Пепел богов

Йон посмотрела на часы. Стрелки неумолимо подползали к одиннадцати утра, а это значит, что вот-вот откроется дверь, и в комнату войдет лейтенант Хошина или капитан Наруми с одним из командующих. Девушка не соврёт, если скажет, что первого ждёт гораздо больше, и разговоры с ним делают её счастливее. Так быстро расположения чурающегося объекта хитрый лейтенант заработал простым и проверенным способом – едой. Каждый свой визит он проносил в кармане униформы разнообразные снеки, и никак не мог нарадоваться самой легкой за всю жизнь победе. Неискушенная благами цивилизации Йон быстро попалась на крючок к великому негодованию капитана первого дивизиона, который всё пытался выпытать тайну пути к её сговорчивости. - Прибыли генерал Исао Шиномия и капитан Наруми Ген, - известил искусственный интеллект – Допрос начнётся через одну минуту. Действительно следом прошли в бывшие до этого безлюдными покои двое военных. Один вальяжно рухнул на изножье кровати, а генерал расположился в вкрученном в пол кресле, установленном специально для частых гостей. Зашелестели бумаги – протоколы прошлых допросов, и когда отыскалась нужная страница, Исао передал мелко исписанные листы подчинённому, махнув рукой, мол, начинай. - Итак, заморыш, - Ген не считал нужным следовать всем правилам этикета – Ты говорила, что вас держали отдельно друг от друга, верно? Но в приюте вас изначально было около сотни. Откуда столько места? - Приют работал, как конвейер. В одной комнате спали по двое. Ночью одного забирали для осмотра, а когда он возвращался, забирали второго. Многих забрали в семьи, поэтому со временем у каждого появилась своя комната. Если нас становилось меньше, чем помещений, мы переезжали. - Сколько детей забрали? - Не знаю. Не помню. - Примерно. - Наверное, около тридцати. Наруми скосил глаза на командование, тот в ответ незаметно качнул головой. Останков было обнаружено около шестидесяти одного, соответственно, согласно записям, должно оставаться приблизительно сорок семь душ, чья судьба сейчас неизвестна. - Бывали ли случаи, когда дети погибали в стенах приюта? - Вы уже это спрашивали, капитан. Да, бывало, что они покидали нас из-за осложнений хронических болезней, бактерий или вирусов. Зарегистрированы частые случаи выявления Salmonella Typhi среди детей до четырёх лет. Симптомы включают продолжительную высокую температуру, усталость, головную боль, тошноту, боли в области живота и запор или диарею. У некоторых пациентов может появляться сыпь. Вот опять. Очень часто в ловах Йон слышались слова другого человека – Доктора. Зачем молодой девушке цитировать медицинские учебники и симптомы болезней. На этот вопрос она всегда отвечала одинаково, всегда описывала брюшной тиф, как будто со страницы читала, и, видимо, этим ввела всех в заблуждение, едва переступив порог. На сегодняшний день известно, согласно анамнезу НИЦ, что это не инфекция, а побочный эффект пересадки клеток кайдзю. Молодые организмы не могли вынести нагрузки такого количества энергии на клеточном уровне, и начинали разрушаться. А ещё стало ясно, что родная дочь не до конца понимала, чем занимается отец и что именно творилось в стенах дома. - Вы сами обращались к Доктору? - Нет. Я делала обход каждые вечер и утро. Если наблюдала ухудшение состояния больного, передавала информацию Доктору. - Были ли у тебя симптомы? - Это вы тоже уже спрашивали. Нет. В случае ухудшения состояния необходимо обратиться к Доктору для проведения полного осмотра и выявления угрозы жизни. Так я и делала, но никогда не жаловалась на пищеварение. - Кто составлял тебе диету? - Доктор. «Лейтенант бы спросил, нравилась ли мне эта еда, а потом узнал бы почему да или почему нет» - тоскливо вспомнила нового знакомого Йон. Хошина