Пепел богов

«Вы безнадёжно больны» - думал про себя Доктор, глядя на сидящих напротив глав секты «Новый мир». Солидный мужчина, заработавший состояние на фанатичных поклонниках кайдзю, отдавших ему добровольно всё своё состояние, сидел, скрестив руки. Под задравшимся рукавом белоснежной рубашки можно было разглядеть дорогие, импортные часы. Наречённый при рождении обыденным именем Сэн, наследник семейного дела Катаяма искренне верил, что является реинкарнацией генерал-майора Тэцудзана. Подобное слабоумие воистину заслуживало жалости. - Итак, господа, - серьёзно начал Сэн – Мы обнаружили местоположение объекта и готовы приступить ко второй части операции по спасению. Исии-сама, как вы и говорили, Одзаки Юкио готов сотрудничать. Без вашей мудрости мы бы не сумели подобраться так близко к оборонцам. Склоняю перед вами голову. Доставщик медикаментов подчёркнуто скромно кивнул, одарив собеседников отцовской улыбкой. Тело, вместившее в себя душу печально известного Широ Исии, не обладало ни выдающейся мускулатурой, ни внушающими размерами, однако тщедушный старик мог голыми руками побороть тигра и низвергнуть дракона. Мастер тай-дзюцу скрывал отточенные навыки под красно-оранжевым кэса, припорошив добрым старческим лицом. Гусиные лапки, прорезавшие тонкую кожу с внешних уголков глаз, только подтверждали улыбчивость этого человека. - Юный Нагата, - изрёк старец, выдержав драматическую паузу – Что есть мудрость, если не отголосок совершённых ошибок. За все свои жизни я повидал множество истинных мудрецов, и мне не хватит смелости встать в один ряд с великими мужами древности. Доктор мысленно закатил глаза. Хоть настоящее имя Широ Исии узнать ему так и не удалось, всё же сохранились записи, твердившие что Одзаки Юкио недолго был руководителем в том месте, где полоумный создатель секты подрабатывал вызывным уборщиком. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы распознать в дилетанте из НИЦ высокомерную бестолочь, только и ищущую славы и почестей. Впрочем, если такие полезные помощники хотят, то он может звать их хоть Буддой-старшим и Буддой-младшим, да и кивать в ответ на любой желаемый бред. Этим Доктор сейчас и занимался. - Вы действительно сделали невероятное в попытках спасти мою дочь. Бедняжка наверняка так напугана. Знаете, она у меня такая плакса, что иной раз всю ночь подвывала в своей комнате, да так тихонько, чтобы я не услышал. - Довольно бередить душу, дорогой Доктор. Что есть воспоминания, как не отголоски прошлого, канувшего в небытие. - Да-да, вы правы, достопочтенный. Что же этот Юкио Одзаки? Когда он вызволит мою малышку Йон? - Одзаки-сан подал прошение на встречу с Тенгоку Йон и проведение заключительных анализов на территории НИЦ. Там мы её и заберём. - Скорее бы уже. Я так соскучился. - Мне искренне жаль наблюдать вашу разлуку, однако я бы хотел напомнить о важной части сделки, господин Доктор. Когда вы отдадите нам Тенгоку Йон? - Как только соберу нужный материал и получу первого ребёнка. Надеюсь, Нагата-сан, вы понимаете, как тяжело мне отдавать единственное дитя на растерзание другим мужчинам. - Конечно, и мы не станем вас торопить. В конце концов, ваша дочь станет матерью народа, она даст жизнь новому поколению сверхлюдей, которые восстановят былую славу Японии. Корея, Китай и Сингапур вернутся к своих истокам, к своему предназначению служить нашей великой нации. Такие цели нельзя торопить, поэтому возьмите столько времени, сколько потребуется. Наши мужи сдержанны и терпеливы, они подождут ещё немного. - Юный Нагата, - подал голос одобрительно кивающий старик – Твоими устами говорят древние кайдзю. Однако правда ли ты пообещал Юкио, что дашь зачать собственное племя? - Истинно так, многоуважаемый Исии-сама, - Тэцудзан покорно склонил голову – Прошу прощения, если моё самовольство вас разочаровало. - Что ты. Я знаю о твоих намерениях, а они есть суть. Пусть он заимеет своих детей, пусть даже двоих или троих. Если