Пепел богов

Соширо стоял на стене, глядя на новобранцев и их пугающий рост. Это, конечно, здорово, что все такие талантливые и одарённые, но история утверждает, что чем больше гениев приходится на век, тем тяжелее он будет. Мысли принудительно крутились вокруг судьбы нелёгкой, ведь стоит хоть немного ослабить над ними контроль, как они не замедлят упорхнуть к внезапному утреннему разговору. «Я тогда тебя искала, потому что хотела поговорить, но ты упал, поэтому у меня не получилось. Соширо, по поводу того незаконченного секса. Я тогда плакала. Это не потому что мне не понравилось, а потому что наоборот. Я думала, что умру, потому что физически не выдержу этой тяжести. Я думала, что люблю тебя до этого, но поняла это только тогда. Не знаю, поймешь ты или нет, но оказывается, что я люблю тебя так сильно, что мне дышать больно, а ты… Ты ещё хуже. Твоя любовь может меня раздавить, и тогда, если бы я тебя не остановила, мне казалось, что так и произойдёт. Я просто испугалась. Прости. Больше не буду задерживать. Мне тоже нужно на тренировку. И, кстати, если тебе до сих пор неловко, можешь сегодня вечером тоже не приходить.» Неловко? Может не приходить? Эта периодическая смена ролей, когда девушка становится для него наставником в делах душевных, каждый раз, как в первый, выбивала из колеи. Вот и утром Тенгоку умело ткнула в то, что называть своим именем не хотелось – трусость и побег. Пока ещё не поздно свернуть с дорожки, по которой вице-капитан никогда не ходил, и, более того, немного презирал людей ею ходящих, он решил взять себя в руки. Йон объяснилась, а значит ему тоже стоит это сделать, не откладывая в дальний ящик. Сегодня. Уже прохладный, сырой осенний ветер подул с моря, усиливая воспоминания. Теперь эти чёртовы бактерии и этот газ с длинным названием всегда напоминали Йон. Географическое расположение любимой Японии сильно усугубляло положение. «Я люблю запах ***. Ну запах моря» «Тогда я люблю тебя» В голове пронеслись обрывки старого разговора. Сейчас Хошина понимал, что в тот день стоял на краю обрыва и слишком легкомысленно шагнул в бездну. Впрочем, что сделано, то сделано, и отступать уже некуда. Хотел сблизиться? Хотел стать для неё единственным и неповторимым? Да ради Бога. Получите и распишитесь, но будьте добры взять ответственность. И он дал обещание, что возьмёт и будет нести столько, сколько нужно. Со всеми своими неловкими и странными разговорами, не знающая хорошего отношения и поломанная, она теперь его.     - Да уж, кажется, это и правда я не понимал, моя ты умная Йон. Дорогая Оконоги, - обратился мужчина к скрывающей улыбку девушке – Можно ещё раз попросить тебя об услуге? - Лейтенант Хошина, вы можете уже даже не спрашивать. Хоть бы платили приличия ради за сверхурочную работу. Что там у вас? - Помоги составить прошение. Хочу выйти в город. - Я так понимаю, что выйти вы хотите с Тенгоку Йон? - Всё верно. Мне очень нравится, что вы все такие догадливые. - Не все. - Неужели? – Хошина наигранно удивлённо вскинул брови – Хочешь сказать, что кто-то ещё не понял? - Не понял что? - Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. - Да, а вы умело не называете вещи своими именами. Впрочем, как хотите. Я дам вам образец документа сегодня вечером. Какую дату поставить? - Дай-ка подумать, когда у меня нет срочных дел. Пожалуй, давай завтра. Возьму выходной. - То есть инвентаризация оружейного склада не срочное дело? - С ним прекрасно справятся сержанты. Но, Оконоги, - Соширо повернул голову – Всё-таки есть и такие, кто не догадался, что у меня служебный роман? - Да. Представьте себе, не все обращают на такое внимание. Капитан из их числа. Вам бы лучше ей рассказать. - Вот оно как. ** Как и обещала, аналитик в срок положила официальный бланк на стол руководителя, и уже с ним тот направился к своему начальству, будучи уверенным, что та ещё на рабочем месте. Мина Ашира действительно сидела за идеально чистым столом. Какой бы беспорядок не творился снаружи, у этой женщины всё всегда было на местах, если вопрос касается работы. Хошина не был удивлён тому факту, что капитан не считала очевидные изменения в своём заместителе и сейчас думал, как бы преподнести информацию. Ответ нашёлся быстро, в промелькнувшем в памяти образе возлюбленной. - Капитан, прошу вас подписать прошение на вывод Тенгоку Йон за пределы базы. - Зачем ей выходить? - Хочу сводить её на свидание. Мина замерла с занесённой над бумагой ручкой. Она же не ослышалась? Свидание? Может быть, они хотят навестить кого-то в городской тюрьме? Это же тоже свидание. Но у Тенгоку нет родственников или друзей, а в уважаемом клане Хошина никто в местах ограничения свободы не находится. Так это что правда свидание? Лейтенант наблюдал весь мыслительный процесс на непроницаемом лице капитана и душил слабый укол вины. Ему ли не знать, как такая манера выражаться