заставил её думать о себе каждый день, потому что использовал запрещенный приём и говорил, что принесет в следующий визит. Сейчас Тенгоку терпеливо ждала токояки, но лейтенант задерживался и не приходил уже третий день, оставив её в унылом ожидании в компании грубого Наруми. Еще с час они обменивались сухими вопросами и ответами, прежде чем генерал не подал знак, обозначая, что время вышло. Опять Наруми узнал меньше, чем смог бы Соширо, и это бесило до невозможности. Напоследок капитан предпринял новую попытку разузнать, в чём всё-таки дело, но наткнулся на очередной заевший ответ: «Просто». На самом деле всё действительно просто, ведь Хошина взял с Йон обещание, что секрет останется только между ними, и, если она кому расскажет, он перестанет её баловать. Между капитаном Наруми и булочкой со сливками, Тенгоку ставила второе выше в таблице приоритетов. Ген даже не догадывался, что в жизни объекта номер один его от первого места в шкале значимости отделяют пастеризованные соки, мармелад, шоколад и чипсы. Глядя на его недовольное лицо, Йон догадалась, что ему этого знать и не нужно. ** Дни текли размеренно и проводились строго по расписанию. Оно в значительной степени отличалось от предыдущих ставшим уже невыносимым ожиданием всегда весёлого лейтенанта и окном свободного времени между забором крови и ужином. Йон, будучи человеком строго режима с раннего детства, взяла за привычку смотреть в эти минуты в приветливое окно шириной в метр и высотой в полтора. Сегодняшний день был тусклым, а чернеющие тучи говорили, что скоро он и вовсе померкнет. Холодные зубья главных ворот хорошо просматривались из комнаты. Две дозорные башни по углам были похожи на клыки в пасти животного, готовые сомкнуться и заглотить ничего не подозревающих гостей. Иногда с визитёрами просачивались внутрь бетонной крепости звуки малознакомые. Некоторые смеялись, проходя под окнами, кто-то сердечно жаловался на других, иногда прохожие даже замечали её любознательно вытянутую из окна голову, но Йон спешила скрыться за ставнями. Доктор не любил, когда она мельтешила перед глазами, поэтому пришлось научиться быть незаметной. Только этот огромный мир всё манил своими просторами и неизвестностью, вопреки словам единственного доступного взрослого. Подул ветер, легко подхватывая сорванные листья, и отовсюду запахло морем. Вместе с приятными ощущениями снизу послышалась усмешка, от которой закололо кончики пальцев. Йон почти наполовину вылезла в окно. - Милая Йон, ты сейчас вывалишься оттуда, - глядел с земли Хошина, не теряя своего веселья – Даже кайдзю будет тяжело оправиться после падения на голову с такой высоты. - Хошина! Заходи быстрее! Я тебя уже столько жду! - Да-да, прости. Меня задержали на базе. Залезай обратно в комнату, я сейчас поднимусь. Тенгоку послушно слезла с подоконника. Более не обдуваемое летним ветром, лицо будто бы загорелось, и девушка с опаской заподозрила у себя температуру. Надо бы сходить в мед кабинет, но долгожданная встреча так близко, что о себе думать не хотелось. Мысли крутились вокруг сладости в форме рыбки, начинённой сладкой бобовой пастой и тем, кто должен посылку доставить с минуты на минуту. Волнение от скорого угощения с каждым разом всё сильнее разливалось теплом в груди, учащая пульс. Так вот она какая, эта радость. - Прибыл лейтенант Соширо Хошина. Допрос начнётся через одну минуту. В отличие от всех прочих, с сегодняшним солдатом можно было вести себя по-другому. Всё еще зажатая и неуверенная, Тенгоку всё же встала с кровати и подошла вплотную к двери, чтобы получить свою награду за терпение ни секундой позже. Сил уже никаких не было. Стоило электронной створке бесшумно отъехать в сторону, как перед глазами предстал самый любимый