родятся девочки, они станут хранительницами очага и дадут рост новой жизни, а если мальчики, мы непременно передадим им волю Кайдзю. «Бедная, глупая Йон. Вот на что ты обрекла себя необдуманным побегом. Вместо счастливой жизни со своей семьей ты станешь обычной проституткой» - слёзы навернулись на глаза Доктора, и он поспешил спрятать их от собеседников. До долгожданной встречи осталось совсем немного. ** - Тенгоку-тян, ты в последнее время очень стараешься. Молодец. Капитан Ашира удовлетворительно кивнула жующей морскую капусту девочке и подбодрила улыбкой. Этот месяц Тенгоку правда прикладывала усилия – хорошо питалась, принимала регулярно снотворное и здоровела на глазах. Щечки потеряли нездоровую бледность, кости на ногах обрастали почти незаметной, но какой никакой округлостью в районе бёдер, и это не могло не радовать Мегуми Оконоги, с каждой встречей фиксирующую заметные улучшения. Такое рвение умело мотивировалось очередной хитростью лейтенанта Хошина, обещавшим поцелуй за каждое маленькое достижение. Подло, но действенно. Однако помимо долгожданной встречи с Соширо, Йон имела и второй источник вдохновения, который сейчас удалялся за дальний стол к сержантам. Капитан была восхитительна. Сравнивать себя с главной знаменитостью СО, заморенная многолетним голодом Йон начала с первых дней пребывания. Подтянутая, ловкая и смелая Мина Ашира казалась далёкой, как солнце, но Тенгоку не теряла надежды приблизиться к идеалу хотя бы на сотую долю процентов. Поэтому в очередной раз за день покончив с едой, Йон в предвкушении пошла на первую свою тренировку под руководством Таэ Накашимы. Крепкая сержант с выкрашенными в розовый волосами ждала ученицу у края учебного полигона. Широкой улыбкой встретив подопечную и проведя разминку, женщина первым же серьёзным заданием разрушила все мечты: - Ну-с, задохлик, начнём с пробежки. Десять кругов по периметру. Вперёд! На первых пяти метрах сбилось дыхание, на вторых забились икры. Перешагнув пятнадцатый метр, Йон собрала всю волю в кулак, не намереваясь отступать от цели, а на пятидесяти сдалась под тяжестью собственного тела и рухнула лицом в пыль, ободрав колени. Девушка перевернулась на спину и уставилась на пики накренившихся домов полигона, ставших свидетелями оглушительного позора. Она жадно глотала воздух горящими лёгкими. Острые верхушки косых небоскрёбов упирались в закатное розовое небо, и с этого ракурса как будто поддерживали равномерную гладь. Тенгоку вытянула руку к безграничному простору, в очередной раз думая, видят ли то же самое дети, которым удалось выжить после штурма. В том, что они есть, она не сомневалась. Позади разразилась гневной тирадой сержант, мол, она готовилась к худшему, но чтобы настолько плохо, это, конечно, неожиданно. Подойдя к развалившейся на земле Тенкогу, Накашима скептически оглядела предмет работы на наличие серьёзных повреждений и приказала следовать за ней. Покинув тренировочную площадку, они направились в общежитие, где новоприбывшие размеренно рассекали широкие коридоры, направляясь по делам. На девушек особого внимания не обращали. Распахнув одну из одинаковых дверей, сержант уверено вошла внутрь, за ней последовала и Йон. В нос ударил запах резины и металла, со всех сторон громыхали брошенные штанги и веса. Девочка-кайдзю воровато огляделась по сторонам, опасаясь обратиться от страха и неожиданности, но на плечо легка рука наставницы. Задрав голову, чтобы взглянуть в лицо высокой женщины, Йон с облегчением обнаружила растянуты губы, говорящие: «Всё хорошо». - Для начала нужно сформировать основный мышечный каркас, - Таэ подошла к одному из тренажёров и облокотилась на него плечом – Самая распространённая ошибка новичка – чрезмерный энтузиазм, поэтому внимательно следи за своими ощущениями. Одежда для тренировок должна быть удобной, не сковывающей. Итак, зачем мы делали разминку? - Чтобы активизировать работу систем дыхания, кровообращения, разогреть