Пепел богов

В стенах третьего дивизиона творилось настоящее безумие. По коридорам туда-сюда сновали солдаты и прибывший медицинский персонал, на парковке выгружали громоздкое и дорогостоящее оборудование, самые сильные офицеры тестировали прочность металлических плит в намеченных комнатах и коридорах. Не успела осесть строительная пыль после недавней перестройки, а суматоха опять подняла её в воздух, и та мелкими крупицами кружила на свету пробивающегося сквозь окна солнца. Часы указывали на обед, но никто и не думал отвлекаться от своей работы, таская, поднимая и волоча по полу остатки необходимого снаряжения. Комната с пуленепробиваемым окном, укреплённым с использованием всех инноваций Отдела разработки по борьбе с кайдзю совместно с Изумотек, не была типичной комнатой подростка. Светло-серая титановая мебель – большая кровать, гардероб, книжных шкаф, рабочий стол и прочие мелочи, были намертво вкручены в пол. Недавно выкрашенные на тон темнее стены ещё не до конца просохли, и по всему этажу витал въедливый запах краски, что мешало внести матрац и повесить шторы. Вряд ли кому-то придётся по душе долго находиться в помещении, пропахшем растворителем. - Спасибо! Влетело в распахнутое окно наспех брошенное слово. Внизу принимали последнюю партию силиконовых перчаток и спиртовых салфеток пара офицеров, принявшихся тут же пересчитывать заказ. Они были так увлечены занятием, желая побыстрее с ним закончить, что не заметили пристального внимания доставщика. - Вам нужно что-то ещё? – спросил тот, что повыше. - Нет-нет, - усмехнулся мужчина и блеснул глубоко посаженными глазами – Вдруг стало интересно, мы к войне готовимся? Вы не подумайте, просто странный заказ, так ещё и от Сил обороны, вот я и прикинул. - Нет, не к войне, - буркнул всё тот же офицер и вернулся к исполнению обязанностей. Доставщик не стал задерживать молодежь, да и эта атмосфера погони была ему не по душе, поэтому он, кряхтя, забрался в свой фургон и уехал. Извилистые дороги вели машину мимо стеклянных небоскрёбов, сменившихся низкими постройками с потрескавшейся черепицей, а после пронесли вдоль разбросанных по краям возделанных полей. Мужчина, звавший себя Исии Широ, любовно оглядывал пейзаж страны, которую он любил до боли в груди, до слез в уголках тронутых морщинами глаз. На очередном плавном повороте он снял очки, чтобы стереть бегущую по щеке каплю рукавом грязной униформы, и волевым решением взял себя в руки. Попетляв с десяток минут – ох уж эта привычка – Широ повел ржавый фургон по просёлочной дороге, усыпанной мелким гравием, и далее повел себя совершенно необъяснимым образом. Припарковавшись в тени тяжело склонившихся ветвей, он слегка поправил пару из них, чтобы плешивые бока транспорта не выглядывали из своего укрытия, и неожиданно проворно побежал вглубь леса. Тощая, жилистая фигура умело скользила по едва заметной тропе, пока вовсе не скрылась из виду. ** - Итак, если у тебя получится, ты сильно облегчишь всем жизнь, - сказал Хошина, не оборачиваясь. Йон неуютно переминалась с ноги на ногу. Сегодня ей предстояло покинуть поднадоевший своей монотонностью первый дивизион, и направиться смотреть мир, о котором она так много слышала. Пусть пока что он ограничивается коротким путешествием по окрестностям, но для жившей в подвалах девушки это ощущалось достаточно волнительно. От долгожданной поездки её отделяло испытание, устроенное руководством напоследок. На знакомом первом полигоне, где она когда-то совершила своё первое и последнее убийство, Хошина намеревался показать ей своё оружие в действии. - Готова? - Как будто бы не стоит этого делать. Йон сомневалась в своей способности сдержать страх. Она уже видела гладкие, блестящие клинки в комнате, но тогда