гость. Ожидавший такого поворота, а точнее к нему привыкший, он держал в протянутой руке бумажный пакет, местами уже пропитанный маслом. Йон заметила во второй такой же. - Почему ты даешь мне только один? - Второй я взял для себя. Это какая-то новая рецептура, переделанная под запад. Тесто не рисовое, а слоёное, как у круассана. Захотел попробовать. - Что такое круассан? - Принесу в следующий раз. Тебя так легко заинтриговать, милая Йон. - Я знаю, что это такой приём, чтобы втереться ко мне в доверие. И я даю тебе меня заинтриговать. - Спасибо-спасибо. Премного благодарен. Но такое лучше не говорить вслух. Если ты всё понимаешь, то дай другим себя дурачить, чтобы потешить их самолюбие, а сама используй для себя. - Хорошо. Что ты хочешь знать сегодня? Хошина снял верх обмундирования, оставшись в форменной облегающей безрукавке. Куртка легла на спинку кресла, а сам лейтенант вооружился планшетом, чтобы начать документировать разговор. Он двигался непринуждённо и легко, весело подмигивая следившей за ним девушкой. Произошедшие изменения не могли укрыться от внимательного замкомандира. Волосы, грубо и неровно отсечённые Доктором, аккуратно состригли до подбородка, а тощее тело потихоньку приобретало положенную ему мягкость благодаря правильному уходу. Тенгоку теряла черты заморенного голодом ребёнка, и становилась девушкой. Правда очень медленно. - Ну, у меня две задачи. Первая связана с твоими словами вчера, когда ты сказала капитану, что пыталась сбежать и поэтому тебя не завалило при штурме. Согласно записям, твоё местоположение на момент начала операции было приблизительно сто восемьдесят четыре метра к западу, в хвойном лесу. Верно? - Да. - Почему ты захотела уйти? И почему решила вернуться? - Не знаю. Захотелось посмотреть на войну и на других людей. Доктор говорил, что люди убивают друг друга и выглядят как животные. Некоторые из них должны были ходить на четвереньках, но, видимо, в этом он тоже соврал. - Почему же? Нет, такое бывает. - Правда? Где? – она ему не верила, о чём свидетельствовал неприкрытый скепсис в карих глазах. - После моей тренировки все офицеры ползают на своих четырёх конечностях. Но не будем отвлекаться. Итак, почему же ты тогда вернулась, так и не дойдя до цели? - Потому что услышала взрыв и побоялась, что пострадали дети. Я хотела убедиться, что с ними всё хорошо, а потом уйти опять. - Ты не боялась, что Доктор так тебя заманивал обратно, потому что обнаружил пропажу? Тебя могли поймать и отдать. Ранее ты не говорила, что провинившиеся надолго пропадали, а потом их передавали людям извне, чтобы наказать за непослушание, и они больше не возвращались. - Да, такая мысль была. Но он бы не причинил мне вреда, максимум подвесил за лопатки к потолку на сутки, но не убил. Он меня любил, потому что я драгоценный результат. Да и я уже поняла, что никакие люди никого не получали. Просто не все могли вынести тяжести наказаний, а я могла. Доктор не идиот, он тоже это понимал, как и мои лимиты. В моём отношении наказания никогда не грозили смертью. Хошина внутренне скривился. Едва ли у собеседницы понятие слова «вред» совпадало с общепринятым. Юноша отвлекся от экрана, чтобы заглянуть внутрь ничего не смыслящей в тонкостях эмоций Тенгоку, и под шоколадной радужкой увидел неприступную веру в свои слова. Пускаться в объяснения всех сплетений человеческих взаимоотношений на уровне чувств ему было некогда, но отчего-то очень уж захотелось донести хотя бы базовое различие между любовью разума к разуму и учёного к своему творению. - Йон, что ты любишь? Это что-то должно вызывать в тебе приятные чувства вроде легкости, а еще желания потрогать или обладать. Иногда может даже сердцебиение сбиться при мысли о таких вещах. - Я люблю запах