Только ты и я... и ещё один ты

В Нью-Йорк они вернулись на самолёте. Локи согласился на такой долгий способ ради того, чтобы провести с Баки наедине почти восемь часов — столь редких за долгие месяцы предвыборных гонок. Баки устроился головой у Локи на бёдрах, лёжа на длинном сиденье, а тот с улыбкой перебирал пальцами его волосы. Они много говорили и много молчали; ощущения переносили Баки на какой-нибудь берег моря — может быть, в Новом Асгарде — где пахнет свежим ветром и можно просто лечь на землю, отдав ей своё тело, отдав ей дурные мысли и усталость. Локи был его домом. Локи был его спокойствием. Приехав на следующее утро в офис, Баки первым делом зашёл к Локи. Тот лежал на диване, закинув длинные ноги на его спинку, и говорил по телефону. Махнул рукой в перчатке в сторону стола, увидев Баки в дверях; Баки прошёл в кабинет, закрыл дверь и сел у стола, повернувшись лицом к дивану. — Привет, — поздоровался Локи, закончив телефонный разговор через несколько минут. — Привет. Спасибо за самолёт. Локи кивнул. — Рад посодействовать вашему примирению. Он сказал это ровным тоном, и Баки не понял, было ли это правдой. Поэтому просто кивнул. — Локи? — М? — А какие у тебя... ну, романтические, сексуальные предпочтения? Правая бровь недоумённо вскинулась. Локи сел на диване. — Я имею в виду: только мужчины или женщины тоже? Ну, то есть, знаешь... я думаю, не меньше половины нашей команды ты мог бы заинтересовать в... в этом плане. Да и... ты популярен, харизматичен, успешен... — Ты серьёзно? Баки закусил губу. Кивнул. Голубые глаза сверлили его внимательным взглядом, словно ожидая подвоха какого-то; когда спустя пару минут Баки не произнёс ни слова, Локи фыркнул. — У нас ужин с тем сенатором сегодня вечером, ты помнишь? Баки кивнул снова. Напряжение между ними было из разряда натянутой пружины, готовой отлететь кому-нибудь в глаз. Как идти по тонкой проволоке над широченной пропастью. А исправить что-нибудь — всё равно что пытаться связать между собой кучку водорослей. — Я не пошутил, Локи. Может, тебе правда надо отвлечься... на кого-нибудь. — Передам своей секретарше, чтобы заказала мне проститутку на вечер, благодарю за идею. — Да почему сразу проститутку! Баки вскочил со стула. Развернулся к столу, уперев в него кулаки. Спина сама стала той напряжённой пружиной; услышав, что Локи поднялся с дивана, Баки повернул голову. Локи встал рядом. Скрестил руки на груди, опираясь бёдрами о стол. Бёдра эти притянули взгляд, но Баки быстро взял себя в руки. — Хочешь выйти чистеньким из всего этого? — Нет. Это уже невозможно. И даже если бы мы потрахались разок, ты бы не успокоился. — А ты бы себе этого не простил. — Не простил бы. Наклонившись, Локи лбом вжался в левое плечо Баки. И тогда Баки спросил себя: чего ты хочешь от него прямо сейчас? Ответ «чтобы он отстранился» не подошёл. Мысль «коснуться этих бёдер» — тоже. «Выйти из этого кабинета и никогда больше его не видеть» — даже не мелькнуло. Тогда Баки глубоко вдохнул, пытаясь наткнуться на какие-нибудь ощущения. Это определённо было не спокойствие и тепло дома, как с его Локи. Но то было похоже на что-то щекочущее, бросающее вызов. Заставляющее поверить, что вдвоём они смогут изменить мир. Заставляющее увидеть в нём не харизматичного клоуна, как многие — даже его Локи — почему-то предполагали. Но довериться и позволить доверять себе. — Я не могу выйти из этого чистым. Но я не хочу никого ранить, Локи. Ни тебя, ни его. Локи поднял голову и взглянул в серые глаза. — А