мышцы, которые будут нагружены в основной части тренировки, и избежать травм. - Верно. Каждый раз мы будем начинать с кардиотренажёров, потом пойдём на свободные веса, потом дальше по списку, чтобы проработать все группы мышц. Вопросы? Нет. Тогда начали. Сержант поочередно обвела рукой отмеченные зоны и без заминок начала занятие. В оборудованном зале дело пошло легче, хоть тело и бунтовало против повышенной нагрузки. Ходьба, подтягивания, отжимания, сгибания и разгибания, пресс и многое другое вымотали до такой степени, что в свою комнату Йон вряд ли бы вползла, если бы на пороге не поджидал вечно довольный лейтенант. - О-па, - подхватил он оступившуюся Тенгоку и внемля жалобному тону донёс до ванной комнаты. За наглухо закрытой дверью зашумела вода, и Хошина расслабился, привычно устроившись на заправленной кровати. Вряд ли, даже учитывая усталость, Йон оступится и поранится. Внимательно оглядев интерьер, лейтенант отметил маленькие изменения, говорившие в первую очередь о благосостоянии обитательницы. Уютный плед на спинке креста, мягкие подушки у изголовья, где сейчас вел наблюдение гость и даже стеклянная ваза на прикроватной тумбочке. Всё это были подарки от сослуживцев, принявших Йон за дочь полка, и оттого стремящихся разбаловать девочку. Хошина решил, что ему нельзя отставать. В руку удобно лёг телефон, короткое сообщение, приправленное всевозможными выражениями просьбы, было отправлено Оконоги, и Соширо с лёгким сердцем привалился обратно к спинке кровати, дожидаясь Йон. С каждым разом желание подольше задержаться в комнате, прижимая к себе податливую Тенгоку неумолимо переходило грань, где ситуация ещё находилась под контролем. Йон быстро училась, и это играло злую шутку с мечником, вынуждая корректировать правила игры находу. Если раньше, имея один единственный доступный пример для подражания, она говорила только вырезками из учебников, то уже сейчас пошагово осваивала искусство манипуляции, понабравшись от самого Хошины. Коротко пискнул телефон – это Оконоги, золото базы в Татикаве, оповестила, что заказ прибыл и направляется к ним. Откуда берётся эта скорость выполнения любого поручения неизвестно, но уже очень скоро Соширо принимал из рук давно догадавшейся обо всём Кономи милый букет розовых гвоздик в белой, глянцевой упаковке и коробку окономияки. Аналитик понимающе улыбнулась и поспешила на рабочее место, а сбоку раздался щелчок двери. Йон вышла из ванной, окружённая клубами пара, и в глазах Соширо это было не иначе как сошествие с небес. Почти прозрачная кожа, влажные каштановые волосы, склеившимися концами касающиеся острого подбородка и томно прикрытые карие глаза делали её похожей на подлого ёкая. Вздёрнутый нос, румянец в тон цветам и взлетевшие в удивлении тёмные брови придавали коварному в сущности своей лицу исключительно детскую наивность. Хошина сглотнул, и не успев усомниться в идее остаться сегодня, протянул руку с зажатыми мёртвой хваткой цветами. Тенгоку применила запрещённый приём, улыбнувшись так, как улыбалась только ему, глядя открыто и доверчиво, чем вынудила лейтенанта сдаться и принять её в объятия, игнорируя напряжение ситуации. - Спасибо, - пролепетала она ему в грудь, и тут же добавила – Мне никто не дарил цветы. Она подняла голову, первая установила зрительный контакт, первая потянулась к его губам, и он без боя сдался, принимая заслуженную благодарность, роняя на пол подарок. Времени на раздумья не оставалось, потому что юркая ладонь пролезла под ткань футболки и очертила острыми ноготками напряжённый пресс. Хошина честно хотел поступить по-джентльменски и остановить нарастающее безумие, но Йон отстранилась и опустилась ниже, обвела дергающийся кадык сначала кончиком языка, а потом сцепила на нём зубы, оставив неразличимые следы. Где только научилась? Не до конца отдавая себе отчёта, лейтенант подхватил её под мягкие бёдра, сминая пальцами нежную кожу. Одного касания к запретному оказалось