stall

      Надеюсь, в один прекрасный день Гарри не оставит меня без слов, но сегодня не тот день.       Я бы хотела показать ему, как сильно меня это волнует, что делают со мной его слова, но у меня словно отключается мозг, застенчивость подрывает всю уверенность в себе.       По какой-то причине это, кажется, только подбадривает его. Как будто он пытается вытянуть из меня любую реакцию.       Но сейчас я не на том этапе, я все еще не в себе от всего, что он говорит, и от этого взгляда в его глазах.       Это все равно что смотреть прямо на товарный поезд и ждать, что он вот-вот тебя собьет.       Гарри быстро целует меня в губы, прежде чем отстраняется от меня, встает с кровати и протягивает мне руку.       — Иди ко мне. Сейчас, — приказывает он, от его голоса по спине пробегают мурашки. Он грубый и властный, но ему все равно удается сохранить нежный и заботливый тон.       Я сглатываю, оглядывая его, стоящего передо мной в одних только черных джинсах, которые не дают мне покоя тем, как они облегают его бедра.       Медленно приподнимаясь, я подползаю к краю кровати, и он протягивает руку, чтобы помочь мне встать.       Его темные глаза окидывают взглядом мое тело, его грудь приподнимается от томного дыхания, но я не могу не заметить трепетного блеска в его глазах.       Гарри никогда не заставляет меня чувствовать неуверенность из-за своего тела, хотя моя застенчивость и недостаток опыта берут вверх, но у меня есть предчувствие, что он позаботится о том, чтобы я многое испытала.       Парень садится на край кровати и берет меня за руки, заставляя встать перед ним, при этом не сводя с меня взгляда.       Я чувствую себя на пределе. Мой разум переполнен домыслами о том, что он собирается делать дальше, но я не имею ни малейшего представления.       Не имеет значения, насколько комфортно я себя чувствую рядом с Гарри, он всегда будет заставлять меня нервничать в ожидании того, что он планирует или о чем думает, потому что это непредсказуемо.       Он тянет мне руки, чтобы я оказалась между его раздвинутых ног, опускает их, как только я оказываюсь там, и кладет ладони мне на бедра.       Я пытаюсь контролировать свое дыхание, но тревога заставляет мою грудь быстро подниматься и опускаться, и парень проводит руками вверх и вниз по моей талии, чтобы успокоить меня.       — Я пока не могу делать с тобой все, что хочу, — говорит он, внимательно разглядывая мое лицо. — Потому что сейчас дело не во мне.       — Что ты имеешь в виду? — Тихо спрашиваю я, с трудом выговаривая слова.       Гарри облизывает губы, опускает руки к моим трусикам и, подцепив их пальцем с одной стороны, тянет их вниз, наклоняясь вперед и покрывая мою кожу горячими поцелуями.       — Я всегда был эгоистом, всегда занимался сексом, и мне было насрать, с кем и чего они хотят, я всегда думал только о себе, — объясняет он, касаясь моей кожи и подцепляя второй рукой другую сторону трусиков. — Пока не встретил тебя, — продолжает он. Его слова звучат хорошо продуманно, но в то же время он полностью поглощен прикосновением своих губ ко мне.       Я задерживаю дыхание, когда чувствую, как ткань сползает с моих ног, а его руки скользят к обнаженной коже моей задницы, и он сжимает ее, поглаживая, и продолжая оставлять дорожку поцелуев.       — Мне не хочется быть эгоистом по отношению к тебе, — тихо бормочет он. Его горячее дыхание обдувает мой живот, когда он поднимается поцелуями выше.       Я пытаюсь обращать внимание на то, что он говорит, но, если он хочет, чтобы я его понимала, ему лучше не делать такие вещи, потому что я едва могу ясно мыслить.       — Но когда я, наконец, заполучу тебя так, как хочу, уверен, что никогда больше не захочу ничего другого, — его влажные поцелуи прекращаются и он проводит скользким языком по моей коже, отчего по ней пробегают мурашки, а дыхание учащается, и я уже чувствую слабость.       Он еще раз сжимает мою задницу, проводя губами выше, прежде чем поднять руки и расстегнуть застежку моего лифчика в мгновение ока, как какой-то гребаный волшебник.       Его место в Хогвартсе, судя по пальцам.       