себя? Дёрнув уголком рта, Баки прошёлся по лицу Локи взглядом. — Из этого просто нет выхода, понимаешь? — Баки улыбнулся и похлопал его по плечу. — Работы много. Увидимся за ужином вечером. Ужин прошёл даже более успешно, чем Баки предполагал. Локи говорил много и, как всегда, складно; сенатор слушал внимательно и соглашался со многим; Баки был немножечко горд, потому что Локи принял его позицию в вопросе, по которому они не могли договориться ещё неделю назад. Причём, принял без предупреждения. Следующим вечером Баки снова поехал на встречу с другим политиком, теперь — один. А вернувшись домой, обнаружил на кухне обоих Локи. Они сидели за столом. Баки застыл в дверях. Пробормотал: — Что случилось? И кухня, и оба Локи были целыми, к счастью, — хотя, кто сказал, что это не иллюзия? Но и спокойными они были тоже, и это только добавляло подозрительности. — Всё нормально. — Локи с перчаткой на правой руке встал из-за стола. — Я хотел поговорить. Поднявшись из-за стола тоже, его Локи сказал: — Подожду в кабинете. — Нет. — Рука в перчатке сделала жест, словно желая остановить. — Я не хочу, чтобы ты там нервничал и надумывал что-нибудь. А ты будешь. Баки стало не по себе. Сердце забилось быстрее, и даже затошнило. Его Локи сел обратно, устремив взгляд за окно. А второй приблизился к Баки, остановился в паре шагов от него. Вздохнув, сказал: — Ты был не прав, когда сказал, что у нас нет выхода. Я нашёл. Призна́юсь, это ты придал мне решимости своим предложением переключиться на кого-нибудь. Сдвинув брови, Баки стиснул челюсти, потому что губы задрожали вдруг. Потому что он увидел лежащий на столе темпад. Потому что он начал догадываться, в чём дело. — Локи... — На кого-нибудь, а? Но ты правда думал, что я так легко откажусь от того, что...? — Он сбился, словно кто-то резко схватил его за горло, и опустил взгляд. Усмехнулся и снова поднял его. — Зато я наконец понял, что ты имел в виду, когда говорил о жертвах и о любви. — Я точно не хотел этого, — прошептал Баки. — Я знаю. Я знаю. Но... вот тут — точно другого выхода нет, понимаешь? Выхода, который не ранил бы тебя... или кого-то из Локи. Баки бросил вопросительный взгляд на сидящего за столом Локи. Тот кивнул. Локи, стоящий напротив Баки, снова горько усмехнулся. — Не иронично ли, что твоя чистая душа, твоя верность, которые я полюбил, не дали тебе причинить нам эту боль? Приблизившись, Локи снял с правой руки перчатку и легко коснулся кончиками пальцев щеки Баки. Тот прикрыл на несколько секунд глаза, а когда открыл, Локи убрал руку. Убрал, сказав: — Прости, — и глядя на другого Локи. Тот стиснул челюсти, но промолчал, а Баки схватил кисть Локи, чувствуя кожей тонкие шрамы, и сжал её. Его трясло. Ему хотелось просто поставить всё происходящее на паузу — но он знал, что никакая пауза не поможет разобраться в этом. Что Локи правы. Что иного выхода нет. Но Баки всё-таки упрямо замотал головой, словно встряхивая в ней мысли в надежде наткнуться на ту, что поможет. — Всё хорошо. — Локи улыбнулся и сжал его руку в ответ. — Ты отправишься в другую реальность. Локи кивнул. А Баки улыбнулся вдруг — болезненно, и губы дрожали — когда осознал, какое сегодня число. — За месяц до выборов, Локи. Тот рассмеялся. — Видимо, не судьба. А может, попытаюсь снова. Прости, что не... что ты не станешь... — Не говори ерунды. — Я всё уладил перед тем, как прийти к Локи. Но... предупредить тебя заранее так и не решился. — И уже знаешь... куда? — Да. Ты там очень похож на себя. Пережил... почти