stall

      Стук в дверь отвлекает меня от сидения на диване. Не уверена, что за последние 8 часов я вообще двигалась.       Я слишком нервничала, чтобы двигаться, чувствовала себя странно, находясь в доме Гарри одна. Почти как незваный гость, подглядывающий за миром, в котором мне не следовало находиться.       Или, может быть, это просто из-за того, что его здесь не было. Может, из-за того, что я просто скучала по нему, все казалось таким пустым и неприветливым.       Я сидела на диване и пересчитывала все кассеты в его гостиной. Их было 305.       Я, наверное, добрых два часа мысленно играла в инспектора гаджета, пытаясь понять, что на них может быть, и хотела ли я вообще это знать.       Затем я провела еще три часа за игрой в теннис на своем телефоне. Не хочу хвастаться, но теперь я в этом мастер.       Я направляюсь к двери, одергивая подол футболки Гарри, которую я захватила с собой из дома и решила надеть всего пару часов назад.       Когда я подхожу к двери, я хватаюсь за ручку, но останавливаюсь:       — Кто там?       — Бугимен, — растягивает знакомый голос из-за двери.       Я улыбаюсь, чувствуя, как мой желудок сжимается от волнения, когда я открываю дверь.       Мой взгляд падает на Гарри, стоящего в небрежно застегнутой черной рубашке, тех же джинсах и с ухмылкой, которая заставляет мое сердце биться чаще, вместо того чтобы приводить меня в бешенство.       — Бу, — тихо произносит он, поднимая брови.       — Ты не страшный, — я сдерживаю смех, снова оглядывая его. В том, как я смотрю на него сейчас, есть что-то другое. Как будто он предстал передо мной с совершенно новой стороны, с тех пор как я пригласила его разбить лагерь в моей груди и погреть руки у огня, который он развел там.       Он держит в руке подарочный пакет, и я в замешательстве смотрю на него. Он ходил по магазинам? Я думала, он пошел на работу?       — Как работа? — Спрашиваю я, гадая, что за работа требует такого позднего присутствия.       Он по-прежнему не говорит мне, чем конкретно занимается, всегда отвечает одно и тоже: «обслуживание клиентов и утилизация отходов». Когда я спросила, где он работает, то получила неопределенное «в городе», прежде чем он сменил тему.       Его чарующие глаза оценивающе смотрят на меня, когда он поднимает пальцы, чтобы поиграть со своей нижней губой. Он смотрит мне в лицо, несколько раз моргает, прежде чем переступить за порог, притягивая меня к себе за запястье, когда его губы соприкасаются с моими.       Я приподнимаю брови, не ожидая, что он набросится на меня, как только я открою дверь, но я не жалуюсь. Он пинком закрывает за нами дверь, прерывая поцелуй лишь на долю секунды, чтобы поставить пакет на пол, прежде чем его пальцы зарываются в мои волосы, а язык скользит в мой рот, исследуя его, пока я пытаюсь не отставать.       Я упираюсь руками ему в грудь, чтобы сохранить равновесие, чувствуя, как у меня кружится голова и покалывает внутри, пока его губы ласкают мои.       Его губы отрываются от моих, когда он проводит ими по моему подбородку к шее, руки скользят по моим плечам, талии и опускаются, достигая моих обнаженных бедер. Его пальцы скользят под тканью футболки, лаская мою кожу и вызывая мурашки по всему моему телу.       — У меня новое правило, пока ты здесь, — бормочет он мне в шею, осыпая ее поцелуями. — Или ты носишь мои футболки или вообще ничего.       Я тихо смеюсь, опуская руки ему на талию:       — И когда ты придумал это правило?       Он откидывается назад, быстро целуя меня в губы, прежде чем посмотреть на меня сверху вниз с самодовольной ухмылкой:       — Когда ты открыла дверь.       Я сжимаю губы, борясь с собственной усмешкой, когда его руки накрывают мои, обхватывают их и подносят к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на костяшках пальцев.       