stall

      Последний час мы молча лежали на диване, я прятала лицо на гурди Гарри, а он гладил меня по волосам.       Я была не в состоянии остановить миллион вопросов, вертевшихся у меня в голове, но мне было так приятно просто находиться с ним рядом.       Часть меня боится, что он будет избегать ответов на все вопросы, другая боится, что он правда ответит на них и окажется, что мне было бы лучше не знать этого.       Я борюсь со своими чувствами по поводу Энди. Мне никогда не хотелось, чтобы с ним случилось что-то подобное, но чем ощутимее становятся синяки на моем лице, тем больше это напоминает мне о том, что именно он сделал со мной, тем труднее мне становится сопереживать ему.       Никогда не соглашусь с тем, что сделал Гарри, но это не значит, что я не могу попытаться это понять.       Просто я не хочу знать подробности.       Я продолжаю прокручивать в голове слова Гарри о том, что он боится потерять меня, если я увижу, кто он на самом деле.       Не могу не задаться вопросом, может быть, я как раз и видела, кто он на самом деле, а он — нет.       Точно так же, как в океанариуме, когда он делал снимки, чтобы показать мне, какой он видит меня. Может быть, он видит меня настоящую, которую я не вижу.       Из всех наших различий, возможно, это единственное, что у нас есть общего.       Знаю, что так не может продолжаться вечно. Знаю, что мне нужно стиснуть зубы и хотя бы задать ему несколько вопросов, которые съедают меня заживо.       Я продолжаю думать обо всем, что он для меня сделал. Его помощь в продвижении моей карьеры в фотоиндустрии, его безумная идея устроить меня на работу в приют для животных, то что он заменил мою камеру.       Я отказываюсь верить, что он какой-то бессердечный монстр. Он показал, что в нем больше доброты, чем в ком-то вроде Энди, который клялся в том, что он хороший человек, а потом как раз оказался монстром.       Мне очень интересно, что же случилось с Гарри, что вызвало в нем такой гнев и жестокость. Я пришла к выводу, что что-то создало это в нем, потому что он просто не мог таким родиться. Никто, обладающий такой способностью быть таким нежным и добрым, не становится злодеем, если его к этому не принуждают.       Однако, если я когда-нибудь и узнаю, что этому причина, то это произойдет не скоро, если вообще произойдет.       Я хочу попытаться показать Гарри, что необязательно причинять кому-то боль, чтобы доказать свою точку зрения.       Это звучит глупо, но я чувствую, что мы показываем друг другу, чего нам обоим не хватает.       Я проявляю в нем сочувствие и доброту, с которыми он борется, а он проявляет во мне уверенность и напористость, которую я отрицаю.       А еще у меня в животе бурлит от беспокойства. Откуда он знает Дэвида? Я боюсь, что Энди расскажет отцу, что это был Гарри. Хотя Дэвид не поверит ни единому слову сына после всего, что произошло. Я буду шокирована, если он и вовсе не отречется от него.       Если Дэвид когда-нибудь узнает, что это сделал Гарри, это будет ужасно. У него слишком много влиятельных связей, и я видела, как он использовал их, чтобы решать свои юридические проблемы.       Он не остановился бы, пока не уничтожил бы Гарри финансово и юридически. Он превратил бы его жизнь в ад, и я бы никогда не смогла этого вынести.       — Откуда ты знаешь Дэвида? — Осторожно спрашиваю я, проводя пальцем по обнаженной теплой коже на спине Гарри.       Парень глубоко вздыхает, делая паузу, как будто размышляет, прежде чем заговорить:       — Он был лучшим другом моего отца.       Я чуть не свалилась с дивана от того, что он сказал. Он не только ответил мне, но и впервые упомянул о своей семье, хотя до этого никогда не говорил об этом. Я уже начала думать, что он вылупился из какого-то волшебного яйца.       — Был? Они больше не общаются? — Я стараюсь тщательно подбирать вопросы, чтобы он снова не закрылся, и продолжаю водить пальцами по его спине, надеясь успокоить его.       Гарри целует меня в макушку, и я нахожу еще более странным, что он выглядит таким расслабленным, хотя говорит о чем-то личном.       — Было бы жутковато, если бы они все еще общались. Мой отец умер четырнадцать лет назад.       