Выбранная проклятьем

— Это я виноват, — мрачно выдохнул Рон, нервно переминаясь с ноги на ногу и теребя край рубашки. — Чёрт, как я мог поверить её словам, что она в порядке? В палату как раз вошла Джинни, неся в руках три чашки кофе. Услышав их, она не выдержала: — Так, оба успокойтесь, — раздражённо сказала она, ставя чашки на тумбочку. — Вы ведь прекрасно знаете Миону. Хотите вы того или нет, она бы вас всё равно не послушала. Тем более, ты, Рон, чуть ли не каждый день таскал ей еду, а ты, Гарри, звонил и наведывался даже тогда, когда она просила оставить её в покое. Парни хотели что-то возразить, но под настойчивым взглядом Джинни лишь молча переглянулись. — Не вините себя, — устало продолжила она. — Здесь виновата сама Гермиона. И как только она проснётся, получит от меня хорошую взбучку. — Могла бы хоть пожалеть меня, — хрипловато произнесла знакомая голосом Гермиона. — Не очень приятно, знаете ли, просыпаться под обещание побоев. Она приоткрыла глаза, моргнула и добавила слабо: — Но ты права, Джинни. Парни тут вовсе не при… Договорить она не успела — Гарри и Рон почти одновременно навалились на неё с объятиями. — Ух, полегче, ребята, — задыхаясь, пролепетала Гермиона. — Я, конечно, рада вас видеть, но мне дышать тоже нужно. Гарри и Рон поспешно ослабили хватку, но не отпустили её полностью, будто боялись, что стоит им отойти — и она снова исчезнет. Джинни лишь усмехнулась: — Ну вот, стоило мне пригрозить — и ты сразу пришла в себя, Мион. — Гермиона, — строго произнёс Гарри, и вся лёгкость мгновенно испарилась. — Мы ведь обещали, помнишь? — Похоже, нет, — угрюмо добавил Рон. — Мы поклялись, что со всеми трудностями будем справляться вместе. А ты… Мион, ты всегда отчитывала нас, называла тупицами, а сама оказалась не лучше. Как можно было довести себя до обморока из-за недосыпа и переработки? — Мы ведь предупреждали тебя, что нужен отдых, — напомнила Джинни. Окружённая тремя близкими людьми, которые так явно за неё переживали, Гермиона почувствовала, как внутри разливается тягучее чувство вины — за всё: за вспышки раздражения, за то, что избегала Гарри, и за то, что скрыла правду о своём состоянии и из-за того как она на самом деле попала в больницу . Теперь она наконец понимала, что чувствовали Гарри и Рон, когда она их отчитывала. — Простите, — едва слышно произнесла она. — Мне… нечего сказать. Я виновата. В этот момент дверь палаты распахнулась. На пороге стояла Нарцисса Малфой. — Извините, что прерываю ваш семейный разговор, — произнесла она холодно, но вежливо. — Мисс Грейнджер сейчас нужен отдых. Время посещений уже прошло. О, Мерлин… Как она потом это объяснит? И главное — почему здесь вообще Нарцисса Малфой?! Я думала она уйдет вместе е с Кингсли Мысли Гермионы заплясали в голове, одна за другой, перемежаясь паникой и поисками возможных отговорок. —  Успокойтесь, — сказала Нарцисса, глядя прямо ей в глаза. — Вы буквально кричите в своих мыслях.Придумывать ничего не нужно — у нас есть готовый сценарий Что?! Она… читает мои мысли?! И вообще, как можно “кричать” в собственной голове?! — Мисс Грейнджер , возьмите себя в руки, — сдержанно произнесла Нарцисса. —Вы уже три минуты просто пялитесь на меня. При таком раската ваши друзья могут понять это…не правильно особенно младшая Уизли — Кхм… — Джинни неловко кашлянула. — Ладно, думаю, мы пойдём. Как только тебя выпишут, устроим грандиозную вечеринку. Мион, жди нас! С этими словами она уже начала вытеснять Гарри и Рона из палаты, странно улыбаясь и бросая косые взгляды то на Гермиону, то на старшую ведьму. Уже у двери обернулась и, с заговорщицким блеском в глазах, добавила: — И, кстати, на вечеринке я буду ждать и вас миссис Малфой! Дверь за ними