом отдаются глубоко в его груди.       Я превращаюсь в хнычущее месиво под ним, чувствуя себя полностью одержимой и выбитой из колеи.       Он способен уничтожить меня за считанные секунды своими губами.       Гарри прерывает поцелуй и утыкается лицом мне в шею, впиваясь пальцами в мои бедра и прижимая их к себе, чтобы остановить их трение.       Мы оба пытаемся отдышаться, хватая ртом весь воздух, который мы высосали друг из друга, пока он отклоняет свое лицо, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Мое естество сжимается от абсолютно безумного вожделения в его глазах.       Я мысленно произношу безмолвную молитву, потому что когда-нибудь просто сдохну из-за этого мужчины.       — Мне нужно остановиться, — выдыхает он, тяжело дыша, и у меня внутри все переворачивается, когда я смотрю, как его припухшие влажные губы ласкают каждое слово, слетающее с его губ.       Я могу только кивнуть в ответ, прикусив губу и затаив дыхание. У меня пока не хватает смелости не согласиться с ним в этом или пойти еще дальше. Хотя мое тело молит его об этом.       Он закрывает глаза, сжимает челюсти и тяжело втягивает через нос, пытаясь успокоиться:       — Ты убиваешь меня, Эбби.       — Я не хотела, — смущенно бормочу я, чувствуя себя неловко из-за того, каким поникшим он выглядит.       Он открывает глаза, выдыхает и наклоняется, чтобы нежно чмокнуть меня в губы:       — Я знаю, ты просто неотразимая маленькая лисичка и понятия не имеешь, как это меня заводит.       Я краснею и отвожу взгляд, перебирая пальцами завитки его волос на затылке.       Гарри поднимает голову, смотрит на часы рядом с моей кроватью и вздыхает, чтобы потереться носом о мою щеку:       — Мне пора идти.       Я задерживаю дыхание, чувствуя, как во мне снова нарастает этот медленный, ноющий страх.       — Оу…       Прочистив горло, я смотрю ему в глаза, и мое сердце замирает где-то в горле, когда я выдавливаю из себя свой следующий вопрос:       — Ты вернешься?       Он качает головой, вглядываясь в мое лицо, и отвечает простым:       — Нет.       И вот так, словно мыльный пузырь, который окружал нас, все разлетается вдребезги вместе с моим сердцем.       Я отворачиваюсь от него и знаю, что он видит опустошенное выражение моего лица, но никак не могу это скрыть.       Его рука поднимается, чтобы убрать волосы с моего лица, и он шепчет:       — Эй… Дорогая, посмотри на меня.       Я с опаской выполняю его приказ, сглатывая комок в горле, и как только я вижу его глаза, у меня щемит в груди.       Мягкая улыбка играет на его губах, и он быстро наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб, прежде чем откинуться назад:       — Я оставлю тебе ключ от своей квартиры. Хочу, чтобы ты взяла что-нибудь из одежды и пошла туда, как только оденешься.       Я моргаю, как будто неправильно его расслышала.       — Что, прости?       Он прикусывает губу и пожимает плечами:       — Хочу, чтобы ты осталась со мной на несколько дней, чтобы я был уверен, что ты в безопасности.       Я все еще не могу оторвать от него взгляда.       — И это тоже не просьба, Эбби. Тебе лучше быть там, когда я вернусь домой сегодня вечером, иначе я не попаду в свою квартиру, — он не ждет, пока я отвечу или соглашусь. — А пока я в душ.       Я совершенно сбита с толку тем фактом, что он требует, чтобы я осталась с ним. Что он не собирается возвращаться сюда, потому что решил, что я буду у него дома.       Как ему всегда удается устраивать такие трогательные моменты, которые меня чертовски шокируют?       Его бедра прижимаются ко мне, эрекция напрягается под его тонкими штанами, мучительно прижимаясь к моей промежности:       — Если я не могу трахать тебя, то мне нужно трахнуть хотя бы свою руку, иначе я кончу в штаны. Ты заводишь меня, как влюбленного подростка.              Ну вот, трогательные моменты улетучиваются, благодаря Гарри и его не совсем романтичному подходу к выбору слов.       Но на самом деле он просто современный поэт.       Шекспир с устами порнозвезды.       Я наблюдаю за ним, все еще ошеломленная, пока он слезает с меня, сползает с кровати и направляется в мою ванную, оглядывается через плечо и одаривает меня дерзкой ухмылкой.       Кто-нибудь, встряхните меня, я определенно сплю, черт возьми.