stall

Harrys P.O.V.

      Энди хнычет сквозь кляп, глядя на меня жалким и умоляющим взглядом.       — Вытащи у него кляп, — я направляю пистолет на Энди. — Закричишь, и я выстрелю тебе прямо между глаз, понял?       Энди зажмуривает глаза, отчаянно кивая, а Стив достает из кармана складной нож, разрезает ткань кляпа и вынимает его изо рта, похлопывая Энди по щеке, прежде чем сесть рядом со мной.       Парень задыхается, выдавливая из себя стон:       — П-почему я здесь? Вам нужны деньги? Я-я могу, могу дать вам денег, — умоляет он.       — Иди нахуй вместе со своими деньгами, — смеюсь я.       Он опускает голову, тяжело втягивая воздух ртом, и я смотрю на Джимми, который просто глядит на него с безразличным выражением лица.       Я кладу пистолет обратно на стол, вместо этого хватаясь за телефон.       — Я скажу тебе, почему ты здесь, Энди, — мой голос срывается, когда я поднимаю на него взгляд. — Ты причинил боль кое-кому очень важному для меня. И знаешь, почему это был очень тупой поступок?       — Я не понимаю, о чем ты! Я ничего не сделал! — Взмаливается он, его лицо искажено страхом, а слезы стекают по подбородку.       Что, блять, Эбби вообще нашла в этом парне?       — Ответь на мой вопрос, ты знаешь, почему это было очень глупо? — Огрызаюсь я, и чем дольше смотрю на него, начинаю раздражаться все больше.       — Нет, — хрипит он.       — Потому что, — я листаю свой телефон, чтобы найти то, что мне нужно. — Раньше для меня ничего не было важным, и, как оказалось, я чертовски бережно отношусь к тому, что для меня важно.       — Пожалуйста, — кричит он. — Вы перепутали, я вас даже не знаю! Я никому не причинял вреда.       Я подтаскиваю к себе маленький столик, стоящий рядом, выдвигаю его перед Энди и кладу на него свой телефон.       Он выглядит удивленным, его губы дрожат, а взгляд мечется между мной и телефоном.       Я стискиваю челюсти, нажимаю кнопку воспроизведения и включаю громкую связь.       — «Хватит!»       Испуганный голос Эбби эхом разносится по комнате, и я вижу, как его глаза расширяются, а краска отходит от лица. Стив и Джимми автоматически напрягаются на своих местах рядом со мной.       Я чувствую ту же тошноту, когда слушаю это сообщение снова. Меня вырвало, когда я услышал его в первый раз.       — «Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что тратила свое время на такого, как ты. Пошел. Нахуй.»       Вот это моя девочка. Превосходно ответила, принцесса.       В динамике слышен звук удара, затем раздается громкий трес, и все, что остается слышно, — это крики и плач Эбби, приглушенные удары и возня.       Я помню, что в этот момент мне показалось, будто кто-то взял зазубренный нод, вонзил его прямо мне в грудь и провернул.       Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным.       — «Смотри, что ты заставила меня сделать! Как ты могла заставить меня сделать это!»       Энди бледнеет еще больше, его рот приоткрывается, а слезы продолжают течь по лицу.       Просто подожди, когда я начну делать с тобой то, что ты заставил меня сделать, ублюдок.       — «Пожалуйста, хватит.»       Голос Эбби звучит так испуганно, что, черт возьми, мне кажется, меня вырвет снова. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как в груди нарастает та же убийственная ярость.       В трубке раздается громкий треск, и Эбби снова издает пронзительный крик, от которого я закрываю глаза и стискиваю зубы.       — «Посмотри на меня! Я люблю тебя! И вот как ты обращаешься со мной!»       Что ж, если ты так относишься к людям, которых любишь, то я, блять, вот-вот влюблюсь в тебя, Энди, кусок ты дерьма.       Никто не обидит мою Эбби.       Я нажимаю стоп на телефоне, тянусь к балаклаве и снимаю ее, растрепывая волосы пальцами. А у Энди такой вид, будто он увидел приведение.       Что ж, можешь звать меня Каспером, но я заставлю тебя пожалеть о том, что ты хоть пальцем тронул ее.       — Т-ты, — заикаясь, произносит парень с отвисшей челюстью.       Я поднимаю руку, сверкаю пальцами и машу ему с улыбкой:       — Сам дьявол во плоти.       Я слышу, как Джимми хрустит костяшками пальцев, и смотрю на него. Он наклонился вперед на стуле, на его лице застыло выражение ненависти:       — Тебе нравится бить женщин, да?       Может, мы все и кучка дегенератов, но есть правила, которые мы не нарушаем, и прикосновение к женщинам — одно из них.       Энди вжимается в спинку стула, качает головой, его голос срывается, когда он заикается:       — Нет, нет, нет, я не… Это был несчастный случай, я не хотел…       Стив вертит в пальцах складной нож, на его лице застыла суровая гримаса:       — Случайно поскользнулся и ударил ее кулаком в лицо, ты, мелкий червяк?       Энди переводит взгляд с одного из нас на другого, и его рыдания переходят в прерывистое дыхание:       — Вы не. не понимаете, вы не знаете, что она со мной сделала, я не хотел…       — Мне похуй, — огрызаюсь я, обрывая его. — Нет оправдания тому, что ты, блять, с ней сделал. Ты поступил так с самым добрым и безобидным человеком, которого я когда-либо встречал, больной ублюдок.       Джимми поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, приподнимая бровь:       — Так вот, кто она. Это из-за нее ты такой.       Я бросаю на него свирепый взгляд, приказывающий заткнуться, но Джимми улыбается, глядя на Эбби, присвистывая и качая головой:       — О, вау, ты действительно облажался. Я никогда не видел, чтобы Гарри о ком-то заботился, а тебе удалось причинить боль одному единственному человеку, на которому ему не похер, — он прищелкивает языком. — Большая ошибка. Не хотел бы я быть на твоем месте прямо сейчас.       Лицо Энди исказилось от гнева, когда он выпалил:       — Она изменяли мне с этим гребаным наркоманом!       Я отстраняюсь, мои брови взлетают вверх, когда я указываю на него:       — Это было грубо. Во-первых, я не наркоман, я любитель, — обиженно произношу я, вставая с кресла и опираясь руками на стол, чтобы посмотреть на него сверху вниз. — А во-вторых, она никогда не изменяла тебе, придурок, хотя я пытался трахнуть ее при каждом удобном случае. Она чертовски верна, безумно красивая, но ты слишком неуверенный в себе идиот, чтобы понять это. Она всегда была слишком хороша для тебя.       Энди хмурит брови, в его глазах мелькает сожаление.       — Но знаешь что? — Я наклоняюсь к нему поближе.       Он просто смотрит на меня, его грудь вздымается, а руки сжимают подлокотники.       Я злобно улыбаюсь, наклоняя голову набок, и мой голос слегка хрипит от того, как тихо я говорю:       — Теперь я ее трахну… Я буду трахать ее, пока она не обмякнет подо мной. Покажу ей, чего именно ей не хватало с таким придурком, как ты. И она будет выкрикивать мое имя, не твое. А я буду наслаждаться каждой секундой этого.       Кажется, я задел за живое, потому что Энди сжимает челюсти, а его лицо искажается гримасой:       — Она моя! Эбби никогда бы не захотела такого, как ты! — Выплевывает он.       Определись уже, идиот, она изменяла тебе или никогда не захотела бы меня.       — А казалось, что она хотела меня, когда я был в ее постели этим утром, — я пожимаю плечами, медленно ухмыляясь. — Или прошлой ночью, когда я посадил ее на кухонный стол, а она обхватывала меня своими ногами.       На его лице появляется одно из самых злобных выражений, которые я когда-либо видел. Черт, он перепрыгнул даже меня.              — Да подавись! Я знал, что она всего лишь дешевая шлюха, — усмехается он.       Джимми фыркает позади нас:       — Я бы на твоем месте так не говорил.       Я рычу, хватая пистолет со стола, и наклоняюсь над ним, чтобы схватить его за горло и прижать дуло ко лбу, и он тут же снова начинает хныкать, как ссыкло, которым он и является.       — Если ты еще раз произнесешь ее имя или заговоришь о ней подобным образом, я с тебя живого спущу шкуру, я ясно выражаюсь? — Шиплю я на него сквозь стиснутые зубы.       — А я говорил, теперь ты его разозлил, — снова подначивает Джимми.       Энди кивает, его голос дрожит, когда он говорит:       — Ты… ты убьешь меня?       Я тихо смеюсь, качая головой и выпрямляясь:       — Нет, не убью.       Я жестом подзываю танцовщиц подойти, и они хватают из-за стойки то, что я заранее велел им подготовить, а я смотрю на Энди с коварной улыбкой:       — Я разрушу твою жизнь.       Щелкая пальцами, я призываю Стива и Джимми встать. Я уже обсудил с ними свой план, все, что я планировал для этого мешка с дерьмом, и теперь, когда пришло время, меня прям охватывает волнение.       Думаю, что это единственный раз, когда то, какой я есть, стало даром, а не проклятием.       Энди дрожит на стуле, лихорадочно переводя взгляд с одного человека на другого.       — И так, Энди, — бесстрастно начинаю я. — Ты будешь делать все, что я скажу, а если не сделаешь, то я буду отрубать по конечности за каждое твое неподчинение, и если тебе каким-то образом удастся разозлить меня настолько, что я застрелю тебя… Я знаю, где живет твоя семья, и я буду делать с ними такое, что тебе и в страшных снах не приснится, пока они не начнут умолять меня убить их, понял?       Энди зажмуривает глаза, подавляя рыдания, и кивает.       Я засовываю пистолет за пояс брюк, хлопаю в ладоши и потираю их друг о друга:       — Превосходно, тогда давайте начнем вечеринку.       Две танцовщицы подходят ко мне, одетые только в нижнее белье и чулки в сеточку, и протягивают мне то, что я купил по дороге сюда, а я раскладываю это на столе.       — Значит, тебе нравится ломать камеры, не так ли, Энди?       Он не отвечает, просто опускает голову.       Я беру со стола камеру и показываю ему:       — Ну, я сегодня купил новую для Эбби, и думаю, нам стоит сначала ее протестировать.       Джимми берет один из косяков, лежащих на столе, и подносит его ко рту, чтобы прикурить, а я в это время отхожу назад и поднимаю камеру:       — Если ты когда-нибудь расскажешь кому-нибудь, что здесь произошло, Энди, я отправлю эти фотки прямо в газеты, а мы все знаем, как сильно это понравится твоему папочке, — ухмыляюсь я и наблюдаю, как Энди вскидывает голову и с ужасом смотрит на меня в ожидании того, что произойдет дальше.       Я кивком подзываю Джимми подойти к нему, он делает длинную затяжку косяком и хватает Энди за подбородок:       — Открой пошире ротик, принцесска.       Энди пытается отвести взгляд, умоляя его остановиться, но Джимми только крепче сжимает его лицо, заставляя открыть рот, и выдувает дым ему в лицо и в рот.       — Убери от меня это дерьмо! — Энди кашляет и мотает головой.       Джимми смотрит на меня, и я с улыбкой киваю ему, поднося камеру к глазу, пока Джимми делает еще одну затяжку, притягивает лицо Энди к себе и прижимается губами к его губам, выпуская дым прямо ему в рот.       Энди издает горловой крик, а я делаю снимок.       Оп, фотография для рождественской открытки у нас есть.       Посмотрим, как она понравится твоему гомофобному папаше.       Джимми отстраняется, посмеиваясь над тем, каким растерянным выглядит Энди.       — Что за хуйня! Вы ненормальные! Я не употребляю наркотики! Что вы делаете?       И снова ты ошибаешься, малыш Энди, ты будешь принимать много наркотиков.       Я киваю в сторону Стива, и он хватает большую бутылку виски, направляется к Энди, также заставляя его открыть рот и вливая ему алкоголь прямо в глотку, отчего тот кашляет и давится.       — Развяжите ему руки, на следующих фотках это будет выглядеть немного странно, — небрежно говорю я, со скучающим видом наблюдая, как Энди задыхается и что-то бормочет.       Пока Стив перерезает стяжки, я высыпаю на стол четыре дорожки кокаина, кладу рядом металлическую соломинку и жестом приглашаю Энди:       — Снюхай.       