у неё во рту приятно таяли мотти, и ничто не угрожало жизни, а сейчас перед ней стоит непосильная задача – держаться изо всех сил, пока вице-капитан будет нападать на неподвижную мишень в течение пяти минут. Тенгоку пару раз сжала и разжала вспотевшие ладони, сделала три резких вдоха - попыталась успокоиться. Привыкнуть к иглам и кухонным ножам это одно, но не обороняться совсем, когда по простой прихоти могут убить – совсем другое. Даже то, что испытывать её будет Хошина, не придавало уверенности. - Ну же, милая Йон, чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Хошина не дал ей ответить, круто развернулся на сто восемьдесят градусов и бросился на застывшую Йон, выбрасывая вперёд правую руку. Лезвие со свистом преодолело сопротивление воздуха и остановилось точно у горла. Кожей девушка ощущала близость металла, и вместе с этим осознанием по вискам молотом ударила боль. Она начинала превращаться. - Милая Йон, сконцентрируйся на дыхании. Лейтенант инструктировал её на бегу, заходя за спину. Оказавшись в намеченном месте, молодой человек сделал рывок и направил остриё меж лопаток сгорбившейся от боли Тенгоку. Та закусила губу, с силой сжала голову, вырывая волосы и приглушённо мычала, стараясь из всех сил сохранить человеческий облик. Кайдзю внутри бушевал, рвался защититься от несправедливой атаки, и стоило Йон решиться встретиться со страхом лицом к лицу и открыть глаза, как тут же она увидела в миллиметре кончик меча – если моргнёт, порежет веко. Хошино не жалел сил и мастерства, обходя жертву со всех сторон, оставляя еле различимые, тонкие царапины. С каждым выпадом, с каждым ударом, становилось всё сложнее сдерживаться. - Хватит! Взмолилась девушка, но оборонец и не думал останавливаться. Левая рука взметнулась вверх, выбрасывая оружие точно в цель. Следом за ней в таком же порывистом движении поднялась правая, сбивая собственный меч прямо у её лица с проступившими рогами, обтянутыми чёрным защитным покровом. Клинки вонзились в бетон по двум сторонам от борющейся с самой собой Йон, и в следующее мгновение их обладатель оказался между, легко, словно те застряли в масле, выдергивая оружие, и устраивая скрещенными по двум сторонам от талии. До окончания испытания оставалось несколько секунд, но лейтенант до последнего исправно выполнял свою работу, и в последнем движении наконечником приподнял подбородок хватающей воздух девушки. На него смотрели неживые глаза кайдзю. Почерневшие белки, разрезанные красными прожилками лопнувших капилляров, стягивались к четырехугольному сапфировому зрачку. Завитки роков вытянулись вверх, и от их основания тянулся кривыми молниями вырвавшийся покров, тёмными линиями разрезавший бледное лицо. Йон подняла руку, чтобы убрать от себя подальше смертоносный металл, но увидела изуродованные нефтяной краской пальцы - длинные, украшенные острыми когтями на конце, с раздавшимися в ширину суставами по каждой фаланге. Если приложить эту ладонь, измазанную копотью, к голове человека, то та уместится в кулак, останется только сжать. Пот стекал градом по лбу и шее, судорожно сжимающееся горло пересохло, но Тенгоку оставалась в сознании, оставалась собой. - Молодец, Йон, - похвалил лейтенант, пряча мечи в ножны за поясом. Юноша выглядел довольным, в отличие от некоторых наблюдающих. Для Юкио это был последний шанс оставить объект в зоне досягаемости, но тот бесследно растворился, когда девочка на полигоне начала скидывать свою броню по завершении испытания. С тихим шорохом осыпалась чужая кожа, и также тихо внутри Одзаки загорелся яростный огонёк несправедливости. В испытании не должен был участвовать лейтенант Хошина, проверяющий не должен был так щадить объект, во время эксперимента нельзя было с ним