stall

      В ту ночь мне удалось лечь спать пораньше. После долгого разговора с Софи я чувствовала себя странно — то лучше, то хуже.       Это незаменимо, когда в твоей жизни есть такой человек, который не осуждает тебя, а только желает самого лучшего, но позволяет тебе делать свой собственный выбор и просто остается рядом, чтобы поддержать в этом.       Я знаю, что не могу и дальше позволять Гарри скрывать что-либо от меня, знаю, что мне нужно быть осторожной — просто я пока не совсем уверена, что с этим делать.       Я не получала от него вестей с субботы, когда уехала, и не беспокоилась по этому поводу, ведь, прощаясь, он сказал, что, возможно, будет занят, так что я просто предполагала, что так оно и есть.       До сих пор не могу поверить, как хорошо Софи замаскировала синяки на моем лице, попутно обучая и меня этому.       Я и не подозревала, что в макияже так много науки. Если бы вы сказали «коррекция цвета» и спросили, что я об этом думаю, я бы ответила, что это как-то связано с покраской стен в доме или тем, когда ты красишь волосы, а в итоге они оказываются зеленого цвета.       Оказывается то, что девушки делают с косметикой — это абсолютное, блять, волшебство.       Я так нервничала из-за завтрашнего собеседование, что скрещивала руки и на руках и на ногах, чтобы все прошло хорошо.       Теперь, зная, как сильно Гарри не любит Дэвида, я задавалась вопросом, не связано ли это как-то с тем, что он отправил мое резюме в приют для животных после того, как я сказала ему, что рассматриваю возможность работы в компании Дэвида.       В этом есть смысл, но никто не отменяет того, насколько это все равно абсурдно.       Как бы то ни было, завтра я увижу собак, и я бы солгала, если бы сказала, что не прыгала от восторга из-за этого, это сделает день незабываемым.       Я просто чертовски люблю собак.       Если в восемьдесят лет у меня будет пятьдесят собак, фиолетовые волосы и скутер, и я буду обвинять в магазинных кражах свою выдуманную деменцию — я умру счастливой.       Не уверена, как долго я спала, когда меня разбудил стук в дверь. Сначала я подумала, что мне это снится, но звуки становились только громче.       Я проверяю время на своем телефоне и вижу, что только час ночи, и мое сердце замирает, когда я замечаю десять пропущенных звонков.       Должно быть, в какой-то момент ночью я случайно отключила звук уведомлений.       К тому времени, как у меня перед глазами проясняется, и я быстро выбираюсь из постели и направляюсь к входной двери, раздается совсем оглушительный стук.       Не удивлюсь, если меня выселят, учитывая все, что произошло здесь за последнюю неделю. Даже представить не могу, что подумают соседи.       Когда я открываю входную дверь, то вижу Гарри, который столько раз будил меня прежде, в те ночи, когда звонил мне.       Но этот раз худший из тех, что я когда-либо видела. Он выглядит совершенно разбитым, под его налитыми кровью глазами мешки, на лице измученное выражение, а руки, прижатые к бокам, дрожат.       Его футболка вся измята и выглядит мокрой от пота, на ногах домашние штаны и пара разных носков.       На его лице появляется выражение облегчения, как только я открыла дверь и его взгляд остановился на мне, но он замирает на месте, пробегая усталым взглядом по моему лицу.       Мое сердце разрывается от одного взгляда на него.       — Гарри? — Мягко спрашиваю я, не в силах скрыть своего беспокойства. — Ты в порядке?       Впервые за все время, что я его знаю, он отвечает на этот вопрос, качая головой, и я вижу, как его глаза становятся стеклянными, а губы плотно сжимаются.       Я быстро протягиваю руки, жестом приглашая его подойти ко мне, чувствуя, как замирает мое сердце. Даже не знала, что может быть так больно видеть того, кто тебе дорог, таким разбитым.       На мгновение он замирает, пристально глядя на меня, и резко сглатывает, прежде чем делает быстрые шаги ко мне и практически бросается в мои объятиях. Когда я обхватываю его, он утыкается лицом в мою шею и делает быстрые тяжелые вдохи.       Что, черт возьми, произошло?       Я никогда не видела его таким.       