достаточно, чтобы возникла острая необходимость мобилизовать всю силу воли и сдержать довольное мычание. Уложив Йон на постель, Хошина рассмотрел распростёртую под ним девушку, и она оказалась именно такой, как он себе и представлял. С красными следами от его пальцев, подёрнутыми желанием расфокусированными глазами, с протянутыми в мольбе руками. Тенгоку всем видом давала понять, что не способна больше выдерживать его отдаления. Молочные бёдра елозили по простыни, с влажных губ срывался неразборчивый шёпот, пока Йон тянула низ его униформу. Эластичная ткань не поддавалась, пришлось помочь намучившейся Тенгоку и стянуть водолазку. Девушка отползла на локтях и поднялась, чтобы оказаться с партнёром лицом к лицу. Хошина внимательно следил за каждым её действием, и когда она легонько толкнула его в грудь, моментально понял намёк, откинувшись назад и позволив себя оседлать. Йон тщательно обвела каждую мышцу, не отводя завороженного взгляда от матовой кожи. Она наклонилась, попробовала её на вкус, ощутила зубами и изучила губами. У Соширо с каждым движением обретала чёткость картина того, как рушится последний рубеж обороны. Не в силах больше терпеть издевательства, мужчина ловко подхватил Йон и подмял под себя, заглушив поцелуем невольный стон. Вскинутые бёдра говорили о том, что если прямо сейчас Хошина решит пойти дальше, он не встретит сопротивления, но нерушимая мораль не позволила юноше обойти этап разрешения. - Йон, - он оторвался от манящих ключиц, оставив напоследок красные метки – Ты уверена, что не пожалеешь? От досады та едва не заскулила, силясь вернуть вес другого человека на место, которое, как ей казалось, было единственно подходящим – над ней, но лейтенант не поддавался немым уговорам подчинённой. Бережно убрав влажную прядь с лица, Хошина настаивал, чтобы она взглянула на него, и он сумел найти верный ответ под пеленой возбуждения, но Йон продолжала извиваться и требовать тепло обратно. Соширо чертыхнулся, и в очередной раз оказавшись на распутье выбора, всё же решил, что за исполнение маленького желания его потом простят. Рука плавно и осторожно легла на внутреннюю сторону бедра, повела вверх и следующий шаг подкинул Тенгоку на влажных простынях. - Соширо! Вряд ли кто-то способен произносить его имя вот так, с неприкрытым наслаждением на выдохе, и Хошина не упустил возможности насладиться моментом и потешить самолюбие. Влага на пальцах и попытки соприкоснуться с ними со стороны Йон спровоцировали улыбку. Дальше терзать изнемогающую партнёршу закомандира не намеревался, и жадно всмотрелся в подрагивающие ресницы и приоткрытые губы на полном блаженства лице, стоило ему усилить давление на клитор сквозь промокшую насквозь ткань. Пропустить хоть одну секунду воистину великолепного представления виделось настоящим кощунством. - Соширо, пожалуйста! – захныкала Тенгоку, стоило ему замедлиться на секунду, чтобы сдвинуть нижнее бельё и круговым движением обвести комок нервов. Йон захлебнулась собственным вскриком – пронзительным и коротким. Она отдавалась ему самозабвенно и отчаянно, отзывалась на короткую цепочку поцелуев, на неудержимые укусы. Хошина вновь не сдержался, и в преддверии первого оргазма, прошедшего крупной дрожью по неискушённому телу, вгляделся в распахнутые глаза. Захотелось запечатлеть в памяти, увековечить в себе трогательные слёзы, скатывающиеся по щекам. Соширо губами собрал драгоценную влагу, продолжая манипуляции, подводя сотрясающуюся Йон ко второй разрядке. Когда он разместил голову меж широко разведённых ног, когда горячий язык прошёлся по половым губам, и обделённая такой же, как у него, выносливостью Йон в ответ жалобно заскулила и попыталась отползти от принудительной ласки, Хошина вдруг осознал, что не в силах остановиться. Надёжно удерживая её на месте тренированными руками, ритмичными движениями лейтенант подвёл уже плачущую девушку к третьему оргазму. От переизбытка его любви её разрывало на части. Она