Не оставляй меня одну

На следующий день Зена и вовсе в школу не приходит, и Габриэль не знает, что ей и думать. Звонит на мобильный — одни короткие гудки, и бедное тревожное сердце Габи ноет и кровоточит от отчаяния. К разгоряченному девичьем сердцу бы лед, да все равно не отболит, не остынет. Габриэль любит впервые, любит на полную мощь души и готова идти до конца. (Но готова ли Зена?) И без того в израненную душу ядовитой змеей вползает опасное, мучительное сомнение, глубоко пускающее свои зловещие корни. Теперь Габи уже ни в чем не уверена, и тут ты хоть тресни. Уроки тянутся подобно мучительно-долгим кругам ада. Посреди последнего урока физики Габриэль отпрашивается выйти и из дальнего угла школьного коридора судорожно набирает домашний номер Зены. С минуту идут гудки, но Габи упорно и терпеливо ждет. Наконец, трубку берет Сирена. — Здравствуйте, — дрожащим, нервным голосом. — Это Габриэль. А Зена дома? Можно ее к телефону? Просто ее сегодня не было в школе, на мобильный она не подходит… Если честно, я очень переживаю. — Здравствуй, Габи, — отвечает мать Зены. — Зена сегодня просто приболела немного, вот мы и решили, что ей лучше остаться дома. Зена сейчас заснула только что, не хочу ее будить. Давай сделаем так, Габи: ты сегодня приходи к нам вечером, часиков в семь, а я передам Зене, что ты придешь. Она тебе сама перезвонит. Хорошо? — Хорошо, Сирена, спасибо вам большое! Теперь появилась хоть какая-то ясность, но на душе у Габриэль по-прежнему неспокойно. Сердце бьется в учащенном темпе, назначенного часа ожидается с бешеным нетерпением и тревогой. *** К вечеру Зена звонит сама и предлагает встретиться во дворе, на старой детской площадке возле ее дома. Голос ее звучит крайне устало и подавленно, Габи не может этого не заметить. Обуреваемая волнением, Габриэль приходит в назначенное место. Вскоре появляется и Зена, которую Габриэль весь этот мучительный день так жаждала увидеть: вся изможденная, с кругами под глазами, в растянутом спортивном костюме и с небрежным пучком на голове. Такой Габи ее прежде никогда не видела. — Привет, Габи. Ты хотела встретиться? — Да ты издеваешься?! — Габриэль не выдерживает и повышает тон. — Игнорируешь меня который день подряд, в школе тебя нет, трубку ты не берешь, по телефону твоя мама говорит, что ты спишь и не можешь подойти… А теперь ты, значит, выходишь ко мне как ни в чем не бывало и спрашиваешь, хотела ли я встретиться! Что вообще происходит, Зена? Что происходит между нами? — голос дрожит от стремительно подступающих слез. — Помню, ты как-то сказала, что любишь меня, но разве любящие люди так себя ведут? Зена, я многого не прошу — лишь одного: пожалуйста, будь честна со мной! Я ведь все еще люблю тебя… Я заслуживаю честности с твоей стороны. — Я знаю, — молвит Зена в ответ, голос ее звучит тихо и сдавленно, и, похоже, она готова вот-вот разразиться слезами. — Я знаю, милая… Я тоже тебя люблю — больше, чем можно себе представить! Но дело тут в другом… И ты права, и мама права — ты, как никто другой, заслуживаешь честности. — Расскажи мне все, — Габи подходит ближе и крепко сжимает ее ладонь. — Я приму любую правду, какой бы она ни была. — Правда в том, что мое сердце в любой момент может перестать биться, — Зена не выдерживает, и лицо ее наполняется пеленой слез. — Врачи говорят, помочь может лишь операция по пересадке, но у мамы нет таких денег… Мама правда пытается сделать для меня все, но у нас просто нет уже никакого выхода. Мне осталось не так много… Не знаю, хватит ли мне времени до выпускного. И мне страшно, Габи! Мне очень страшно! Спустя мгновение Зена опускается на широкие качели и плачет уже сильнее, рыдая в голос. Внутри у Габриэль все готово перевернуться, падая навзничь и разбиваясь на тысячи осколков. Габриэль отказывается верить. — Прежде моя жизнь была так проста, все было предрешено, — произносит Зена сквозь душащие ее слезы. — Оттого и не было страшно, я уже почти смирилась… Мне не приходилось нести ответственность за кого-то еще, кроме самой себя и Арго. А потом появилась ты, и все изменилось. Я не хочу причинять тебе боль, Габи! Я люблю тебя! И мне так страшно… Я не хочу, не хочу, не хочу! Габриэль опускается на колени, словно в бессильной молитве, рядом с плачущей Зеной и обнимает настолько крепко, насколько только может, словно величайшее сокровище в мире, которое рискует вот-вот ускользнуть из ее рук. Плечо Зены становится влажным от слез. Зена продолжает плакать, а Габи все шепчет ей бесконечные слова любви и повторяет, что ни за что ее не оставит. (И кажется до боли несправедливым то, что солнце днем продолжает все так же светить, а луна в ночном небе — так же сиять).