Я нервничаю, наблюдая за ним. Он не сводит с меня глаз, его идеальные розовые губы нежно прижимаются к ладоням, но мои нервы быстро сменяются беспокойством, когда я замечаю его руки.       — Гарри, боже мой, что случилось? — Охаю я.       Я притягиваю его руки к себе, в панике осматривая костяшки пальцев на каждой руке, которые либо распухли, либо были разбиты.       Подняв на него взгляд, я вижу, что он наблюдает за мной, нахмурив брови, без каких-либо эмоций на лице.       — Я пошел в спортзал после работы, немного позанимался боксом, но забыл свои перчатки.       Я не знала, что он ходит в спортзал. Так вот почему его так поздно не было дома? Но опять же, он так часто исчезает, что я вообще никогда толком не знаю, чем он занимается, и, скорее всего, не получу прямого ответа, если задам этот вопрос.       Хмурясь, я снова рассматриваю костяшки его пальцев:       — А боксерская груша была набита кирпичами? Тебе не больно?       Он обхватывает мои руки своими и притягивает меня к себе, драматично надувая губы:       — Очень больно, мне нужны успокаивающие поцелуи.       — Думаешь, что остроумный, не так ли? — Я смотрю на него, приподнимая брови.       — Ага, — улыбается он, наклоняясь, чтобы прикоснуться своими губами к моим. — Вообще-то, да.       Я отстраняюсь, поджимаю губы и саркастически наклоняю голову:       — Ты такой скромный.       — Это одно из многих моих привлекательных качеств, — кивает он, широко улыбаясь мне.       Я качаю головой, когда он хлопает себя по груди. Он переплетает мои пальцы со своими и ведет меня мимо кухни, поворачивая по коридору к своей спальне, от которой я держалась подальше с тех пор, как приехала сюда.       — Как прошел твой вечер? — Спрашивает он, оглядываясь через плечо, чтобы посмотреть, как тихо я следую за ним. — Я думал ты будешь спать, когда я вернусь домой.       Я смотрю ему в спину, размышляя над этим вопросом. Знаю, это кажется мелким и обыденным, но этот простой вопрос заставляет меня трепетать. Энди никогда не спрашивал меня о том, увидимся мы или нет, ни разу при нашей встрече не задавал вопросов о моем дне. И этот, казалось, безобидный для большинства людей вопрос имеет для меня слишком сентиментальный смысл.       Ему не все равно, раз он спрашивает.       — Все было в порядке, но странно находится здесь одной. Я не могла уснуть, — просто отвечаю я, следуя за ним в спальню, когда он отпускает мою руку и подходит к своему гардеробу.       Он оглядывается через плечо, роясь в какой-то одежде, и я слышу улыбку в его голосе:       — Скучала по мне, милая?       Я прикусываю губу, играя пальцами, и опускаю взгляд в землю.       — Немного, — признаюсь я.       Это преуменьшение века.       Я все еще не уверена, как вести себя с Гарри, но привыкания к этой новой реальности между нами достаточно, чтобы у меня закружилась голова. Это неизведанная территория, на которую мы с ним до этого не ступали.       Последние три месяца были наполнены попытками держаться от него подальше, мое сердце было разбито, когда он просто выпал из моей жизни, и возвращение к тем нашим странным отношениям, когда мы просто существовали в подвешенном состоянии, не будучи ни любовниками, ни друзьями, но все равно испытывая напряженные и интимные моменты, которые я не могу выразить словами.       А теперь я зациклена на том, что должна делать, как себя вести и как ориентироваться в этом.       Он кажется таким другим, как будто между нами рухнула стена, и он уже не тот таинственный незнакомец, который все время пытался заманить меня в свою постель, который дразнил меня на манящей ниточке.       Даже когда я познакомилась с ним три года назад, все было совсем не так, как сейчас. Та ночь с ним была основана только на сексуальном влечении, в основном с его стороны, ведь я даже не знала, что делать.       