всё так же, как тут. А я... а мы в той реальности мертвы. — М. — Так что, попробую создать с другим Баки что-то... менее странное, чем то, что происходило здесь между нами. Или более. Как пойдёт. — Локи ухмыльнулся. Баки покачал головой снова, но теперь не упрямо — а с пониманием, что так и должно быть. Точнее, не должно было. Они вообще не должны были чувствовать всё то, что привело их к этому моменту. Но это случилось, и теперь нельзя иначе. — Я всегда буду любить тебя, Баки. А это его добило. По щекам всё-таки потекли слёзы, хотя он пытался их сдерживать. Он опустился перед Локи на колени, прижал его ладонь к своей щеке. Локи погладил его по волосам второй рукой. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Кивая, Баки поднялся и заключил Локи в крепкие объятья. Такие долгие и отчаянные, что тот даже отпустил первым. Он тоже плакал, но старался выглядеть спокойным. Успокаивающим. И это сработало: Баки улыбнулся. Кивнул и отпустил руку Локи. Тот перевёл взгляд на другого Локи, кивнул ему и получил кивок и лёгкую улыбку в ответ. Он взял со стола темпад, нажал на него, и в воздухе кухни появился мерцающий портал — дверь в другую реальность. С улыбкой глядя Баки в глаза, Локи ступил в неё, и портал тут же закрылся. Будто бы от удара в живот, Баки резко вздохнул и вцепился в спинку стула — чтобы не упасть. Его трясло. К горлу подступала истерика, и он на несколько мгновений даже потерялся в пространстве — пока не почувствовал, как Локи касается его плеча. Как прижимает к себе, чуть покачивая. Успокаивая. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Для него так будет лучше. Ноги дрожали так сильно, что Баки всё-таки приземлился на стул. Спрятал лицо в ладонях. Локи сел на стул рядом, поглаживая Баки по спине. В это невозможно было поверить. Не получалось осознать. Боль скреблась внутри, как когтистый зверь, попавший в клетку из рёбер; и это была боль за Локи. За них обоих. За его ошибки, которые привели их сюда — привели в ту точку, где его Локи пережил боль, простил его и всё равно не мог перестать быть частью этого круговорота, затягивающего всё глубже. В ту точку, где другой Локи почти достиг вершины, к которой шёл так долго. Где наконец-то полюбил. Но полюбил не того, и теперь ему придётся строить свой мир заново. Убрав ладони от лица, Баки взял Локи за руку. Поцеловал тыльную сторону кисти. — Знаешь, Баки, я видел... видел столько, но эта сцена — точно одна из самых странных в моей жизни. Он приподнял уголок губ, а Баки рассмеялся хрипло. Взглянул в голубые глаза. — Спасибо. За него, за... за всё. За терпение и за понимание. Локи кивнул. — Я люблю тебя, Баки. — Я тоже люблю тебя. Прости меня. Кивнув снова, Локи улыбнулся шире. Коснулся губ Баки лёгким поцелуем. — В конце концов, ты не натворил ничего страшного. Баки тоже улыбнулся. И тоже поцеловал Локи — нежно и мягко. Ответил тихо: — В конце концов, есть только ты и я. Баки связался с политикой не в единственном таймлайне. Там, куда отправился Локи, он всё-таки избрался конгрессменом на второй срок. Утром, которое ещё минуту назад казалось обыкновенным, зашёл в свой кабинет. Уселся за стол, когда словно из ниоткуда на подоконнике материализовался черноволосый мужчина в чёрном костюме и в надетой на правую руку перчатке, открывающей лишь длинные изящные пальцы. — Кто ты? — Баки достал из выдвижного ящика стола пистолет и с выражением холодной угрозы на лице направил его на незнакомца. Тот ухмыльнулся. — О, ты не поверишь в эту историю, Баки.