Он качает головой, закрывая лицо руками:       — Нет! Я не притронусь к этому дерьму!       — Маргарет О’Салливан, сорок пять лет, работает секретаршей в приемной «Салливан Медикал Инкорпорейтед», живет на Кларендон-стрит 25, в Кобурге, всегда одна дома с 5 до 10 вечера… Твоя мама такая милашка, Энди, я бы не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось, — хмыкаю я и наблюдаю, как опускаются его руки, а на лице появляется опустошенное выражение.       Он учащенно дышит, вытирая глаза, наклоняется над столом, берет металлическую соломинку и подносит ее к носу.       По его поведению я могу сказать, что виски и травка уже дают о себе знать. Я подумал, что он слабак, когда Эбби сказала мне, что он никогда не пил и не пробовал наркотики и что он возненавидел бы себя, если бы когда-нибудь это сделал, но это так хорошо сыграло мне на руку.       Я делаю несколько снимков, наблюдая, как он вдыхает порошок со стола, слегка впечатленный тем, что у него это так хорошо получается. Жаль, что он ненавидит наркотики, он прирожденный нарик.       Я подхожу к Стиву, и он хватает со стола две таблетки, снова хватает Энди за челюсть, закидывает их ему врот и вливает виски в глотку, пока парень продолжает давиться и вырываться.       Энди откидывается на спинку стула, его голова опускается, и я знаю, что он уже не в себе.       Добро пожаловать в мой мир, Энди.       — Ваша очередь, девочки, — говорю я, указывая на них, и они, похоже, даже не обращают внимания на происходящее. Они видели здесь и похуже, но я никогда не занимался тут таким. Обычно я просто очаровываю клиентов этим местом, а своих демонов держу взаперти в своем подвале.       Я продолжаю фотографировать, как девушки танцуют на нем, а он лапает их самым компроментирующим образом из всех возможных.       У меня получается даже отличная фотография, на которой кажется, что одна из них делает ему минет. Конечно, это не так, он не в том состоянии, чтобы соглашаться на такое, а я бы не стал делать ничего подобного. Я не законченный монстр, у меня есть определенные стандарты.       Хотя фотография выглядит чертовски правдоподобно.       Как только я удовлетворяюсь всеми фотографиями, которые получились, я откладываю камеру в сторону и оглядываю Энди, глядя на то, каким растерянным и невменяемым он выглядит.       Я дал ему не так много, чтобы вызвать передозировку, но намешал забавный коктейль.       Отодвигая столик обратно, я хватаю оставшиеся косяки и два пакетика кокаина и распихиваю их по карманам Энди.       — Помнишь, где я сказал высадить его? — Спрашиваю я Стива, и он ухмыляется и кивает. — Ладно, — я расправляю плечи и разминаю шею. Я стою перед Энди, хватаю его за волосы и приподнимаю голову, сжимая челюсти, пока смотрю на его прищуренные глаза и ошеломленное выражение лица. — А теперь перейдем к той части, которую я с нетерпением ждал целый день.       Я сжимаю кулак, заношу его назад и с такой силой обрушиваю на его лицо, что по комнате разносится громкий треск, а из горла Энди вырывается сдавленный крик.       Вероятно, у него сломана челюсть, ведь в отличие от него, я знаю, как правильно наносить удары.       Возможно, я оказал ему услугу, потому что учитывая его состояние, он вряд ли испытывает всю боль.       Его голова снова опускается, прежде чем я резко поднимаю ее, снова запуская пальцы в его волосы и нанося удар другой рукой, отчего вся его голова откидывается в сторону.       Вот в чем фишка — чередуй руки, так получится больше ударов.       Я закрываю глаза, когда слышу крики Эбби, звучащие у меня в голове, вижу ее лицо, когда она открыла дверь.       Обычно я держу этого демона взаперти внутри себя, сдаюсь только тогда, когда больше не могу выносить. Но сегодня — нет. Сегодня он хочет выйти и поиграть.       Покричи для меня, Энди.