закрылась. Гермиона нахмурилась. — Почему она так на нас смотрела? — недоумённо спросила она. — Удивительно, — с лёгкой усмешкой отозвалась Нарцисса, — вас ведь считают самой умной ведьмой своего поколения, а вы до сих пор не понимаете очевидных вещей. Повисла тишина — плотная, почти неловкая. Вот оно — слон в комнате, — устало подумала Гермиона. — «Слон в комнате»? — переспросила Нарцисса, вскинув бровь. — Глупое выражение. Как вообще слон может оказаться в комнате? — Хмм, — протянула Гермиона, прищурившись. — А я-то думала, что вас считают одной из самых проницательных ведьм своего поколения, миссис Малфой. Нарцисса закатила глаза, но уголки её губ чуть дрогнули. — Кстати, — напомнила Гермиона, — вы упомянули, что уже придумали историю, как я оказалась в больнице. И о, боги, мне действительно интересно — как вышло, что именно вы ухаживаете за мной? — Всё просто, — спокойно ответила Нарцисса. — Вы чрезмерно переутомились на работе. Почти не спали, но, разумеется, не могли оставить дела незавершёнными. Одно из них касалось моего отдела. Вы пришли ко мне в кабинет, потеряли сознание прямо на пороге, и я, разумеется, не могла оставить вас там. Отвезла вас сюда, в больницу Святого Мунга. Здесь вы пришли в себя и, между прочим, умоляли меня не звать ваших друзей, чтобы не беспокоить их. В больнице меня попросили присмотреть за вами — так что выбора у меня, увы, не было. Гермиона моргнула, глядя на неё с лёгкой иронией. — Ого, какая вы добрая, миссис Малфой. Прямо герой в сияющих доспехах. Надеюсь, когда вы меня сюда несли, то подняли, как принцессу? — Вы удивительно быстро восстанавливаетесь, мисс Грейнджер, — заметила Малфой, наблюдая за ней внимательным, почти испытующим взглядом. — Видимо, чувство сарказма у вас работает лучше, чем инстинкт самосохранения. Она слегка прищурилась, и в голосе послышалась холодная сталь: — Ведь тогда вы даже не подумали — просто пошли навстречу опасному артефакту, который, между прочим, поглотил, возможно, миллионы душ. Тон Нарциссы стал настолько строгим, что Гермиона даже не решилась возразить. Взгляд блондинки был холоден, но в нём читалась настоящая тревога — та, что Нарцисса явно пыталась скрыть. Гермиона нахмурилась, пытаясь собрать воедино обрывки памяти. — Кхм… Я… ничего не помню, — тихо произнесла она. — Хотя нет… кое-что помню. Что-то… звало меня. Манило. И… говорило. Нарцисса резко подняла голову. — Что вы сказали? — Голос её стал твёрдым, напряжённым. — Артефакт говорил с вами? Гермиона кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Это невозможно, — Малфой говорила почти шёпотом, но сдержанное волнение звучало в каждом слове. — Согласно нашим данным, артефакт не способен вступать в контакт. Единственная, с кем он когда-либо говорил, — это королева Айро. Та, что была запечатана внутри короны. Она отступила на шаг, будто обдумывая услышанное. — О, нет… это всё меняет. — Подождите, — Гермиона приподнялась на подушке. — Разве вы не слышали? Тогда, в руинах… он почти кричал! Я думала, вы тоже это ощущали. — Нет, мисс Грейнджер, — холодно ответила Нарцисса. — Никто, кроме вас, ничего не слышал. И я настоятельно советую вам… пока не говорить об этом в Министерстве. Особенно Кингсли. Сердце Гермионы пропустило удар. Эти слова настораживали. Нет — пугали. Она знала, что после того происшествия многие уже смотрели на неё с подозрением. Некоторые считали её угрозой. Если они узнают, что она вела разговор с Короной Айро… всё станет гораздо хуже. — Думаю, вы правы, — тихо произнесла Гермиона, избегая её взгляда. — Остальным пока знать об этом не стоит. Она вспомнила ту непостижимую силу, ту тяжесть, что давила на сознание, заставляя тело дрожать, — и всё же не разрушала