сбивает с толку. - Прошу прощения, что не сообщил раньше. - То есть вы встречаетесь? И как давно? - Не совсем, капитан, но в скором времени я не исключаю такой вероятности. В очень скором. - Ты поэтому такой довольный ходишь эти месяцы? Потому что совращаешь бедняжку Йон? - Зачем же так жестоко?! – с мольбой накинулся мечник на Ашира, чьи красные глаза смотрели на него с укором, а после добавил уже будничным тоном – Я осознаю все последствия и прошу вас подписать бумагу. - И под каким предлогом ты это собираешься провернуть? Сам же знаешь, что если с ней что-то случится или она обратится, нас всех пустят под трибунал. Это раз. Раскроется военная тайна. Это два. Пострадают гражданские. Это три. Ты просто идёшь на поводу у своего желания. Это четыре. Озвучив мысли, Мина внимательно пробежалась по тексту и узнала фирменный слог Оконоги. «Проверка безопасности и способности к сосуществованию», «не дальше, чем тысяча метров от базы», «под конвоем в лице вице-капитана Соширо Хошина и отряда из пяти человек». Подпись главного врача базы свидетельствовала, что лейтенант не только аналитический отдел в это втянул, но и медицинский корпус. Вряд ли угрожал. Скорее всего они все знали. Мина тяжело вздохнула. Ей нравилась Йон, она милая девушка с тяжелой жизнью и сложись ситуация иначе, могла вырасти здоровым, счастливым человеком. Очень часто женщина ловила себя на том, что жалеет её, хоть и не имеет на это права – жалость и высокомерие идут очень близко к друг другу. Хотелось её радовать, хотелось показать, как выглядит настоящая, полная жизнь, и было приятно видеть, как та расцветает на глазах. Мина замечала и взгляды, которыми обменивались молодые люди, и тёплые улыбки, но намеренно гнала мысли, что за этим стоит большее, нежели любопытство Тенгоку и доброжелательность Хошина. Ашира внимательно вгляделась в мирно улыбающегося лейтенанта. Как всегда расслаблен и уверен, полон решимости довести начатое до конца, каким бы он ни был. Ей нечего ему сказать, потому что она знает, какого это, когда трепещет сердце, и она не может ему отказать, потому что знает, что в действительности Тенгоку Йон не опасный объект исследований. Даже будучи в форме кайдзю её можно ликвидировать обычному рядовому, но созданный вокруг хищный ореол не позволяет ученым это разглядеть. Мина сама говорила заученные фразы о потенциальном обращении и жертвах, но на деле такая вероятность очень мала. Да, может раскрыться сущность человека-кайдзю, но все многочисленные испытания на безопасность прошли успешно и результаты с каждым разом были всё лучше и лучше. Если у этой девочки и есть шанс доказать всем, что она не несёт в себе угрозы, то это он. - Перепиши. Скажи Оконоги, чтобы преподнесла это как эксперимент… не знаю даже на что. На поведенческие характеристики объекта в условиях привычной жизнедеятельности или как бы они это назвали. Суть в том, что мы как бы хотим посмотреть, какой прогресс в её развитии. - Так точно. Я составлю подробный протокол эксперимента.     ** Ночь выдалась холодной, и привыкшая спать с открытым окном Йон чуть поежилась под одеялом. Часы на тумбочке говорили, что время едва перевалило за полночь, а мучиться от поднявшегося ветра до утра не хотелось. Девушка сначала села на кровати, потом опустила босые ноги на пол, и подождала, пока тело привыкнет к температуре. Доктор всегда говорил, что ноги нужно держать в тепле, особенно женщинам, иначе есть риск заболеть и лишиться возможности иметь детей. Хотела ли Йон сама этих детей? Нет, никогда не хотела. Да и в нынешних обстоятельствах ей вряд ли дадут размножаться. Метр до окна. До ворот около трёх сотен. До ярких, жёлтых огней города неизвестно сколько. Там люди, там свобода выбора и решений, возможность строить свою жизнь, но не для таких, как она. Её место здесь, только здесь все сильны достаточно, чтобы дать ей быть собой, не вынуждая скрываться и подстраиваться. Место её свободы. Поток воздуха с новой силой хлынул через окно, тихий свист заглушил шуршание двери, но сердце посторонними шумами не обманешь. Хошина пришёл. Сквозняк колыхнул подол тонкой сорочки, разметал волосы, и в ночном свете сама Тенгоку излучала холодный, еле различимый белый свет. Соширо улыбнулся ей, махнув рукой, а потом подошёл, чтобы закрыть створку, обвив девичью талию одной рукой. Йон была холодной. Мурашки покрыли тонкую кожу, а щёки и кончик носа покраснели. Лейтенант в абсолютной тишине заправил за ухо упавшую на глаза прядь волос, наклонился и оставил на приоткрытых губах лёгкий, целомудренный поцелуй. Ледяные руки коснулись его шеи, зарылись пальцами в волосы, но так осторожно, будто боялись напугать. Ха! Она, видимо, думает, что он хрустальный. - Ты была права, - поднимая замерзшую Тенгоку на руки, признался Хошина – Я тебя люблю. Да так, что самому страшно. - Я знаю. - А я теперь знаю, как с тобой обходиться. Мужчина уложил Йон на расправленную кровать, натянул одеяло до подбородка, а сам боком прилёг рядом, положив голову на согнутую в локте руку. Девушка, очевидно, видела изменения или чувствовала их – не важно. Йон рассматривала его, как в первый раз и незаметно улыбалась.    - У меня для тебя подарок. - Ты что-то принёс? - Нет, - тихо засмеялся Соширо – Завтра мы пойдём в город. Я получил разрешение на то, чтобы тебя выпустили. Погоди, не бойся, - предупредил он, когда заметил зарождающийся страх – С нами будет маленький отряд. - А если я превращусь? Ты сам говорил, там шумно, много громких и неожиданных звуков, острых предметов и всё тому подобное. - Я верю, что не превратишься. Потому что ты не кайдзю, ты просто человек с некоторыми особенностями, не более того. Просто всегда держи в голове мысль, что эти люди не желают тебе зла, они не обращают на тебя внимания на самом деле, и все эти «опасные» предметы не для того, чтобы поранить. - Я постараюсь. А что мы будем делать, если я не смогу? - Я тебя изолирую. - А если я тебя пораню? - У тебя не получится. Слабовата для таких подвигов. Йон, пойми, что я второй по силе человек на этой базе, меня не так легко ранить, а тем более убить, так что даже если тебе ну очень сильно захочется, придётся дождаться, пока я не стану инвалидом без рук и без ног. В таком случае шансы немного уровняются. Посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты запомнила, что моей силы хватит на нас обоих. Хорошо? - Очень самоуверенно. - Но так и есть. Хошина выпрямил руку, подсунув под голову лежащей девушки и притянул её ближе. - А теперь я хочу сказать кое-что ещё. В городе ни в коем случае не показывай того, что у нас есть. Я тоже этого делать не буду, как и называть тебя по имени. Откликайся на Кономи Оконоги. - Из-за Доктора? - Именно. - Хорошо, я поняла. Но на вопросы мои ты будешь отвечать? - Ну это смотря что ты спросишь. Хошина задумался и вспомнил всё, что не смог объяснить за время знакомства, а таких вещей было немало. Например, правда ли, что Тихий океан больше луны или как от одного объекта другому передаётся тепло и что это вообще такое. Образовалась ли большая голубая дыра в Карибском море в результате обвала пещер или всё же падения метеорита? Действительно ли озеро Хиллиер розовое и почему? Откуда всё-таки появилась луна? Выбравшись из подвалов и увидев мир, в самом начале Тенгоку полагала, что вопросы, заданные в учебниках и главные загадки природы человечеством уже разгаданы, а у неё просто устаревшая информация. Если бы её, уже раскрепощённую и любопытную, отправили обратно в НИЦ, учёные все с ума бы посходили. Зато Йон за разговорами о теории появления кайдзю и возможности их зарождения под водой блеснула своими академическими знаниями, и сообщила всем тогда присутствующим, что да, теоретически возможно, но маловероятно: «Учитывая плотность их покрова, вполне возможно, что это скальные породы. Но, как всем известно, срединно-океанический хребет протянулся по дну океана вдоль границ тектонических плит, достигая примерно шестидесяти пяти тысяч километров, делая его самой длинной горной цепью в мире, а это увеличивает вероятность, что в той местности есть масса неисследованных трещин и разломов, где могут зарождаться кайдзю. Но проблема в том, что он находится в Атлантическом океане, а это значит, что в таком случае большее количество нападений бы зафиксировали не в Японии, а в Гренландии, Исландии, Африке и Америке, но это ведь не так.» Или ещё один отрывок разговора с Накашимой о пареньке, с которым они постоянно сталкиваются то тут, то там. На слова взводной о том, что это судьба, Йон безапелляционно заявила: «Это просто совпадения, но не доказано, что такое понятие существует. Карл Густав Юнг считал, что все события в мире и вся информация связаны между собой невидимыми нитями. Однако с точки зрения современной науки синхронность не является признанным феноменом, так как научное сообщество не смогло доказать наличие универсальной силы, которая бы объединяла явления и события. Также существует объяснение, что совпадения могут быть результатом апофении*, и мне кажется, что это более логично.» Потом были ещё какие-то слова про молекулярно-кинетическую теорию, в рамках обсуждения её в контексте образовавшейся в глубине плит энергии и формирования её в кайдзю и что-то ещё, что ни Хошина, ни все остальные не запомнили. Как, впрочем, большинство сказанного Йон в процессе разговоров. Таэ частенько шутила, что кроме как с Хошина, Йон ни с кем нормально беседовать не может, и, вообще, девушка просто живая энциклопедия. Йон на такое не обижалась, в Хошина тихо смеялся, прекрасно понимая окружающих, но при этом имея привилегию видеть другую сторону Тенгоку. - Не буду спрашивать ничего из обычного. Я уже поняла, что в науке ты не силён. Прошептала на границе сна Тенгоку.