Но теперь мы с ним переходим в «серую зону», где это не просто физическая близость, не бессмысленность, это не похоже на игру или на то, что он выслеживает меня, как хищник.       Я больше не чувствую себя маленькой испуганной мышкой, за которой гонится большой злой кот. теперь он как будто поймал меня и приручил как свое домашнее животное.       Гарри подходит, теперь уже без рубашки, которую он бросил на пол.       Он поднимает руки, чтобы заправить мои волосы за уши, кладет ладони мне на лицо и наклоняется, чтобы ткнуться своим носом в мой.       — Думал о тебе весь день, — бормочет он, и мне кажется, что я могу растаять прям на полу.       Я ничего не отвечаю, просто не могу. Эти признания Гарри настолько новы для меня, что я ничего не могу поделать с тем, что каждый раз, когда он их произносит, у меня отнимается язык.       Его теплое дыхание щекочет мои губы, в то время как большие пальцы поглаживают мои щеки:       — Мне нравится, что ты здесь, — тихо произносит он, и мое дыхание становится поверхностным, а глаза закрываются, когда его губы накрывают мои. — Что я могу поцеловать тебя прямо сейчас, — выдыхает он, прижимая свои губы к моим всего на секунду, прежде чем продолжить шептать. — Это мое новое любимое занятие.       Я снова чувствую себя парализованной из-за него. У меня почти получилось справляться с его поддразниванием или грубостями, его непристойными речами или двусмысленными намеками, но по сравнению с этим все кажется совсем безобидным. В его голосе столько нежности, что я не знаю, как справиться.       Он целует меня медленно, наслаждаясь тем, как его пухлые губы прижимаются к моим собственным, как будто он пытается сказать мне что-то своими губами, что я пока не могу разобрать, но я чувствую эмоции, которые скрываются за этим.       Гарри отрывает свои губы, прижимаясь лбом к моему, и я слишком погружена в свои мысли, чтобы даже открыть глаза:       — Уже за полночь, устала?       Я мягко качаю головой, наслаждаясь ощущением его кожи, касающейся моей, и по мне пробегает почти спокойная волна в такт прикосновениям подушечек его больших пальцев к моим щекам.       Я даже не чувствую боли на своем лице, когда он прикасается ко мне.       Никогда в жизни я бы не подумала, что мужчина, который затащил меня в ту туалетную кабинку, будет стоять передо мной три года спустя в образе этого нежного создания.       Трудно поверить, что прошлая ночь прошла так драматично: от ощущения, что я попала в ад, до ощущения, что я поднялась на небеса.       — Мне нужно в душ, — говорит он, делая паузу, словно подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.       Я резко втягиваю воздух, и Гарри уже чувствует мое волнение и дурные предчувствия.       — Просто хочу побыть рядом с тобой, — объясняет он, проводя руками по моему лицу. — Я не трону тебя и не попытаюсь ничего сделать, пока ты сама не попросишь.       Повисает долгая пауза, пока мое сердце бешено колотиться в груди, а нервы поджигают спички в животе.       — Ладно.       Кажется, между мной и Гарри существует неоспоримое притяжение, как будто между нами нарастает напряжение, которое постепенно приближается к точке кипения с того дня, как он открыл свою дверь три месяца назад.       Я слишком напугана, чтобы решиться на это, из-за масштаба взрыва, который может произойти между нами, это только сделает ситуацию еще более катастрофической, как будто кто-то сбросит на нас атомную бомбу.       — Просто расслабься, — успокаивает он меня, целуя в кончик носа, и откидывается назад, беря меня за руки.       Я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, и в его бледно-зеленых глазах снова появляется нежность, которую я замечаю лишь мельком, как будто кто-то отодвинул занавеску.       — Я хочу, чтобы тебе было комфортно рядом со мной. Не хочу, чтобы ты продолжала нервничать в моем присутствии, — признается он, и для человека, который все время кажется таким беспечным и бессердечным, он прямо сейчас калечит меня своими словами.       