диметилсульфида, - лицо Хошина вытянулось в непонимающем удивлении, и Тенгоку поспешила пояснить – Ну запах моря. Как сегодня. Море пахнет газом диметилсульфидом. Его вырабатывает бактерия. - Я даже не буду пытаться запомнить это название. Но хорошо. Что еще? Хорошо подумай. Вот, например, я заметил, что ты любишь кушать. Причём ты больше отдаешь предпочтение солёной еде. То есть пачку чипсов ты можешь съесть до конца, а сладости пробуешь из любопытства. У тебя щеки краснеют, и ты долго держишь её в руках, изучая наощупь. Ты любишь пасмурные дни, потому что в такие настроение у тебя лучше, и ты больше говоришь, нежели в солнечные. Ты любишь то, что приятно к телу – мягкие ткани, типа бархата или атласа. Наверное, они оба удивились в этот момент наблюдательности Соширо, только Йон высказала это вскинутыми бровями, а Хошина мысленно. Уговаривая себя, что это он так по долгу службы выявляет неявное, лейтенант продолжил наблюдать активный мыслительный процесс, тенью отпечатавшийся на обычно спокойной Тенгоку. Непроизвольно она потянулась к надкушенному токояки. Вынув сладость из упаковки, девушка принялась складывать пакет по видимым только ей одной линиям, вспоминая ощущения в той или иной ситуации. Что уж тут скажешь – её можно читать, как открытую книгу, даже напрягаться не нужно. - Тогда я люблю тебя. Соширо поперхнулся водой, которую невовремя отхлебнул из стакана. Его фирменная улыбка дрогнула, а сам он чуть нахмурился. Во-первых, радостно скакнуло настроение, что было очень плохим знаком. Нет, он догадывался, что обзавелся против воли какой-то привязанностью к объекту номер один, но вот такая реакция говорила, что проблема глубже, чем казалось на первый взгляд. Во-вторых, такая прямолинейная необдуманность сулила большими проблемами для СО, если в процедуру допроса вмешаются НИЦ или, того хуже, до неё доберутся СМИ. Эти падальщики все военные тайны из такого человека вытянут. В Йон удивительным образом совмещалась безукоризненная способность порционно выдавать информацию, когда так делать не нужно, и филигранное умение говорить такие вещи, которые говорить не принято. Хошина взял себя в руки и, поставив на место стакан, в привычной манере помахал свободной рукой. - Нет-нет, ты не поняла. Ты радуешься мне, потому что я тебя кормлю. Это другое. - Нет, это, кажется, ты не понял, - Тенгоку склонила голову вбок, продолжая смотреть на лейтенанта – Ты сказал про легкость и приятные чувства. Если опираться на сравнительный анализ, то мне легко и приятно с тобой, а с капитаном Наруми мне скучно. И в отличие от Кью, тебя я хочу потрогать, потому что мне кажется, что ты очень твёрдый. Сегодня, когда я тебя увидела, у меня действительно участился пульс, и я сначала подумала, что это вирусная инфекция, но после объяснения передумала, и склонна считать, что люблю тебя. Во всяком случае, все озвученные симптомы совпадают. Таких признаний лейтенант еще не получал. Были явные намеки, стыдливые записки и запинающийся шёпот, но чтобы вот так – ни разу. Как топором рубанула, а ему теперь жить с этим. За что боролся, на то и напоролся получается. Сам же развернул эту тему, а теперь сидит истуканом, душа поднявшуюся из ниоткуда радость. Когда, чёрт возьми, вообще это случилось? Ладно Йон, никого в жизни кроме Доктора и задохликов учёных в жизни своей не видела, а он-то куда? Меньше нужно было приходить, меньше заглядывать в кофейный омут, да и болтать следовало только по протоколу, а не разводить тут разговоры о философском четыре раза в неделю. Ладно уж, об этом потом подумает, сейчас не время. Поспешив направить разговор обратно в нужное русло, Хошина спросил: - Кто такой Кью? - Обладатель семени. - Чего? - Он должен был стать отцом моих детей. Моя первая любовь. - Чего?!