её, а будто изучала. Корона не пыталась убить. Она смотрела. И тогда сказала: «Ты не такая, как остальные». От одной этой фразы внутри всё сжалось. — Мисс Малфой, — осторожно произнесла Гермиона, переводя взгляд на собеседницу, — как вы смогли прочитать мои мысли? У меня ведь стоит щит. И пока никому не удавалось его пробить… тем более — так, чтобы я этого не заметила. Это была правда. Ещё со времён Снейпа она изучала окклюменцию и довела защиту до почти идеального уровня. Нарцисса чуть улыбнулась — холодно, с оттенком превосходства. — Вы правы, — ответила она спокойно. — Ваш щит действительно силён. Обычный маг не смог бы заглянуть в вашу голову. Но я — прирождённый легилимент. Она сделала шаг ближе, глядя Гермионе прямо в глаза. — Мне даже не нужно «залезать» в вашу голову, как вы выразились. Вы и так кричите все свои мысли так громко что мне и проникать не нужно.  Гермиона замерла, глядя на Нарциссу. В груди всё ещё стучало слишком быстро. — Кричу свои мысли… — тихо повторила она. — Забавно слышать это от человека, который умеет заглядывать в чужую голову, даже не моргнув. — Я не заглядываю, — спокойно возразила Малфой. — Я лишь слышу то, что слишком громко звучит. Она обошла кровать, остановившись у окна. Свет ложился на её волосы серебром, подчёркивая холодную красоту профиля. — Расскажите мне, — произнесла она после короткой паузы. — Что именно говорила вам Корона? Гермиона опустила взгляд. Её пальцы нервно теребили край одеяла. — Я… не уверена, — пробормотала она. — Слова были… странными. Не как голос — скорее как мысли, но не мои. Она говорила… будто знала меня. Называла по имени. Сказала, что я отличаюсь от других. Нарцисса резко обернулась. — Что? Эти слова будто разрезали воздух. Малфой побледнела. — Это… невозможно, — произнесла она глухо. — Артефакт запечатан именно для того, чтобы не мог выбрать нового носителя. Даже намёк на контакт с ним означает… Она запнулась, глядя на Гермиону долгим, оценивающим взглядом. — …что он выбрал вас, — закончила Нарцисса, едва слышно. — Что? Нет! — в голосе Гермионы прозвучала паника. — Я не… я просто стояла рядом, я пыталась изучить, понять! — А он понял вас, — холодно ответила Малфой. — И это куда опаснее. Повисла тишина. В ней слышался лишь ровный стук медицинских приборов и гул крови в ушах. — Мисс Малфой… — наконец заговорила Гермиона, — вы ведь изучали этот артефакт дольше всех. Что будет, если он… действительно меня выбрал? Нарцисса не ответила сразу. Она подошла ближе, опустила взгляд, будто взвешивая каждое слово. — Тогда вы — ключ. И если артефакт решит раскрыться через вас… он либо разрушит всё, что осталось от вас как человека… — Либо?.. — выдавила Гермиона. — Либо создаст нечто, чего мир ещё не видел. Она сказала это без эмоций, но от её слов по спине Гермионы пробежал холод. — Прекрасно, — горько усмехнулась та. — Значит, у меня выбор — сойти с ума или стать чем-то вроде живого артефакта. Замечательно. — Не драматизируйте, — тихо произнесла Нарцисса, — пока никто не знает. И пусть так останется. Мы должны понять, что он хочет от вас — прежде чем Министерство начнёт задавать вопросы. Гермиона подняла взгляд. — Мы? Малфой встретила её глаза. На секунду в её холодном лице мелькнуло что-то почти человеческое — усталость, тревога, а может, тень заботы. — Да, мисс Грейнджер. Теперь это касается и меня. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише, почти шепчущий: — И если вы хотите остаться в живых — вам придётся довериться мне. Хотите вы этого или нет. Гермиона замерла. В её голове, будто эхом, отозвались чужие слов  «ты отличаешься от них ты особенная» И впервые за всё это время она почувствовала не страх. А странную, непрошеную дрожь.