заполнила её маленькое тело непосильным объемом – ещё одна капля, и сердце лопнет. Раньше это было теплое, мягкое чувство, но сейчас оно поглощало душу, и это было страшно. Страшно осознавать и принимать такую силу, такую отдачу. Йон наконец-то в полной мере ощутила весь вес его любви, и испугалась, что не в силах его выдержать. - Я больше не могу… Хватит. Игнорируя напряжение в брюках, ставшее невыносимым, оборонец подтянулся и притянул всхлипывающую Тенгоку к себе, ласково поглаживая спину. Что он за животное, раз довёл её до такого состояние. Чувство вины активно заворочалось в области солнечного сплетения, поэтому Хошина разразился извинениями. Произошедшее определённо имело флёр изнасилования, раз уж ей пришлось просить его остановиться. Это его ошибка, потому что контроль находился в этих самых руках, которыми он сдерживал её мёртвой хваткой, игнорируя жалобный плачь. «И кто из нас чудовище?» - пронеслась в голове справедливая, по собственному мнению, мысль. Едва ли сейчас найдётся на планете человек, придерживающийся о себе более низкого мнения, чем вице-капитан, убаюкивающий настрадавшуюся Йон. Девушка постепенно затихла, со временем мирно засопев, уткнувшись носом между ключиц. Несмотря на всё, Тенгоку продолжала усиленно жаться к нему, как будто он был единственным убежищем, способным защитить побитую девочку-кайдзю. Юноша принял ещё одну простую аксиому своей новой жизни – он не простит себе предательства слепого доверия, он не позволит себе ещё раз сдаться инстинктам. Хошина, движимый желанием искупить содеянное, боялся двинуться и всю ночь не сомкнул глаз. Впрочем, это и было невозможным, потому что в голове активно генерировались идеи, как загладить вину. Пару раз за ночь сон становился обрывчатым, наполненным волнением и тревогой. Йон звала Кью, звала Доктора, и когда она в полудрёме, ближе к утру, едва небо на востоке заалело багрянцем по самой кромке, приближая рассвет, скомкано прошептала его имя, у Соширо сердце остановилось. Ей кто-то угрожал, невидимый субъект гнался за Тенгоку по лабиринтам подсознательного, а она искала в лейтенанте спасение. Протокол не позволял мечнику прервать метания, хоть сердце и требовало разбудить хмурую девушку, и Соширо впервые за долго время не понимал, что ему делать. С одной стороны приказ и возможность проглядеть через кошмары новые детали, с другой она, беззащитная и уязвимая, засевшая в душе лейтенанта глубже чувства долга. - Тихо, милая Йон, тихо, - слетал сбивчивый шёпот, пока пальцы убирали слипшиеся на влажном лице пряди – Йон, это всего лишь сон. Сказать, что не было никакой надежды, что Тенгоку поднимет тяжёлые веки заслышав его слова, значит соврать. Плевать он хотел на обязанности – не то время, да и не такой уж они важности, раз уж он появился в роли спасителя. Воспоминания уже искажены, так что терять? Успокоив себя, Хошина потряс бессознательную девушку за плечи, и та проснулась. ** - Поматросил и бросил, - цинично высказалась за обедом медсестра, резюмируя короткий рассказ о своей дальней знакомой, решившей, что наконец встретила принца – И этого нужно было ждать. Когда каждое свидание сводится к разговорам о предпочтениях в сексе, стоит предположить, что всё остальное мало его интересует. До того, как услышать незнакомое выражение, Йон тихо сидела в углу. Навык скрывать присутствие и делаться для окружающих мёртвой являлся первой необходимостью в стенах «Райских врат», иначе росли шансы быть битой. Вот и сейчас она не подавала признаков жизни, думая о своём. Не так давно список любимых вещей пополнился на один пункт – просыпаться с лейтенантом, но тот с заветной ночи как сквозь землю провалился. Изредка присылал букеты и еду вместе с открытками, и был таков. Цепочка умозаключений привела к решению вопроса о том, почему она в очередной раз расплакалась, и также о том, что делать с испарившимся Соширо – просто выловить неуловимого вице-капитана, да и объяснить первое