разговаривать. Эти и многие другие аргументы руководитель НИЦ оставил при себе, потому что нет толку в объяснении всех тонкостей этим обезьянам с пулеметами. - Поздравляю, генерал. Вы добились чего хотели. Исао ничего не ответил. Всё его внимание было приковано к успешно прошедшей испытание девочке на полигоне. Сотрудникам лаборатории наконец-то удалось вывести сыворотку из крови объекта, и её заживляющие свойства не могли остаться незамеченными СО, которые теряют ежегодно до двадцати процентов своих солдат. Страдания, перенесённые Тенгоку Йон за семнадцать лет жизни с Доктором и год проведенный в Ариаке смогут спасти жизни многим на поле боя, и это справедливая цена. Этот ребёнок обречён жить подопытной крысой до самой смерти, но, смотря на подчиненного подле неё, Исао думалось, что уж этот мальчишка скрасит оставшиеся ей годы, пусть те и пройдут в неволе. ** Вечерний город горел огнями. Разноцветные вывески зазывали горожан и иностранцев вкусить изобилие японской культуры и исполнить любые желание – всё, чего попросит истончившаяся и оголодавшая душа. Одзаки еле переставлял ватные ноги, неровно вышагивая по узким улицам. Справа безуспешно зазывали уставшего мужчину проститутки в пёстрых традиционных кимоно. По нескромному мнению учёного, эти женщины только позорили богатое культурное наследие, оставленное предками, поэтому в ответ он брезгливо сплюнул в ноги одной из них, да и пошёл себе дальше. До тёмной квартиры оставалось дойти всего один квартал, но жизненные силы утекали, как вода, вынудив Юкио сесть на пластиковый стул одного из круглосуточных магазинов в поисках отдыха. - Ох уж эти люди, - неожиданно раздался с другой стороны стола проникновенный голос – Ведут себя так, будто впереди целая жизнь. А ведь мы на грани гибели. - Кто вы? Юкио снял очки и помассировал подушечками большого и указательного пальцев переносицу. Как будто ему стало легче и даже появились силы взглянуть на незнакомца. Им оказался мужчина средних лет в дорогом костюме. Золотой зажим для галстука тускло поблескивал в искусственном свете лампы, но сомневаться в ценности аксессуара не приходилось – один лишь вид этого человека говорил о достатке большем, чем требовалось для комфортной жизни. Юкио бросил последний завистливый взгляд и собирался было уйти, но его остановили: - Одзаки – сама. Почему вы в таком скверном настроении? - Повторюсь, мы с вами знакомы? - Вы, наверное, обо мне даже не слышали, а вот я слежу за вашими работами. Последняя опубликованная статься меня крайне заинтересовала. Я, знаете ли, сам врач нейрохирург, и с моей стороны было бы неправильным не наблюдать за самыми светлыми умами страны. - Я, конечно, польщен вашими словами, но о какой именно статье вы говорите? - «О человеке, человечности и кайдзю». Признаюсь, вы позволили мне взглянуть на идею антропогенеза другими глазами. Не могли бы вы оказать мне любезность и подсказать, как продвигаются исследования? Мне бы хотелось узнать чуть больше из, так сказать, первых уст. - К сожалению проект закрыт. Основной объект исследований более… - Юкио подбирал слова, вовремя вспомнив о политике конфиденциальности – На данный момент у меня нет подходящего материала. - Какое упущение. Собеседник сокрушённо покачал головой, и всё его тело говорило о том, как неприятно ему слышать подобное. Впрочем, расстраивался он недолго. Степенно поднявшись на ноги, мужчина вошёл в магазин, чтобы через пару минут выйти с весело гремящими бутылками саке. Сначала Одзаки благоразумно отказался, но быстро сдался под напором необъяснимого магнетизма и в один глоток осушил бумажный стакан. А за ним ещё один и ещё. К середине второй бутылки выяснилось, что незнакомца зовут Нагата Тэцудзан, что он с первого взгляда узнал