Фраза Хагрида тут же проносится у меня в голове.       Ты волшебник, Гарри!       Я фыркаю и прикрываю рот рукой, давясь от смеха и видя, как Гарри запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня с приподнятой бровью.       Какая же я дура.       — Что смешного?       Я убираю руку ото рта, пряча улыбку и пытаясь выглядеть серьезной, прочищая горло:       — Ээ, нет, ничего такого, просто щекотно.       Он смотрит на меня, приоткрыв рот, прежде чем его губы сами расплываются в улыбке:       — Ты реально странная.       Я пожимаю плечами, ощущая, как горят щеки:       — Ничего не могу с собой поделать.       — И хорошо, это одна из тех черт, которые мне всегда нравились в тебе. Я тоже странный, — он усмехается, прижимаясь к моей коже, как будто забавляясь собственной шуткой, звучащей у него в голове. — Моя странная маленькая мышка.       Я опускаю взгляд, чтобы понаблюдать за ним, и провожу пальцами по его волосам, но когда он переводит взгляд на меня, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не издать резкий вдох при виде внезапно вспыхнувшего в его глазах голодного взгляда.       — Итак, на чем я остановился? — Мычит он, поднимаясь выше, чтобы запечатлеть поцелуй в ложбинке между моих грудей, прежде чем схватить расстегнутый лифчик зубами между чашечками и потянуть его на себя, пока он не соскользнул с моих рук.       Он стаскивает его и откидывает, одаривая меня дерзкой ухмылкой с ямочками на щеках, когда мы слышим, как ткань падает между нами на пол.       Блять.       Его глаза из-под прикрытых век скользят от моего лица вниз по телу так медленно, что по коже пробегают мурашки. Я почти чувствую, как он прожигает меня взглядом, когда он прикусывает нижнюю губу, продолжая ухмыляться, качает головой и снова смотрит мне в лицо:       — Если бы ты только знала, что ты сделала со мной, милая.       Взаимно, Гарри, но только вряд ли я довожу тебя до остановки сердца, как ты меня.       Парень держит меня за бедра и поворачивает, пока я не оказываюсь к нему спиной, подтягивает меня к себе и сажает к себе на колени. Его твердая грудь прижимается к моей обнаженной спине, и прикосновение нашей кожи кажется наэлектризованным.       По позвоночнику пробегают мурашки, когда его теплые руки скользят по моим бедрам, опускаясь ниже и раздвигая ноги, пока сам кладет подбородок мне на плечо, прижимаясь щекой к моей.       Он проводит руками выше, дразняще приближаясь к моей промежности, прежде чем продолжить движение вверх к животу, ненадолго останавливаясь, чтобы помассировать мои груди и взять их в ладони. Одной рукой он берет мои ладони в свои и поднимает вверх, пока они не оборачиваются вокруг его шеи сзади меня.       — Держи их там, не двигайся, — приказывает он, и его бархатистый густой голос звучит так, словно тает у него во рту.       Я подчиняюсь, хотя двигаться и не собиралась, потому что, кажется, если я отпущу его, то упаду лицом прямо на пол.       Он начинает покрывать поцелуями мою щеку, опуская свои влажные губы к моей шее, в то время как его руки скользят вниз по моим плечами, двигаясь так же медленно:       — Я думал о тебе каждый божий день с тех пор, как встретил тебя в первый раз.       Я пытаюсь слушать его, но напряжение, которое он вызвал у меня между ног, отдается у меня в ушах, а его руки, исследующие мою кожу, перекрикивают любые слова.       Он хрипло смеется, уткнувшись мне в шею, и качает головой, прежде чем продолжить свои мучительные поцелуи и покусывания в перерывах между тихими хриплыми признаниями:       — Всегда думал, что это я пытаюсь поймать тебя. Был таким самонадеянным, что понятия не имел, что это ты поймала меня.       Он прижимается губами к моему уху, его горячее дыхание заставляет меня дрожать, а его ладони продолжают исследовать мое тело, и он проводит своими короткими ногтями от внутренней стороны моих коленей до верхней части бедер, отчего я совсем задыхаюсь.       — У меня не получалось найти никого, кто был бы хотя бы немножко похож на тебя, и поверь мне — я пытался. Никто с тобой не сравнится, — бормочет он. Его голос становится таким низким, что у меня внутри все переворачивается.       