ему. Повеселев от простоты идеи, Йон вернулась к обсуждению: - Что это значит? «Поматросил и бросил»? Мегуми неловко замолчала, подбирая наиболее подходящее объяснение, а потом вовремя вспомнила, что перед ней всё же не ребёнок. - Это когда мужчина интересуется женщиной только как объектом для удовлетворения сексуальных желаний, а когда получает, то не выходит на контакт оправдываясь горой неубедительных причин. - То есть, например, присылает букеты, пишет сообщения, но сам не приходит? - Да, почти, но твой пример редкость. Если он соизволит прислать цветов, то, считай, герой в своей области. Обычно они просто испаряются. Пуф, и поминай как звали. Старшая Оконоги развела ладонями в воздухе, имитируя облако. Так Йон ощутила на себе значение нового слова «паранойя», и тут же опять затихла. Мог ли Хошина поступить с ней так, как описала медсестра? «Ох уж этот период набора. В ближайшее время я вряд ли смогу приходить так часто» - сказал он пару недель назад. Хошина однозначно хитрее и мог придумать отговорку задолго до произошедшего. «Поверь, там ничего интересного. Бумаги, бумаги, бумаги и ещё раз бумаги. Много документов для личных дел, много цифр навроде процента совместимости с костюмом и всё в этом роде. Иногда, конечно, попадаются весёлые кандидаты, но это такая редкость. Обычно хочется выть от тоски» - объяснял он после за обедом. Хошина мог попытаться запутать её незнакомой бюрократией, чтобы избавиться от лишних вопросов. «Моя милая Йон, я вижу по твоему лицу, что ты думаешь какие-то гадости. Не нужно искать скрытых смыслов там, где их и нет. Спроси меня, что тебя беспокоит, и я отвечу. Наверное. Если это снова не про то, почему вяжет хурма» - смеялся он, когда Тенгоку сплевывала стянувший язык фрукт, а до этого пыталась угадать, отчего лейтенант непривычно задумчив. Тогда ответ оказался на поверхности – странный случай ликвидации кайдзю. Может быть и в этот раз также? Так как причины головоломки рядом не было, в чём он, собственно, сам и виноват, оставалось обратиться к более опытным людям вокруг. - А если мужчина так и не получил своё? – перешедшие на рабочие темы девушки вновь вернули внимание к заинтересованной Йон – Ну если полноценный половой акт так и не состоялся? - Ты имеешь ввиду, если он не получил оргазм? – на всякий случай уточнила Мегуми, усмехнувшись – Но при этом помог тебе его достичь? Тогда, милая моя, это не мужчина, это золото. Йон удовлетворённо кивнула и поторопилась покинуть повеселевшую компанию, сославшись на очень важные дела. Тенгоку не отвлекалась на игры в гляделки между участниками разговора, а зря. Они были полны понимания и скрытых усмешек. Крепкая симпатия между дурашливым Соширо Хошина и уже не таким уж и нулём в вопросе социальной коммуникации Тенгоку Йон мог не заметить только слепой и глухой. Кристально очевидно и то, как молодой человек носится с ней, как с мировым наследием, и как незаметно следит за успехами тренировок. Да даже то, что он выкраивает время из адского графика, чтобы проводить её на медицинский осмотр каждую неделю не могло не бросаться в глаза. Никто, естественно, не намеревался это объяснять юной особе, слишком нетерпеливо ждущей очереди, чтобы сдать посуду. В поднадоевшем быту любые страсти воспринимались ярче, чем любая долгожданная кинопремьера, а уж любовные подавно. - Ох уж эта молодость, - задумчиво пропела Мегуми, глядя в удаляющуюся спину своей пациентки, а потом резко обернулась к младшей сестре – Видишь, Кономи, говорила я тебе брать его себе. Какой чудесный экземпляр упустила. - Как будто его можно просто «взять». Заарканить вице-капитана сложнее, чем поймать Доктора. Да и зачем мне такая головная боль? Будем честны, мало кому хочется возиться с таким замороченным, как ты говоришь, «экземпляром». А уж просто для секса я кого-нибудь найду. Женщины, не сговариваясь, согласились с коллегой и мысленно открестились от лейтенанта в роли возлюбленного. Хошина, конечно, замечательный