коллегу в беде и решил помочь, что у них удивительно много общего. Прошёл не один час, когда охмелевший Юкио увидел в темноте переулка молодых девушек. Те, по-видимому, были студентками, и густо накрашенными глазами выбирали кандидатов на сегодняшний вечер. Юкио ненавидел этот оценивающий взгляд, потому что всегда проигрывал подобные битвы. Вспомнились неловкие улыбки Хикари, ставшей носительницей фамилии Шиномия через пару лет. Это ли не доказательство того, что все люди животные? Она выбрала Исао за силу, только и всего. Так все самки выбирают сильных самцов, чтобы защитить потомство. Им не важны интеллект и возвышенно прекрасное, им нужны только грубость и мышцы. Нагата заметил и взгляд товарища, и скривившийся в неприязни рот. Юкио Одзаки с потрохами выдал свою ненависть к женщинам – глубокую и сильную. - Вы не любите женщин? - С чего вы взяли? - Скажем так, - Нагата задумчиво посмотрел в сторону студенток – Потому что они не совсем люди? Не поймите меня неправильно, я не призываю лишать их прав или что-то подобное. Боже упаси от таких мыслей. Я про то, как они выживают. Любая женщина всегда ищет сильную пару, потому что генетически она знает, что без него ей не выжить, и это делает её более приближённой к животному, нежели к человеку сознательному. Вы говорили в своей статье, что представители рода «Homo» полагаются на разум, здравый смысл и логику, а это, стоит отметить, свойственно мужчинам. Разве не по этой причине в случае осложнений во время родов право на спасение отдаётся отцу? Женщины, эти прелестные, но глупые создания, не в состоянии сделать шаг от своих инстинктов навстречу эволюции. Но нельзя их винить. Мужи и те не все иной раз могут понять ценности малой жертвы во благо общества. Смотрите, вот и наглядное подтверждение моих слов. Действительно, девушки дружелюбно приняли приглашение двух спортивного вида молодых людей. Одна из них даже позволила незнакомцу приобнять себя за талию, и возмущение её распущенностью перекрыло радость от найденного единомышленника. Юкио бросил затравленный взгляд на новообретённого друга по идеям, и тот ответил подмигиванием. Приятно находиться в компании понимающего элементарные вещи человека, это расслабляет и даёт покой. На фоне спиртного и располагающего к себе диалога, Юкио дал волю словам. - Знаете, коллега. Мне приходится иметь дело с людьми, чей интеллект не выше обезьяны. Большинство из них не могут увидеть дальше собственного носа и посмотреть на проблему глобально. - Ох, я вам сочувствую всем сердцем. Должно быть, тяжело осознавать себя самым развитым в помещении. Всё равно что всю жизнь прожить с детьми, не имея возможности разнообразить общество. - Именно так. Но я привык. Я достаточно зрел, чтобы не сердиться по мелочам. Как вы и сказали, они всего лишь неразумные дети, а кто из родителей накажет ребёнка за то, что тот не понимает. Если бы только была возможность поделиться знаниями, я бы непременно этим воспользовался. - Почему же вы не начнёте профессорскую деятельность? Вы сумеете вырастить будущих единомышленников. Слепить их собственными руками. - Нет уж. Я не люблю возиться с детьми. Я готов вложить всю мудрость только в своего. - Насколько мне известно, вы не женаты? Прошу прощения, если этот вопрос прозвучал грубо. Просто мне очень горестно от мысли, что ваш талант и знания пропадут в быстротечном ходе времени. - Да, жаль. Но, увы, я пока не тороплюсь стать родителем, - Юкио вылил содержимое седьмой бутылки в стакан, тем самым осушив её, и задумался – Если бы только была возможность основать своё собственное государство, где будут править порядок и рационализм. Одзаки усмехнулся нелепости собственной мечты, а Тэцудзан вдруг сделался серьёзным, будто и вправду