Пальцы одной его руки скользят выше, пока не начинают медленно, мучительно гладить мою промежность, в то время как другая рука снова скользит по моему животу, и он утыкается лицом мне в шею, издавая низкий стон.       Я ничего не могу сделать, кроме как задержать дыхание. Мои глаза закрываются, а голова откидывается назад.       — Черт, ты вся мокрая, — выдыхает он, двигая бедрами сзади меня, и я чувствую, как твердая выпуклость в его штанах прижимается ко мне.       Он продолжает поглаживать пальцами мою промежность медленными движениями, намеренно избегая тех мест, где они сейчас действительно нужны, и я чувствую, как его грудь все быстрее поднимается и опускается у меня за спиной.       — Я думал, что это я разрушил тебя в ту первую ночь, которую ты провела со мной, а оказалось, что это ты разрушила меня, — бормочет он мне в лицо, покусывая кожу на моей шее, и я начинаю двигать бедрами навстречу его руке.       Даже не знаю, обращается ли он ко мне в этот момент, звучит так, будто он просто излагает свои мысли вслух самому себе, ведь я слишком взвинчена, чтобы вникнуть.       — Это ноющее чувство, которое ты ощущаешь прямо здесь — вот что я испытываю к тебе с тех пор, как увидел тебя. Но у меня это во всем теле, — пальцы Гарри, наконец, скользят вверх и останавливаются на том месте, которое пульсировало с тех пор, как он прижал меня к кровати, в то время как другая ладонь скользит вверх и нежно обхватывает мое горло.       Он начинает водить пальцами по моему клитору в том же ритме, прижимаясь бедрами и прикладывая губы к моему уху.       — Чувствуешь это? — Шепчет он мне на ухо, сильнее надавливая пальцем и ускоряя свои движение. — Тепло разливается по телу, тебе становится трудно дышать, грудь сжимается, а сердце бьется быстрее, в животе что-то бурлит, а по спине пробегает дрожь?       Не знаю, как мне вообще удается произнести «да», затаив дыхание, когда я бездумно прижимаюсь к нему бедрами с открытым ртом, но каким-то чудом это получается.       — Такие невероятные ощущения, ты хочешь, чтобы это никогда не кончалось? — Продолжает он, прикусывая мочку моего уха и крепче сжимая мое горло, не настолько сильно, чтобы помешать моему дыханию, но достаточно, чтобы вырвать у меня пронзительный стон.       Я сглатываю, выдыхая очередное «да».       — Вот что я чувствую рядом с тобой. Когда ты смотришь на меня, целуешь, улыбаешься мне. Я чувствую все это до мозга костей.       Мои ноги начинают дрожать, когда я извиваюсь на месте, не в силах устоять из-за огня, разгорающегося внутри меня. От всех его действий и слов у меня кружится голова.       Я скулю, как только Гарри останавливает свою руку, запечатлевая поцелуй на моей щеке, и заставляет нас выпрямиться, обняв меня за живот. Его рука все еще лежит на моей шее, прежде чем он отодвигается и с рычанием практически бросает меня на кровать.       Я даже не успеваю осознать, что падаю на простыни, как он хватает меня за лодыжки и сильнее прижимает к кровати, забираясь на нее и раздвигая мои ноги.       Мои глаза широко раскрыты, а грудь вздымается, пока я смотрю на него. Он облизывает губы, глядя на меня исподлобья и пробираясь между моих ног с тем хищным видом, который я так хорошо знаю.       Его глаза хищны, растрепанные волосы рассыпаны прядями, падающими на лоб, а глубокий насмешливый голос эхом разносится вокруг меня:       — Пока не кончай, детка. Я еще не закончил показывать тебе, что я чувствую. Для этого мне нужно попробовать тебя на вкус.       Мои пальцы вцепляются в простыни, губы приоткрываются, но я не могу издать ни звука. Единственное, что я слышу, — это свое тяжелое дыхание и стук сердца, отдающийся в ушах.       Он одаривает меня последней медленной ухмылкой с ямочками на щеках, просовывая руки мне под бедра и устраиваясь у меня между ног, но все, что я могу сделать, это запрокинуть голову и издать сдавленный стон, когда он прижимается губами к моей промежности.       Его теплый язык скользит по моему клитору, а пальцы впиваются в кожу, в то время как он издает глубокий стон, который вырывается из него и вибрирует по моей коже, а я скулю от этого ощущения.       