товарищ и друг, но всю душу вытрясет, если находиться с ним на близкой дистанции больше суток. Чего стоят эти вечные шутки, за которыми прозорливый и хитрый оборонец скрывает намерения, истинность которых тоже всегда следует делить на два, если не на пять. Каждая могла припомнить хотя бы один раз, когда приходилось ломать голову над тем, что он сказал, и что действительно имел ввиду. Йон, по такому же негласному общему мнению, скорее всего будет допытывать любителя завуалированных смыслов неловкими, излишне прямыми расспросами, пока тот не сдастся. Было по садистки приятно наблюдать, как скользкий Соширо изворачивается из последних сил, но чаще всего поднимает белый флаг. Последние взгляды, брошенные на удалившуюся девушку, были пропитаны поддержкой. ** Йон раньше не могла оценить по достоинству предоставленную свободу перемещения, потому что ей не пользовалась. Всё необходимое и желанное приносил лейтенант или же кто-то, кто недавно был в отпуске в городе, и особого интереса к миру за стенами, чтобы терзаться в неволе, тоже не наблюдалось – всё мог рассказать Хошина. Однако сейчас, наворачивая один за другим круги между разного назначения зданиями, Тенгоку удивилась масштабам этого места. Один незнакомец сказал, что это мужское общежитие, другой, что это медицинский склад, за ним нашёлся оружейный, потом плац для кендо, потом что-то ещё и ещё. Обессиленная и отчаявшаяся, Йон привалилась спиной к стене. Длинные закатные тени узором ложились на поверхности базы и делали очевидной обманчиво тёплую осень. Тенгоку поежилась и прикинула, куда ещё мог податься Хошина. Насколько известно, он проводит набор новобранцев, и детали процедуры девушке были неизвестны, отчего поиски затягивались. Подул лёгкий ветер, отрывая от земли первые опавшие листья и спиралями заворачивая пыль, но мурашки на коже были вызваны отнюдь не погодными капризами. Что-то огромное, больше, чем все присутствующие, затаилось меж серыми стенами. Йон чувствовала его душой. Повертев головой, девушка бросилась за тонкой нитью нечеловеческой силы, петляя узкими щелями вплотную построенных зданий. Зачем она это делает понятно – Хошина мог быть рядом, учуяв опасность. А что делать, если она прибудет первой? Пыл поубавился, рассудительность била во все колокола, но шагу Тенгоку не сбавляла, приближаясь к неизвестному. Острое ощущение усиливалось, разгоняло кровь по забившимся мышцам, стимулируя двигаться быстрее. Поворот налево, опять налево, сотню метров по прямой, чтобы нырнуть сквозь толпу болтающих солдат и скрыться за углом конференц-залов. Оно где-то близко. Сосредоточенную Йон потревожил выстрел. Красный сигнальный огонь взметнулся вверх, неровным швом рассекая матовое небесное полотно и погас. Учения наверняка проходят в том направлении, а через пару шагов стало очевидным и то, что неизвестная тварь тоже там. Ворота полигона открылись огромными металлическими пластинами в десяток метров в высоту – не перебраться. Йон отчаянно заколотила кулаками по безмолвной серой поверхности. - Уходите! – кричала она кому угодно, кто мог услышать – Уходите оттуда! Там опасно! Тревога усилилась, от страха пересохло горло, но ситуация требовала продолжать тщетные попытки достучаться до людей по ту сторону непреодолимой преграды. Неправильный угол и ладонь проехалась с размаху по шву. Ровно рассеклась кожа, проступили первые капли крови, только это было не так важно, как чудовищная сила на полигоне. Вкус у неё был дикий, необузданный и древний. Ужасающая мощь пахла плесенью и сыростью, старыми книгами и забытой многовековой пылью. Йон продолжала неравный бой уверенная, что наверху наверняка кто-то есть и рано или поздно услышит. - Йон! Сзади налетел Хошина, оттаскивая Тенгоку за плечи. Быстро бросил ей убираться отсюда и ждать в комнате, а потом махнул ввысь, в одно отрывистое касание отталкиваясь от гермозатвора, и исчез вместе с неизвестной энергией. Воздух после неё ещё