Он начинает вести меня в ванную, а я подозрительно разглядываю его:       — Кто ты такой и что ты сделал с Гарри? Что с тобой случилось?       — Ты случилась, я уже говорил… Просто рядом с тобой я становлюсь другим, — он пожимает плечами.       Часть меня надеется, что я поскользнусь и разобьюсь об пол в ванной, потому что с его поведением в данный момент почти невозможно справиться. Мое сердце вот-вот разорвется в груди.       Мне нравится этот Гарри. Мне нравятся все его стороны, кроме отстраненной, которая умудряется разбивать мне сердце. Но эта, несомненно, моя любимая. Я как будто наблюдаю за той его частью, которую больше никто не увидит.       Я стою в ванной перед раковиной, сложив руки перед собой, и переминаюсь с ноги на ногу, пока он закрывает дверь, и поднимаю глаза, чтобы мельком увидеть свое отражение в зеркале.       Мои плечи опускаются, а желудок сжимается. Я впервые смотрю на себя после произошедшего. Мне удавалось весь день избегать зеркал, а по пути в квартиру Гарри я надела самые большие солнцезащитные очки, которым позавидовал бы сам Элтон Джон.       Я выгляжу ужасно. У меня мешки под глазами от слез и недосыпа. А синяки по всему лицу приобрели пурпурные и желтые оттенки.       Основной удар пришелся на правую сторону моего лица, и моя челюсть все еще слегка припухла, окрасившись темно-фиолетовым синяком. Единственное, что выглядит получше — небольшой порез на губе, который слегка затянулся.       Я печально хмурюсь в зеркало. Не могу поверить, что Энди сделал это. Человек, которому я доверяла два года. Те руки, которые покупали мне цветы и играли с моими волосами, сотворили это с моим лицом.       Я все еще думаю, что мне с ним делать, стоит ли мне идти в полицию или просто оставить все как есть и молиться, чтобы он больше не приближался ко мне.       Гарри подходит ко мне сзади и обнимает за талию, кладет подбородок мне на плечо и смотрит на мое отражение.       Нахмурив брови, он наблюдает за моей реакцией, пока я подношу руку к отметинам на лице, хмурясь еще сильнее и опуская взгляд в пол.       Парень утыкается носом в мою щеку, успокаивающе поглаживая по талии.       — Они пройдут, милая, постарайся не думать об этом.       — Я и не знала, что так ужасно выгляжу, — я прикусываю губу, борясь с эмоциями, подступающими к горлу.       Гарри успокаивает меня, притягивая к своей груди. Его руки скользят вверх и вниз по моей талии, он осыпает поцелуями мою щеку, словно пытается зацеловать синяки.       — Это не так. Я и представить не мог, что кто-то может даже синяки сделать красивыми.       Я сжимаю губы, чтобы скрыть их дрожь. Никогда еще столько эмоций не переполняло меня одновременно. Все это острое опустошение от того, что я увидела последствия того, что со мной случилось, но все, что я могу чувствовать, — это Гарри.       У меня никогда не было такого, чтобы кто-то заставлял меня чувствовать себя так.       Гарри поднимает руку, чтобы перекинуть мои волосы через плечо и проводит пальцами по моей шее:       — Посмотри, Эбби.       Я поднимаю глаза к зеркалу, видя, что оно уже начинает запотевать от воды, но наблюдаю, как Гарри проводит пальцем по засосу, который остался после прошлой ночи, когда он искусывал мою шею на кухонном столе.       — Это единственные синяки, который я тебе когда-либо поставлю, это я тебе обещаю.       Все, я больше не могу этого выносить.       Я не желаю больше ждать, пока превращусь в большую лужу перед этим мужчиной, поэтому, прежде чем потерять всю храбрость, я подавляю нервозность в своем животе и поворачиваюсь к нему лицом, обвиваю руками его шею и прижимаюсь губами к его губам, как будто от этого зависит моя жизнь, изливая каждую каплю эмоций и привязанности к нему, которая переполняет меня изнутри.