Язык начинает описывать круги и выводить искусные узоры, моя спина выгибается, пока я выдыхаю неистовые стоны, которые не могу контролировать, изо всех сил вцепляясь в простыни.       Его движения становятся все более непристойными и настойчивыми, как будто он поглощает долгожданный прием пищи, и я чувствую, как каждая мышца в моем теле сжимается, а в животе все напрягается так сильно, что хочется закричать.       Гортанные стоны и рычание, вырывающиеся из него, пока он наслаждается каждой реакцией, которую от меня получает, переполняют все мои чувства. Я чуть не плачу от напряжения внутри себя.       Он скользит одной рукой по моему животу, в то время как другая двигается вниз, и он начинает дразнить безымянным и средним пальцами мой влажный вход, прежде чем медленно ввести их внутрь, и я вскрикиваю.       Слишком много ощущений возникает одновременно, и все это в сочетании с тем, как умело он ласкает и посасывает мой клитор, в то время как его пальцы сжимаются внутри меня, чтобы попасть в то место, от которого у меня затуманивается зрение, заставляет провалиться в туннель, в котором я никогда раньше не была.       Он приоткрывает рот, не сводя с меня своих темных глаз, и ускоряет движение пальцев, намеренно задевая ту часть, которая вызывает такое сильное давление, что я начинаю паниковать.       — Если бы мне сказали выбрать одно блюдо, которое я бы ел до конца жизни, я бы выбрал тебя, — хрипит он, и его дыхание обдает мою чувствительную кожу.       Я не знаю, что это за чувство, и у меня уже были оргазмы, искажающие реальность, которые Гарри дарил мне два раза, но ничего подобного прежде я не ощущала. Это непривычно. Я смотрю на него, нахмурив брови, и мое лицо искажено тревогой и удовольствием одновременно.       — Гарри, — выдыхаю я, — Что… что такое, я не знаю, что такое… о, блять, — я зажмуриваю глаза, потому что внутри меня нарастает удовольствие, и огладываюсь на него в поисках какой-нибудь помощи.       Он еще сильнее прижимает руку к моему животу, ускоряя движение своих пальцев и наблюдая за выражением моего лица.       — Не волнуйся, детка, просто наслаждайся, все хорошо, ты в порядке, — мурлычет он, подбадривая меня, и опускает взгляд, чтобы посмотреть, как его пальцы проникают в меня, прикусывая губу.       Все, что я слышу, — это звук, с которым он заставляет мою душу покинуть тело своими пальцами, смешанный с моими бессмысленными криками и стонами, наполняющими комнату.       — Не могу дождаться, когда мой член окажется на месте пальцев. Тебе будет чертовски приятно, — стонет он, продолжая наблюдать за тем, что делает, и эти слова буквально срывают чеку с гранаты, которая, кажется, застряла у меня в животе, и она взрывается в моих мышцах, отчего я сжимаюсь, начиная дрожать.       Мое тело словно сжимается в судорогах, и я больше не могу с этим бороться, в то время как грудь Гарри вздымается, а его лицо искажается от удовольствия, пока он наблюдает за мной и приговаривает:       — Это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел. Будь хорошей девочкой и кончи для меня.       — Гарри! Боже мой… Ах! — Я запрокидываю голову, сжимая простыни и выгибаясь другой на кровати, и крики, которые, могу поклясться, звучат так, словно я испытываю мучительную боль, разрывают мое горло, пока оно не начинает першить.       Гарри не прекращает ритмично двигать пальцами, прижимая меня к кровати своей рукой, и тихо ругается, пока я испытываю совершенно новые ощущения во всем теле.       Эйфория, которая разливается во мне, словно молнии, пронзает каждую клеточку моего тела, когда я чувствую, как давление разливается у меня между ног, и я даже не могу сказать, продолжаю ли я кричать, стонать или вообще издаю какие-то звуки или нет. Все, что я слышу, это звон в ушах.       Даже не помню, когда Гарри убрал свою руку. Честно говоря, я даже не понимаю, как меня зовут прямо сейчас.       Каждая клеточка моего тела словно налилась цементом, и я безвольно падаю на кровать. Моя грудь тяжело вздымается, пока я пытаюсь вдохнуть как можно больше кислорода.       