stall

      Предвкушение в животе сжимает мои органы, как тиски, пока я смотрю на него в ответ. Я начинаю думать, что, возможно, уверенность Гарри передается и мне, потому что в кои-то веки мне не хочется шарахаться от него.       Он поглаживает мои бедра, ободряюще сжимая их, прежде чем кивнуть головой:       — Мне нужно, чтобы ты слезла на секунду, детка.       У меня внутри все переворачивается, когда он говорит это «детка». Независимо от того, сколько раз он это уже повторял, у меня все равно кружится голова. Мне никогда не надоест это слышать.       Я нервно покусываю губу, сползая с него, а он все это время не сводит с меня глаз.       С Гарри все всегда так ново и волнующе, и я не знаю, как смогла бы вернуться к той жизни, которая была у меня раньше, гед все было предсказуемо, а сейчас даже кажется слишком скучным.       Гарри медленно проводит рукой по моему боку, когда я опускаюсь на колени рядом с ним, ожидая увидеть, что он планирует сделать.       Я надеюсь, что однажды стану достаточно уверенной в себе, чтобы не ждать указаний, но в то же время мне нравится позволять ему контролировать ситуацию.       Он подцепляет пальцем край моих трусиков, оттягивает их и отпускает, так что они шлепаются о мою кожу, а другая его рука опускается ниже, к выпуклости на своих штанах. Я задерживаю дыхание, наблюдая за ним.       — Сними их для меня, — приказывает он, пожирая меня взглядом, который становится все темнее с каждой секундой разглядывания моей кожи.       Ладно, возможно, я слишком рано заговорила о том, что не шарахаюсь его.       Моя кожа горит, когда я набираюсь храбрости, хотя и чувствую, как колотится сердце. Я запускаю пальцы в края своих хлопковых трусиков и стягиваю их вниз, отводя взгляд от парня, пока пытаюсь их снять и бросить на кровать.       Рука Гарри тут же скользит по моему обнаженному бедру и обхватывает задницу, пока я опускаюсь обратно на колени рядом с ним и смотрю на него, видя, как его глаза прикованы к моему лицу.       Я задерживаю дыхание, и мои глаза расширяются, когда я вижу, как Гарри просовывает свободную руку в свои спортивные штаны и стягивает их вниз, наблюдая, как они скользят по его бедрам, пока твердый член не упирается в живот.       Мой пульс бешено колотится, пока я смотрю, как он стягивает штаны, и я впиваюсь ногтями в кожу на ляшках, чтобы сдержать стон, который хочет вырваться из горла.       Все внутри начинает пульсировать, когда я сглатываю, пытаясь понять, куда мне следует смотреть.       Это действительно происходит сейчас? Мы собираемся заняться сексом? Он это имел в виду?       Не знаю, готова ли к этому в эту самую секунду.       Гарри замечает выражение моего лица и ободряюще улыбается, проводя рукой по моему бедру, чтобы попытаться успокоить.       — Все в порядке, расслабься, мы пока не будет этого делать… пока ты не скажешь мне, чего ты хочешь. Я хочу попробовать кое-что другое.       Я так волнуюсь из-за того, что на этот раз мы наконец-то займемся сексом. Учитывая, что в первый раз я чуть не обделалась от страха, можете себе представить, что я чувствую сейчас.             И на этот раз это действительно будет что-то значит, это будет связано со всеми моими чувствами к нему, и я пока не знаю, как с этим справиться.       Еще есть глубокий страх, независимо от всего, что произошло, и от того, как он относится ко мне сейчас, что если я сдамся и мы переспим, то он снова переключится, исчезнет, и я даже боюсь представить, насколько опустошенной буду тогда.       Мне нужно больше доверять ему, и я думаю, он это понимает. Но будь я проклята, если не уступлю ему.       Я прикусываю губу, киваю, выпускаю воздух, который задерживала в легких, и его рука скользит по внутренней стороне моего бедра, заставляя раздвинуть ноги еще шире.       Мои губы приоткрываются, и я прерывисто вздыхаю, когда он проводит пальцами между моих ног, медленно проводя ими вверх и вниз по влажным половым губам, как будто проверяет, какого эффекта добился.       Он ухмыляется, чувствуя, какая я влажная, опускает глаза, чтобы посмотреть на свою руку, и одобрительно протягивает:       — Такая идеальная для меня всегда.       