Моя рука замирает на его спине, когда я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх, печально нахмурившись.       — О, Гарри, мне так жаль, я соболезную.       Гарри пожимает плечами с бесстрастным видом:       — Не стоит, мне не жаль.       Я смотрю на него в замешательстве. Неужели он так не любил своего отца?       Знаю, что пока лучше не настаивать на этой теме, поэтому задаю другой вопрос.       — Твой отец был австралийцем? Или Дэвид познакомился с ним заграницей? Просто я не знаю, знаешь ли ты или нет, — я наклоняюсь к нему, словно рассказываю ценный секрет. — Ты британец.       Надеюсь, что мое дурацкое чувство юмора, возможно, поможет вытянуть из него еще какие-нибудь ответы.       Гарри улыбается мне, но эта улыбка говорит о том, что он считает меня дурой, и это правда, так то я не возражаю.       — Я и понятия не имел, почему ты не сказала мне раньше? — Подыгрывает он, пытаясь выглядеть шокированным.       Я пожимаю плечами, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку:       — У меня не хватало духу сказать тебе это.       — Теперь мне придется начать пить чай, посмотри, что ты наделала, — улыбается он, и я не могу удержаться от того, чтобы не дотронуться до ямочки на его щеке. Его глаза загораются от этого маленького глупого поступка, и он быстро поворачивается, чтобы запечатлеть поцелуй на моем пальце, прежде чем я успеваю его отдернуть.       — И вообще-то, мой отец был австралийцем. Они с Дэвидом много лет назад жили в Англии, работали вместе, прежде чем мой отец встретил там мою мать. Дэвид вернулся в Австралию, когда мне было 10 лет, а мой отец остался, и с тех пор мы не виделись, — объясняет он бесстрастным тоном, как будто у него нет абсолютно никаких эмоций по этому поводу.       Я как можно тщательнее усваиваю информацию, пытаясь хоть как-то заглянуть в ускользающее прошлое Гарри.       Как же тогда Гарри оказался здесь, в Австралии? Зачем он приехал сюда, если оба его родителя остались в Англии? Он переехал сюда со своей матерью? У него еще такой сильный акцент, что я почти уверена, что он переехал сюда будучи уже взрослым человеком.       — Почему тебе не нравится Дэвид? — Спрашиваю я и затем задерживаю дыхание, надеясь, что не захожу слишком далеко.       Это единственный раз, когда я вижу какую-либо эмоциональную реакцию Гарри на эту тему с тех пор, как мы начали разговаривать, и она еле уловимая, но я научилась замечать эти нюансы.       Его челюсть напрягается, а рука обнимает меня, но он пытает расслабить ее как можно быстрее, хотя я успеваю заметить.       — Он просто ужасный человек, Эбби. Таким же и был мой отец. Наверное, поэтому они так хорошо ладили.       Я понимающе киваю, решив оставить все как есть. Знаю, что он склонен замыкаться в себе, когда его переполняют эмоции, поэтому я могу отложить остальные свои вопросы на другой раз. По крайней мере, он действительно ответил на те несколько, что я задала.       Не могу сказать, что не согласна с Гарри насчет Дэвида. Я никогда не считала его приятным человеком, и мне показалось, что Энди боготворил все, что он делал, и усердно работал, чтобы быть похожим на него.       Я очень надеюсь, что Дэвид не обращается с Маргарет так, как его сын со мной…              Гарри облизывает губы, оглядывая мое лицо и проводит пальцами по моим волосам, чтобы перекинуть их через плечо.       — Могу я теперь задать тебе вопрос?       — Давай, — соглашаюсь я, кладу руку ему на грудь и ловлю себя на том, что мне хочется улыбнуться, когда я чувствую, как ровно бьется его сердце под моей ладонью.       — Почему ты не сказала мне, что ушла от Энди? — Он хмурится, словно в замешательстве. — По телефону ты сказала, что вы не были вместе уже месяц, и ты скрывала это от меня.       Теперь моя очередь напрягаться. Не знаю почему, но я понятия не имею, что сказать. У меня, должно быть, такое выражение лица, как у ребенка, которого только что поймали на краже печенья.       — Эм, — я сглатываю. — Не знаю.       — Знаешь, — говорит он, не соглашаясь с таким ответом и бросает на меня взгляд, показывающий, что он на это не купился. — Скажи мне правду, почему ты скрывала это от меня?       