задумался, как подобное осуществить. После минутного молчания, отведённого на осмысление сказанного, Нагата тихо, но уверенно заговорил: - Я хочу чтобы вы знали, что мой следующий вопрос не шутка. Я увидел в вас уникальный ум и, что важнее, умении его использовать. Так скажите, если бы у вас появилась возможность создать такое государство, вы бы решились на малые жертвы? - Да. Не задумываясь ни на минуту. Почему вы спрашиваете? - Думаю, такое лучше обсудить на трезвую голову. Пока скажу только, что моя организации занимается порицаемым обществом делом. Мы пытаемся усовершенствовать нашу нацию, вновь поставить Японию во главе Азии и создать поколение разумных, выносливых и сильных людей. Под хмельным покровом заворочалось опасение, и Одзаки хотел было поспешно удалиться, но следующие слова развеяли их, накрыв куполом возможной славы. - Вы могли бы стать их родоначальником. Я собираю таланты со всех уголков страны, а это дело долгое и требует особой точности, но вы один сможете заменить несколько человек, и я не в праве утаить от вас наши планы, пусть даже вы и можете доложить на меня. Я знаю, что ваш пост позволяет обратиться напрямую к командованию нашими войсками, и меня сию минуту закроют под арест, но я надеюсь, что вы хотя бы выслушаете. - Вы правы, такие предложения лучше принимать на свежую голову. Нагата кивнул, и на потрёпанный стол легла визитка из плотного картона. Буквы на белом фоне гласили:

«Путь к совершенству

Нагата Тэцудзан

Генеральный директор

新しい世界»

Знакомые распрощались, согласившись на том, что глава НИЦ свяжется с компанией, как только решит все вопросы на работе. Одзаки разрывался между оправданными опасениями перед сомнительным мероприятием и возможностью встать в первых рядах средь тех, кто создаст новый мир. Сыграла свою роль и умелая лесть, хитро вплетённая в слова. Зацепив добычу за крючок тщеславия и самолюбия, Нагата уверенно отпустил её дальше, не сомневаясь, что Юкио Одзаки найдёт его в скором времени. Уязвлённая гордость не позволит тщедушному учёному отказаться от предложения внести своё имя на страницы истории. ** На следующее утро, терзаемый похмельем и злостью, Юкио ураганом пронёсся по холлу и вышел на улицу сразу после планёрки. Утренний воздух был по-осеннему свеж, но его оказалось недостаточно, чтобы остудить пыл руководителя. Проводив взглядом опаздывающих коллег, мужчина вытащил из кармана помятых брюк визитную карту и быстро набрал нужную комбинацию цифр. Три долгих гудка на той стороне не было никаких признаков жизни, но четвёртый оборвался и знакомый глубокий голос поприветствовал нового знакомого так радостно, как будто только этого и ждал. Юкио дал согласие на сотрудничество, и вопреки зажатому в руке документу подумал, что отныне «четыре» его счастливое число. «Юкио Одзаки отстраняется от наблюдения и изучения объекта номер один. Сотрудники НИЦ допускаются до контакта с объектом с письменного разрешения генерала СО или его заместителя. В случае отсутствия вышеуказанных лиц, право на выдачу разрешения передаётся капитану базы, на которой временно находится объект. Приказ членов совета и АО Объединённых сил обороны» Скреплённая печатью бумага была разорвана и отправлена в ближайшее мусорное ведро, пока Одзаки диктовали место следующей встречи. Не будет он бегать за всякими разрешениями к недоразвитым малявкам, нет уж. - Я создам совершенный мир без вашей помощи. Поднявшись в свой кабинет, Юкио пристально осмотрел его как в последний раз. Сколько сил было вложено, сколько времени потрачено, и всё напрасно. Никакого признания и благодарности за заслуженный труд он в этом месте не получил, а это значит, что нужно пойти в другое, туда, где его смогут оценить по достоинству – в «Новый мир».