Танец на кончике иглы

— Хорошо, — его голос прозвучал тихо. — Тогда ты начнёшь сегодня вечером. — Он развернулся к ней полностью, и его длинные волосы медленно струились за плечами. — Цель прибывает на рассвете. Заказчик пожелал устранить своих конкурентов. Это будет проверкой твоих способностей. Посмотрим, сможешь ли ты послужить хорошим оружием. Его чёрные, бездонные глаза встретились с её взглядом, не оставляя места для возражений. — Ты устранишь его. Тихо. Без следов. И сделаешь это у меня на глазах. С этими словами он прошел мимо — так близко, что рукав его пальца едва коснулся её руки, — оставив после себя гробовую тишину и едва уловимый, холодный запах стали. Эйделин осталась стоять на месте, ощущая на своей щеке тонкую, уже подсохшую полоску от иглы. Его сообщение было ясным: любое промедление или неудача будут стоить ей жизни. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. Он снова проверял границы, испытывал прочность её заявлений. Что ж, она была готова его не разочаровать. Через час они покинули особняк. Иллуми двигался бесшумно, его тень сливалась с очертаниями зданий, и Эйделин следовала за ним с такой же беззвучной грацией, будто её ноги не касались мостовой. Они не обменялись ни словом. Целью оказался хорошо охраняемый склад на окраине. Через запылённые окна виднелись силуэты людей — не просто конкурентов, а хорошо вооружённых профессионалов. Иллуми жестом указал на одинокую фигуру, выделявшуюся в центре главного зала — мужчину в дорогом пальто, отдающего приказы. Это был их объект. «Один промах — и ты станешь мишенью сама», — безмолвно сообщил его взгляд. Эйделин кивнула, её сознание сузилось до одной точки — цели. Она обошла здание, отыскав служебный вход, прикрытый ржавой решёткой. Ловким движением булавки, так похожей на те, что носил сам Иллуми, щеколда бесшумно отскочила. Проскользнув внутрь, она замерла, оценивая обстановку. Её движения были отточенными и плавными, как в том самом танце, что они начали в особняке. Она взобралась на груду ящиков, словно тень, скользящая по стене, и оказалась на металлической балке. Отсюда, сверху, открывалась идеальная позиция. Иллуми наблюдал откуда-то из тьмы, снаружи. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, оценивающий. Эйделин выждала момент, когда цель отвернулась, подойдя к окну, будто в раздумьях глядя на подступающий рассвет. В её руке уже лежала тонкая, почти невесомая игла, смазанная быстродействующим нейротоксином. Не смертельным, но вызывающим мгновенный паралич и остановку сердца — тихо, эффективно, без единой капли крови. Всего один вздох, одно движение… Игла блеснула в тусклом свете и вонзилась цель точно в шею, в единственное незащищённое место между воротником пальто и линией волос. Мужчина дрогнул, едва заметно, его рука непроизвольно потянулась к месту укола, и через секунду он беззвучно осел на пол. Это было так быстро и тихо, что охрана, продолжающая свой разговор, ничего не заметила. Эйделин уже собиралась отступать, как вдруг из-за стеллажа появился человек, которого она не учла — не простой стражник, а пожилой, шрамы на лице которого говорили о долгих годах службы. Его звали Гортан, Эйделин запомнила всех кто был в этом месте на этот момент. Он был личным телохранителем хозяина и приходился ему дядей. Его взгляд упал на бездыханное тело племянника, а затем — на тень, пытающуюся скрыться. — Убийца! — его рёв прорвал ночную тишину, и тут же на складке послышались шаги остальной охраны. Он ринулся вперёда, не стремясь окружить её, а яростно атакуя, его движения были отточены годами. Эйделин парировала его удары, но ярость старика придавала ему сил. — Мой брат работал на ваших конкурентов! — кричал он, загоняя её в угол. — Вы забрали его, а потом и всю его семью! Дом сгорел дотла! «О чем он вообще...?» — недоумевала Эйделин. В его глазах горели не просто служебная ярость, но личная, выстраданная ненависть. Он видел в ней не просто наёмницу, а олицетворение всего клана Золдиков. — Да сгинешь ты и весь твой проклятый род! — прошипел он, вложив в удар всю свою ненависть. — Чтоб у вас никого не осталось! Чтоб и вас постигла та же участь! Спокойствие, лишь секунду назад жившее на лице Эйделин, испарилось, сменившись леденящей пустотой. В её глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. Внезапно её элегантные движения сменились яростью. Она не просто убила его. Она обрушила на него шквал, обезоружив одним молниеносным движением и нанеся удар за ударом, демонстрируя не просто смерть, а жестокое уничтожение. Она так погрузилась в свой гнев, что не заметила, как ещё двое стражников, прибежавших на крик, направили на неё оружие. Раздался едва слышный свист. В горлах обоих стражников оказались тонкие иглы, пущенные рукой Иллуми. Они замерли. Эйделин холодно обернулась на Иллуми, подходящего к ней. В её взгляде не было благодарности, лишь ледяное раздражение. — Не вмешивайся, — бросила она сдавленно, и её голос звучал как скрежет стали по льду. Тот пожал плечами, его лицо оставалось безэмоциональной маской. — Хотел перестраховаться. Терять перспективное оружие нерационально. Не удостоив его больше ни словом, Эйделин развернулась и, с лёгкостью сокола, пикирующего на добычу, перерезала всех оставшихся. На этот раз — быстро, эффективно и с той же леденящей душу безжалостностью. В конце, Иллуми протянул руку. Эйделин сначала непонимающе посмотрела на него, а потом поняла. На лице девушки показалась широкая улыбка. Она протянула ему иглу. Его взгляд скользнул по её лицу, залитому чужой кровью, выискивая малейший признак волнения, гордости или сожаления. Но он не нашёл ничего. Лицо Эйделин было спокойной, прекрасной маской. — Я прошла проверку? – Её пальцы скользнули вверх по запястью Иллуми. Мужчина смотрел на её пальцы, то, как она ведет их вверх, оплетая его запястье, словно змея. — Я поверю в твою преданность. — Он забрал иглу и убрал руку. «Хотя у самого на лице написано о недоверии» - про себя хмыкнула девушка. Они уже возвращались особняком, и предрассветная мгла сгущалась, цепляясь за плечи влажным холодом. Иллуми шёл беззвучно, но его голос разрезал тишину, ровный и лишённый любопытства, будто он констатировал факт. — Ты потеряла самообладание. И контроль. На мгновение, но это могло стоить тебе жизни. Почему? Эйделин шла чуть позади, её лицо было скрыто в тени. Сначала он подумал, что она проигнорирует вопрос. Но спустя долгую паузу она ответила, и в её голосе, обычно игривом или безразличном, прозвучала сдержанная, едва слышная горечь. — Он задел мою семью. — Она выдохнула, и следующую фразу произнесла тише, почти в себе. — Они уже мертвы. Я не смогла их защитить тогда. Но проклятия… проклятия в их адрес я простить не в силах. Иллуми не ответил. Он лишь бросил на неё короткий, оценивающий взгляд, отмечая про себя эту новую информацию. «Ага. Значит, понимание семьи у неё есть.». Этот кусок головоломки с лёгким щелчком встал на своё место в его расчётах.