Я никогда не испытывала такого удовольствия, которое причиняло бы боль. Это единственный способ описать все это.       Гарри вытаскивает свои пальцы, подползает ко мне и нависает сверху. Я могу только смотреть на него из-под опущенных ресниц, продолжая переводить дыхание, а он наклоняется, чтобы запечатлеть долгий чувственный поцелуй на моих губах, касаясь своим языком моего, и я, кажется, даже чувствую свой вкус на его губах.       Он что-то шепчет, его голос звучит нежно, но я все еще слышу в нем разочарование и похоть от того, что только что произошло.       — То, что ты чувствуешь прямо сейчас, это блаженство. Как будто ты паришь и падаешь одновременно. Как будто ничто другое не имеет значения и все остальное в мире меркнет, — он оставляет на моих губах еще один быстрый поцелуй, прежде чем закончить. — Вот что я чувствую, когда ты рядом.       Я закрываю глаза и сглатываю, пытаясь понять, как справиться с тем, что мое сердце так сильно бьется, а тело так измучено. Что, черт возьми, он со мной делает?       Клянусь, он пытается убить меня.       Когда он сказал, что хочет показать мне свои чувства, я не думала, что он это имеет в виду.       У меня не хватает мозговой способности даже на то, чтобы связно осмыслить все, что он сейчас сказал.       Он замечает мое почти коматозное состояние, то, что я едва могу двигаться, и усмехается:       — Я дам тебе минутку, а потом мне придется помочь тебе встать, потому что мне нужно навести порядок. ты испачкала всю мою руку и простыни, дорогая.       — Я что… Что я сделала? — Мои глаза распахиваются, и я в ужасе смотрю на него.       Он одаривает меня самодовольной улыбкой, выглядя очень довольным собой, и убирает мои спутанные волосы с лица:       — Не переживай, это хорошо… Именно на это я и надеялся.       Если бы я могла поднять руки, я бы закрыла ими лицо, чтобы скрыть, как горят мои щеки. Никогда раньше я не делала ничего подобного. Я слышала об этом только от Софи. И мне так стыдно.       Гарри осыпает мое лицо нежными поцелуями, как будто пытается отвлечь, начиная, как обычно, беспокоиться, прежде чем снова смотрит на меня нежным взглядом, хотя его брови и нахмурены:       — Не думай об этом, с тобой все в порядке, и в том, что произошло, нет ничего плохого. Ты выглядела потрясающе, я мог бы кончить, просто наблюдая за тобой.       Ненавижу то, что мое тело сейчас такое желеобразное, и я не могу спрятаться. Как всегда, я была не готова к этому, к его словам или тому, что он сделал с моим телом. Но он проделал хорошую работу, заставив меня чувствовать себя менее неуверенно из-за этого.       — Извини за простыни, вот почему у меня не может быть красивых вещей, — смущенно бормочу я, переводя взгляд на его грудь.       Гарри смеется, приподнимая мой подбородок рукой, чтобы я посмотрела на него, и мое сердце тает от того, какое теплое и светлое у него выражение лица.       — Я бы каждый день стирал простыни ради тебя, я бы все сделал. Не стесняйся этого, никогда не стесняйся того, что происходит, когда ты со мной.       Он наблюдает за моим лицом, одаривая еще одной ободряющей улыбкой, прежде чем слезть с меня и встать с кровати, и мои глаза распахиваются шире, когда он наклоняется, чтобы подхватить меня, придерживая под спиной и коленями.       Он целует меня в макушку и поворачивается, чтобы пойти в свою ванную:       — Давай приведем себя в порядок, я помогу тебе принять душ.       Я смотрю на него снизу вверх, все еще измученная, но потихоньку приходящая в себя:       — Ты же знаешь, что мне не нужна помощь в принятии душа, не так ли?       — Ага, — он усмехается, когда мы входим в ванную. — Но я использую любой предлог, чтобы быть рядом с тобой.       Я прячу лицо у него на груди, жалея, что не могу пролезть через его кожу и поцеловать его сердце, но он заговаривает снова.       — К тому же, у меня все еще есть кое-что, что отчаянно нуждается во внимании и пока еще не сильно болит, а, наблюдая за тобой в душе, я кончу быстрее, чем ты успеешь моргнуть.       Я выдыхаю смешок, качая головой.       Черт возьми, Гарри.