долго был неподвижен, как в похороненных глубоко под землей библиотеках древних цивилизаций. Его хотелось потрогать, ощутить и понять, какой она формы, какого цвета, тяжёлая ли или легкая, как перо. До медицинского центра девушка добралась быстро. Система оповещения ясно дала понять, что угроза устранена и сейчас свою линию обороны в первых рядах спешили занять медики. С высоты третьего этажа белые пятна виднелись особенно чётко, и их количество не могло не поражать. Где только прячутся все эти герои в обычной жизни, когда смерть не цепляется костлявыми пальцами за мягкое, человеческое? Суматоха внизу сменилась организованным хаосом, и в этот же момент с шипением отъехала в сторону дверь. - Прибыл лейтенант Соширо Хошина. - Милая Йон, совсем спятила?! Скажи на милость, чего ты добивалась? А если бы эти ворота выбили к чёрту, тебя бы снесло! Ты хоть представляешь, сколько они весят? - Ты видел это? - Конечно видел. А еще раньше я услышал, как ты кричишь. - Нет. Не меня. Ты видел то, что разбросало эту гадость по воздуху? - Не время для плетения словесного кружева. О чём ты говоришь? - Хошина, там что-то было. Я его чувствовала. Точнее та часть меня, над которой я обычно теряю контроль. Оно сильное, я буквально видела, как эта тварь хотела крови или войны. Оно просто жрало меня изнутри, а если бы оказалось ближе, то… - Йон как будто опомнилась и бегло осмотрела застывшего в дверях лейтенанта – Ты цел? Тебя не ранили? - Ещё обо мне ты не беспокоилась, - фыркнул мечник и закашлялся – Ты могла умереть. Согнулись колени, и лейтенант опустился на пол, силясь выровнять дыхание. Адрнеалин отступил, на его место пришла иррациональная тревога, пришлось даже зубы сцепить. Йон оказалась рядом, паника в ее голосе была настоящей и яркой, почти безумной. Девушка боялась прикоснуться к нему, боялась навредить ещё больше, поэтому метнулась к двери, чтобы позвать на помощь. От вороха людей отделились несколько человек в белых халатах, отвлекаясь от своих дел. - Прошу вас! Заместителю командира плохо! Пожалуйста! Все кристально ясно осознавали, что потерять Соширо Хошина – неозволительная роскошь. Медики бегло осмотрели пострадавшего, вызвали подкрепление, и уже через несколько минут водрузили солдата на носилки и вынесли, успокоив Тенгоку словами, что всё не так серьёзно и он просто устал. Слушая слова коллег, Соширо растянул потрескавшиеся губы под нацепленной на лицо кислородной маской и напоследок подмигнул Йон, как бы говоря, что беспокоиться действительно не о чем, и это правда. Потому что не ранения вынудили его хватать воздух, это осознание в полной мере того, что девочка-кайдзю действительно, по-настоящему могла умереть. Смерть всегда была рядом, протягивала руку и выхватывала из его окружения наугад тех, кто больше приглянулся. Этакая русская рулетка – сегодня они, а завтра ты, а может быть теперь и Йон. Хошина думал, что уж такие прописные истины он знает, что с этим он научился жить и больше подобное его не потревожит, но ошибся. Пока он следовал за капитаном на зов невероятного своей мощностью сигнала, он не колебался, готовый к любому исходу, но когда он услышал, что в том же направлении кричит в страхе дорогой сердцу человек, непроизвольно прибавил шаг. Понимание почти физически толкнуло в спину, призывая обогнать Ашира и первым увидеть мелкую фигуру у входа на полигон. Соширо умел признавать ошибки, поэтому принял тот факт, что весь фокус в те секунды был на Тенгоку. Все пять чувств и мистическое шестое сконцентрировались на анализе происходящего вокруг неё, напрочь игнорируя десятки кандидатов по ту сторону ворот. Плевать ему было на них, главное, чтобы в те несколько шагов, пока он не ощутит родное тепло под пальцами, с ней ничего не случилось. Это непростительная оплошность, непредвиденный новый фактор, который теперь всегда нужно держать в голове, новый приоритет, который невозможно сместить или проигнорировать, это новая реальность.