Он смотрит мне в лицо, когда я начинаю двигать бедрами, пытаясь заставить его перестать дразнить меня, и его голос понижается, когда он говорит:       — Я хочу, чтобы ты снова забралась на меня.       Его пальцы скользят по моей промежности, которая так жаждет его, пока он обводит клитор медленными мучительными кругами, а тепло, разливающееся по моему телу, смешивается с опасением того, что он приказывает мне сделать.       Не хочу показаться занудой, но, учитывая послужной список Гарри, я не знаю, хорошая ли это идея, когда у него, кажется, нет с собой презерватива. Я все еще пытаюсь понять, что мы собираемся сделать, если это не секс, но все же, очень на него похоже.       — В прошлый раз мы предохранялись, но я чист, Эбби. Я бы ни за что не подверг тебя такому рису, если бы хоть на секунду усомнился в этом, — успокаивает он меня, заметив мой встревоженный взгляд, и не сводит с меня глаз, чтобы я убедилась в его словах.       У меня никогда не было никаких контактов с кем-либо, кто не пользовался бы средствами защиты, хотя я всегда принимала противозачаточные, но Энди и мои бывшие партнеры были на этом просто помешаны — что не так уж плохо. Энди был самым настойчивым. Честно говоря, дай ему волю, он бы, кажется, по два презерватива натягивал.       Он просто был категорически против безрассудного поведения, а незащищенный секс считал в высшей степени безрассудным и всегда говорил, что это допустимо только в браке.       — Ты не против? — Спрашивает он, и в его голосе нет ничего, кроме искренности.       — Не против, — тихо соглашаюсь я.       Гарри убирает свою руку и берет мою ладонь, притягивая меня ближе к себе:       — Все в порядке, детка, просто мне нужно почувствовать тебя без всей этой одежды. Это будет тоже самое, что мы делали раньше.       Я застенчиво киваю ему, делая последний глубокий вдох, прежде чем снова закинуть ногу ему на бедра, оседлав его, но пр-прежнему удерживаясь на весу, ожидая, когда он возьмет инициативу в свои руки.       Я чувствую себя такой неопытной по сравнению с Гарри, я никогда не делала ничего подобного, все эти эротические и интимные моменты, в которые он меня втягивает, всегда сильно отличаются от того, к чему я привыкла.       Энди действовал по принципу «зашел и вышел» — без лишней грязи и суеты. Кажется, он искренне полагал, что прелюдия — это что-то надуманное фильмами, а не то, что на самом деле нужно девушкам. Но я никогда не жаловалась, потому что любила его. Да и вообще, я была не из тех, кто умеет говорить вслух, чего хочет от секса или в чем нуждается.       Гарри — полная противоположность этому, он не торопится и, кажется, получает удовольствие от того, что дразнит и затягивает, наблюдая, насколько сильно он сможет меня завести. Но он так легко переходит от медленного и нежного к быстрому и грубому, что никогда не знаешь, чем все закончится.       Он всегда показывает, что секс и интимная близость — это не просто половой акт. Он открывает мне этот мир, грязный и эротичный, полный вещей, о которых я раньше даже не думала.       Все эти разные способы, которыми я могу познать его.       Я не отрываю от него взгляда, в основном для того, чтобы подбодрить себя, но также и потому, что мне кажется, если я посмотрю вниз и увижу, что находится у меня между ног, я задохнусь.       Его теплые руки медленно скользят вверх по моим бедрам, задерживаясь на них, и он прикусывает губу, направляя мои бедра вниз.       Как только моя промежность прижимается к его члену, я чувствую, как он вздрагивает, и его брови хмурятся, когда он тихо стонет, а его живот напрягается.       Он дает мне мгновение, просто удерживая меня на месте, переводя взгляд с моего лица вниз, пока его дыхание становится поверхностным.       Я резко втягиваю воздух, когда он медленно толкает мои бедра вперед и обратно, ощущая, как мой клитор скользит по его твердому члену, и это восхитительное ощущение.       Гарри повторяет это действие снова, начиная двигать своим тазом в ритм, приоткрывая губы. Его брови хмурятся, взгляд сосредоточен на том, где наши тела соприкасаются, пока он стонет.       — Эбби… черт возьми, я так сильно нуждался в тебе.       Я не могу ничего сделать, кроме как застонать, зажмуриваю глаза и начинаю самостоятельно двигаться. Не осознавая этого, я прижимаю ладони к его влажной груди, чувствуя, как она начинает подниматься и опускаться быстрее.       — Вот так, дорогая, продолжай. Твое тело может убивать мужчин. Оно преследует меня с тех пор, как я впервые снял с тебя то платье. Я хочу, чтобы оно принадлежало только мне, — руки Гарри скользят от моих бедер вверх по животу к груди, опуская чашечки лифчика, пока мои груди не обнажаются. Его руки немедленно обхватывают их, массируя и дразня, в то время как большие пальцы поглаживают и играют с чувствительными сосками.       Я подавляю стон, когда чувствую, как головка его члена касается моего клитора, и прижимаюсь сильнее, пытаясь избавиться от пульсации, которая нарастает между ног.       Прикосновение его гладкой кожи, скользящей и трущейся о мою промежность, заставляет мое дыхание участиться.       Я и не знала, что что-то подобное может доставлять такое удовольствие.       — Эбби, посмотри на меня, — хриплый голос Гарри звучит у меня в ушах. Он такой низкий, что только усиливает напряжение между моих ног.       Я открываю глаза, тяжело дыша при виде его лица, искаженного от удовольствия, смешанного с низким рычание и стонами, вырывающимися с его губ.       — Не своди с меня глаз, смотри, что ты со мной делаешь.       Обычно это я нахожусь под Гарри, и, смотря на него в таком положении, мы возбуждаемся еще больше.       — Как тебе, детка? — Он тяжело дышит, опуская руки обратно на мои бедра и сильнее прижимая меня к себе, заставляя мои бедра двигаться быстрее. — Поговори со мной. Скажи, каково это — тереться о мой член?       У меня в крови так много адреналина от того, как безумно он сводит меня с ума, что я сама удивляюсь, как мне удается выдавить из себя тихое:       — Это… Это так… приятно.       Я ни в коей мере не сравнима с Гарри в его манере выражаться грязными словечками. Половину времени я даже не могу думать о том, что он вообще говорит. Но напряжение, которое он вызывает во мне, как будто сдавливает мои нервы до потери сознания.       В обычной ситуации я бы даже не смогла ответить на этот вопрос, но, учитывая, насколько он возбудил меня в этот момент, я, вероятно, заговорила бы на иностранном языке, которого даже не знала, если бы он попросил меня об этом.       Гарри заставляет мои бедра двигаться быстрее, откидывает голову назад, и у него отвисает челюсть, когда из горла вырывается глубокий напряженный стон. Я могу кончить только от этого, видя, как он теряется в ощущениях, переполняющих его.       — Думаю, ты можешь лучше, — выдыхает он, снова глядя на меня. Мышцы его живота напрягаются от каждого движения бедрами. — Скажи, каково это на самом деле. Ты так течешь, Эбби. Это же больше, чем просто «приятно».       Я пытаюсь сосредоточиться, чувствуя, как меня все глубже и глубже затягивает в экстаз, охватывающий меня.       Я тяжело выдыхаю, поскуливая, когда он намеренно водит моим клитором взад-вперед по головке своей пульсирующей эрекции. Наши самые чувствительные точки соприкасаются друг с другом у него на животе, и я понятия не имею, как, по его мнению, я буду произносить эти чертовы слова.       Он глухо рычит, впиваясь пальцами в мою кожу:       — Давай же, детка, ты можешь сказать мне.       Я, блять, пытаюсь, Гарри, прости меня за то, что я так и не научилась поддерживать беседу, в то время как твой волшебный член угрожает свести меня с ума окончательно.       Впиваясь ногтями в его грудь, я чувствую, как моя разгоряченная кожа покрывается испариной, и слегка всхлипываю:       — Это… блять. Гарри… ты сводишь меня с ума, это невероятно.       Я заслуживаю Нобелевской премии, потому что произнести это было сложнее, чем вылечить рак.       Он стонет, и его глаза чуть не закатываются от того, насколько жалобно это звучит с моих уст.       — Такая хорошая девочка, — хвалит он, делая глубокий вдох, пока мы оба все отчаяннее прижимаемся друг к другу. — Моя хорошая девочка, которая обожает все грязное и порочное, что я люблю с ней вытворять.       