Я крепко обнимаю его, поднимаю руку, чтобы провести по его волосам, успокаивая, и ощущаю, что он почти наваливается на меня       — Одна из этих ночей? — Тихо спрашиваю я, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее, когда он кивает мне в шею.       Я все еще чувствую, как дрожат его руки, хотя они крепко прижимаются ко мне, и мой пульс учащается от беспокойства о том, что с ним что-то не так.       Пятясь назад, я веду за собой Гарри, быстро протягивая руку, чтобы захлопнуть дверь, не заботясь о том, что она стукнет слишком громко.       — Все в порядке, я здесь, — шепчу я, крепче прижимая его к себе.       Это не похоже на другие случаи, когда он звонил мне посреди ночи, и ни разу он не приходил ко мне домой из-за этого.       Гарри прерывисто вздыхает, и у меня чуть не сжимается грудь, когда я слышу, как его тихий голос срывается, когда он произносит:       — Я не хочу быть таким. Я просто хочу, чтобы все это прекратилось, — хнычет он, его хриплый голос дрожит у моей шеи.       Я не знаю, что сказать, не понимаю, что он имеет в виду, но меня убивает, когда я слышу его в таком состоянии.       Не представляю, что делать с таким Гарри. Он чем-то напоминает мне меня саму — такой же хрупкий. Зная, что он может натворить и каким обычно бывает, я не могу представить, что привело его в такое состояние.       — Тшшш, — тихо шепчу я, запуская пальцы в его волосы и утыкаясь лицом в его плечо. — Все будет хорошо, я рядом, со мной ты в безопасности.       Он делает еще один глубокий вдох, его тело напрягается, как будто его раздражают собственные эмоции, когда он выдавливает из себя разочарованный звук.       — Я просто хочу, чтобы это прекратилось, я не могу продолжать это делать, — хрипит он, и его голос звучит так тихо и беспомощно, что у меня самой начинает першить в горле.       — Продолжать делать что? Пожалуйста, поговори со мной, Гарри, ты можешь мне довериться, — осторожно прошу я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.       Я не хочу расстраивать его еще больше, показывая, в какую панику он меня повергает из-за своего состояния. В те ночи, когда я сама приезжала к нему домой, он никогда не был таким. Просто выглядел так, словно его собственный разум терзал его.       Единственная близость, которая у нас была в те моменты, была, когда я ложилась к нему в постель, а он уговаривал меня прижаться к нему, но все равно оставался замкнутым, и все, что я могла ему дать, было просто мое присутствие.       Он прерывисто вздыхает, и это совпадает с дрожью в его плечах, когда он сильнее прижимается лицом к моей шее:       — Быть живым, быть таким.       Все мое тело застывает, когда руки сжимаются вокруг него, и я закрываю глаза, притягивая его так близко, как только могу.       Я хочу окружить его всей любовью, которая только есть в мире, и унять любую боль, которая разрывает его изнутри.       Все время я вспоминаю ту первую ночь, когда он позвонил мне и произнес эти слова.       «Я не настолько везучий».       Когда я вижу его таким, это делает его слова еще более разрушительными.       Я даже не могу вспомнить ни о каких заботах, вопросах или событиях, которые произошли с ним с тех пор, как мы познакомились. В данный момент это не имеет значения. Важно только то, что я делаю все, что в моих силах, чтобы утешить его.       Мне приходит в голову мысль, от которой меня тошнит. Я боюсь, что он мог взять все, что попало под руку, и запил это своим обычным виски.       Мне нужно знать, нужно ли везти его в больницу.       — Гарри. — я сглатываю, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу. — Ты употреблял что-нибудь сегодня?       Он прижимается лицом к моей шее, пытаясь выровнять дыхание, и ощущение влаги на коже еще сильнее разбивает мне сердце.       — Нет, я хотел только тебя, — бормочет он, и я не знаю, сколько еще смогу выносить его потерянный и сломленный голос.       Я совершенно выбита из колеи, я не знаю, что сделать для него, кроме того, что уже делаю: просто стою и прижимаю его к себе так близко, как только могу, обнимаю его, словно пытаюсь защитить от того, что причиняет ему боль.       — И я тут, — заверяю я его, поглаживая по волосам и спине, надеясь, что смогу прогнать некоторые из ужасных чувств, терзающих его изнутри.       — Ты не отвечала, — хрипит он, тяжело дыша, как будто никак не может успокоиться.       Мое сердце сжимается от боли, чувство вины прочно поселяется во мне, когда я думаю о том, как он пытался дозвониться мне, находясь в таком состоянии, и о том, что творилось у него в голове, когда я не отвечала.       — Мне так жаль, Гарри, я отключила звук каким-то образом и совсем не слышала звонки, — объясняюсь я, надеясь, что он понимает, что я не стала бы игнорировать его звонки после всего, что произошло, особенно если учесть, что те, что я получаю посреди ночи, — это когда он больше всего во мне нуждается.       — Я думал, с тобой снова что-то случилось, или ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего, — тихо признается он. — Что я потерял тебя, и я не знал, что делать.       Я чувствую, как мои собственные глаза наполняются слезами от того, как неуверенно он говорит, и поворачиваю свое лицо, чтобы заставить его посмотреть на меня.       Меня словно ударяют в живот, когда я смотрю в его грустные и покрасневшие глаза, влагу на ресницах и мокрые дорожки на щеках.       Учитывая, что Гарри, которого я привыкла видеть, обычно настолько лишен эмоций, видеть его таким сокрушительно для меня.       Я делаю то, что он столько раз делал для меня, и провожу большими пальцами по его щекам, когда держу его лицо в своих руках, глядя на всю боль на его лице:       — Я бы никогда не бросила тебя вот так, понимаешь? Я бы никогда просто не исчезла, Гарри.              Он даже не может смотреть на меня. У парня такой вид, будто он снова хочет скорее уткнуться мне в шею, смущенный тем, что я вижу его таким.       — Ты поэтому так себя чувствуешь?       Он качает головой, облизывает губы и тяжело вздыхает через нос:       — Я всегда себя так чувствую. Просто некоторые ночи хуже других, поэтому я стараюсь заглушить это, но срабатывает редко.       То, что он делал в ту ночь, когда позвонил мне в первый раз, теперь становится ясным. У меня есть некоторое представление о том, почему он так поступает с собой, но я до сих пор понятия не имею в чем конкретно проблема.       Его печальные глаза смотрят на меня, и я подмечаю выражение горя на его лице:       — Все проходит, только когда я с тобой.       — Я с тобой.       Он опускает голову и снова притягивает меня к себе, зарываясь лицом в изгиб его шеи, и его тело, кажется, немного расслабляется, как будто он, наконец, осознает, что я никуда не уйду.       — Я тебя не заслуживаю, — бормочет он, и я тут же успокаиваю его, продолжая гладить по волосам.       — Это мой выбор, а не твой, Гарри, — твердо говорю я.       — Я бы хотел это прекратить, — говорит он, и я чувствую, как его руки снова начинают дрожать, когда обнимают меня крепче.       — Прекратить что? — Осторожно спрашиваю я, слегка целуя кожу на его щеке.       — Быть собой… я ненавижу это.       — О, Гарри… — Вздыхаю я. Клянусь, он не смог бы разбить мне сердце сильнее, даже если бы попытался. Я просто не могу выносить его в таком состоянии.       Я отстраняюсь от него и обхватываю его лицо руками, прижимаясь своими губами к его, просто желая проявить хоть какую-то привязанность, показать ему, что я не испытываю ненависти к тому, кто он такой.       Он целует меня в ответ, обнимая за талию, чтобы прижать к себе, и на его губах нет ничего, кроме эмоций, совсем как в тот день, когда он поцеловал меня после того, как я узнала об Энди.       Я запрокидываю голову, вглядываясь в его лицо, и провожу пальцами по его волосам, чтобы убрать их с его глаз:       — Давай просто пойдем в постель, ладно? Мы можем поговорить, если хочешь, или просто полежать, что захочешь. Я буду рядом до тех пор, пока ты будешь нуждаться во мне.       Он кивает, убирает руки с моей талии, кладет свои ладони поверх моих на своем лице, убирает их и опускает вниз.       Я тяну его в свою комнату, но он останавливает меня, и, повернувшись к нему, я вижу, что он смотрит на меня так, словно борется со своими эмоциями.       Он с трудом сглатывает, прежде чем сказать:       — Спасибо.       — За что? — Я качаю головой, не понимая, за что он меня благодарит.       Он опускает взгляд, поджимая губы, словно выдавливая из себя слова, прежде чем посмотреть на меня.       — За то, что не оставляешь меня.