Я прикусываю губу, пытаясь придумать, что сказать. Никогда по-настоящему я не говорила Гарри, насколько глубокими были мои чувства к нему, как давно это началось, что я на самом деле испытываю к нему и как сильно это повлияло на мое решение.       — Я просто… — Я делаю паузу, чтобы тщательно подобрать слова. — Думаю, мне было страшно.       — Ты боялась меня? — Лицо Гарри вытянулось.       Я быстро качаю головой, опуская взгляд на его грудь:       — Нет, не тебя. Я больше боялась себя и того, что чувствовала.       — И что же ты чувствовала? — Он прижимается еще сильнее, проводя рукой по моему плечу и ниже.       — Я была в замешательстве, — отвечаю я неопределенно. Такое случается нечасто, но в очередной раз именно я даю уклончивые ответы. Я просто не знаю, как точно описать то, что я чувствовала, особенно когда это связано с ним и тем, как он повлиял на мою жизнь с тех пор, как ворвался в нее.       — От чего? — Настаивает он, наклоняясь ко мне, чтобы привлечь мое внимание, но я все еще не могу на него посмотреть.       Я собираю всю свою храбрость, решаю быть честной и надеюсь, что все обернется к лучшему.       — От того, что чувствовала к тебе, — коротко отвечаю я, чувствуя, как у меня внутри все сжимается.       Гарри опускает руку мне на бедро и ободряюще сжимает его:       — И что именно ты чувствовала ко мне?       Я боюсь, что если скажу вслух, что на самом деле чувствовала, это только укрепит мои чувства к нему. А еще я не знаю, как справиться с его отрицательной реакцией на это.       Я ощущаю, что отпугну его этим.       После всего, что произошло за последнюю пару дней, и урагана, который полностью изменил мою жизнь до неузнаваемости, я думаю, что с таким же успехом могу просто броситься в неизвестность и молиться, чтобы он остался рядом и поймал меня.       Я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с духом, и пытаюсь выдавить из себя слова, пока они полностью не застряли у меня в горле.       — Ты чертовски часто меня раздражаешь… — тихо начинаю я, обводя взглядом узоры татуировок на его груди, а Гарри тихо смеется над моим выбором слов. — Ты смущаешь меня больше, чем кто-либо другой, кого я когда-либо встречала, и пугаешь до такой степени, что я даже не могу ясно мыслить… Я забываю, как дышать каждый раз, когда ты просто смотришь на меня, и половину времени я забываю, как разговаривать… Ты один из самых высокомерных и загадочных людей, которых я знаю, и зачастую я думаю, что ты совершенно ненормальный, — Гарри молчит, просто ждет, когда я продолжу. Я делаю еще один глубокий вдох, и мои брови сходятся на переносице, когда я концентрируюсь на том, как точно сформулировать то, что этот мужчина делает со мной. — С того момента, как я встретила тебя, ты заставил меня задуматься о той части меня, о существовании которой я не знала. Как будто ты показал мне мир внутри меня, частью которого я так хотела стать, но не думала, что смогу. Ты поразил меня и очаровал, и с тех пор я не могла выбросить тебя из головы и думала только о тебе, — признаюсь я, чувствуя все большее беспокойство по мере продолжения. — С самого начала я говорила себе, что мне нужно держаться от тебя подальше, потому что то, какой живой я себя чувствовала с тобой, пугало меня. Но чем больше времени проходило, тем больше я понимала, что просто не могу. Это все равно что гореть в огне и тонуть одновременно. Я поняла, что, как бы сильно ни старалась убедить себя в обратном… Ты был нужен мне, и не имело значения, было это взаимно или нет, потому что это не изменило бы того факта, что я стала полной дурой из-за тебя, сошла с ума с той минуты, как ты поцеловал меня. И если именно это называется безумством, то я больше никогда не хочу чувствовать себя нормальной.       Я задерживаю дыхание, желая забиться под диван от того, насколько уязвимой я себя чувствую. Но вот, теперь все раскрыто. Он все знает, и пути назад нет.       Надеюсь, что это ничего не испортит. Но иногда просто нужно сказать правду, даже если голос дрожит.       И это была моя правда.