Мои ноги начинают дрожать от внутреннего напряжения. Оно неистово нарастает, и я не знаю, сколько еще смогу продолжать в том же духе.       Гарри приподнимается на локтях, поднимает лицо, чтобы поймать мои губы, а мои ладони ложатся рядом с ним на кровать, пока он лихорадочно целует меня, тяжело дыша и постанывая, в то время как его язык скользит по моему.       Я не могу объяснить экстаз от того, что мы делаем. Это мучительно, но в то же время восхитительно — быть так близко, но так далеко от того, чего мы оба жаждем, и вымещать свое вожделение друг на друге.       Если, делая что-то подобное, я испытываю потрясающее чувство, то есть реальная вероятность, что на этот раз я не переживу настоящего секса с ним.       Наши тела отчаянно прижимаются друг к другу, каждый дюйм моей кожи начинает покалывать, а тело напрягается, и я выдыхаю прямо в его рот:       — Ах! О боже, я сейчас…       Гарри всхлипывает мне в губы, его рука сжимает мою ягодицу, когда он сильнее прижимает меня к себе и задает более быстрый ритм, продолжая опираться на локоть.       — Не смей кончать без меня, детка, — выдыхает он мне в рот, его тяжело дыхание вырывается у моих губ.       Я скулю от разочарования, не понимая, какого хрена он ожидает, что я смогу сдержаться, учитывая болезненный узел в животе, который начинает распускаться внутри меня.       Наши губы вжимаются друг в друга, бессмысленные стоны и сдавленные ругательства смешиваются, и я изо всех сил пытаюсь сдерживаться.       Его бедра начинают безрассудно двигаться, когда его палец впивается в мою кожу, призывая не отставать от него:       — Черт возьми, ты меня разобьешь, я этого не вынесу.       Он стискивает зубы, подавляя рычание, которое превращается в пронзительный стон, когда он зажмуривает глаза и всхлипывает мне в губы:       — А теперь, Эбби, кончи со мной, блять, пожалуйста.       Болезненный комок в моем животе взрывается, когда я отпускаю напряжение, вскрикивая. Гарри ловит ртом мои стоны, сливаясь с эйфорическими звуками, вырывающимися из нас обоих.       Слушая, как он разваливается на части, как дрожит его собственное тело, электрический разряд, пробегающий по всем моим конечностям, только усиливается. Не думаю, что когда-нибудь услышу что-то столь же непристойное.       Оба наших оргазма яростно пронзают нас, в то время как мы переживаем их, содрогаясь конечностями и соприкасаясь языками и губами, что едва заглушает звуки, эхом отдающиеся от нас.       Я чувствую, как наше наслаждение сливается воедино, пока наши бедра продолжают прижиматься друг к другу.       Даже не знаю, сколько времени нам потребовалось, чтобы вернуться в реальность. Казалось, что прошла вечность. Как будто время остановилось.       Я даже не могу побеспокоиться о том, чтобы обратить внимание на то, во что мы превратили друг друга, пока лежу на нем в изнеможении, чувствуя, как его грудь пытается восстановить нормальный ритм дыхания, в то время как его руки блуждают по моей спине и бокам. Он покрывает мое лицо и лоб случайными поцелуями, пока моя голова покоится у него на плече.       Он выдыхает, издавая удовлетворенный стон, и начинает гладить меня по волосам:       — Не знаю, что это было, но, клянусь, на секунду я чуть в Бога не поверил, — шутит он, и из его груди вырывается усталый смешок, вибрацией отдаваясь во мне.       Я выдыхаю усталый смешок, проводя пальцами по его груди:       — Если бы быть религиозной означало быть такой, я бы, наверное, подалась в монахини, — отвечаю я, чувствуя, как тяжелеют веки.       Гарри улавливает усталость в моем голосе и еще раз целует меня в лоб:       — Не засыпай, детка, сначала я приведу нас в порядок.       — Ты вечно устраиваешь такой беспорядок, — сонно ворчу я, как капризный ребенок.       Он усмехается, берет мою руку и сплетает свои пальцы с моими, прижимая их к груди:        — Ничего не могу с собой поделать. Рядом с тобой — я сам сплошной беспорядок, — он мягко сжимает мою ладонь и оставляет быстрый поцелуй на лбу. — Давай приведем себя в порядок и ляжем спать. Не могу дождаться, когда проснусь рядом с тобой. Мне этого не хватало.