Гладиаторы

6. — Давай ты один попробуешь? — говорит Наги. Они уже больше десяти минут мучаются и не могут преодолеть лазерное поле. И это кажется действительно хорошим решением — пусть Рео попробует сам, Наги не станет мешать. Рео не согласен. — Иди в задницу, Наги, — он берет мяч и останавливается на кромке поля. — Мы сделаем это вместе. Мы команда. Наги смотрит на бегущие по таймеру секунды. Не выйдет, они пробовали уже, они без конца ошибаются. А так у Рео будет шанс заработать эти чертовы баллы. — Я потом пойду, — говорит он, зная, что иначе Рео откажется. — По одному у нас больше шансов. Так что давай, времени мало. Это подстегивает Рео, и он начинает свою очередную попытку. Наги смотрит за ним, замерев, делает вдохи, только когда Рео пересекает следующую сетку препятствий. Медленно, слишком осторожно, но в конечном итоге у него получается. Мяч залетает в ворота от его ноги, Рео оборачивается и, кажется, хочет сказать, чтобы Наги поспешил. Но таймер сигнализирует об остановке времени, и лучи гаснут. — Какого хрена?.. — Рео сжимает кулаки. — Кажется, я не успел, — говорит Наги. Ему действительно немного жаль и хотелось все же попробовать, но главное, что Рео прошел и получит свои баллы. Остается дождаться, когда Эго подтвердит это. — Вы завалили тест, — ждать приходится недолго, голос Эго разрезает тишину спортзала. — Но вам все равно начислены баллы. Рео Микаге — двадцать четыре балла, Сейширо Наги — один балл. — Один? — раздраженно хмыкает Рео. — Да. За старания, — голос Эго звучит весело. — Да черт, так не пойдет!.. — начинает Рео, но Наги хватает его за локоть. — Все, Рео, идем. В спальне настроение у Рео меняется. Теперь он злится не на Эго, а на него. — Ты должен был пытаться со мной! — И тогда мы завалили бы тест оба. — Ну и что? — Так ты теперь точно пройдешь дальше. Рео хмурится, в глазах его плещется темное раздражение: — Так ты не просто не успел, ты специально не стал пробовать? — Да. Я хотел, чтобы ты набрал баллы, — можно было бы и соврать, но Наги искренне не понимает, чего Рео бесится, хорошо же ведь все, тестам конца и края не видно, Наги еще отыграется, а Рео теперь может чувствовать себя спокойно. — Блядь, Наги! — Рео весь словно сдувается, оседает на кровать, опустив плечи, и бездумно смотрит в пол. — Да что не так-то? — Наги садится рядом. — Это унизительно, вообще-то. — Почему? Наги правда не знает. Он же ничем Рео не помогал, тот все сделал сам, как и хотел. Он просто не стал мешать. — Потому что ты за меня решил, — выдыхает Рео. — Что мне надо, и как этого добиться. Знаешь, как я устал, что за меня решают? Наги не думал об этом. Рео рассказывал, конечно, как отец тащил его в бизнес, а про футбол и слышать ничего не хотел. Но тогда Наги казалось, что это типичная блажь богатых — у Рео столько выбора, ему все двери открыты, и нет ничего страшного в том, что к футболу у него душа лежит, а от остального он нос воротит. Сейчас Наги понимает, что все гораздо глубже, но он не силен в психологии, он просто чувствует в Рео какой-то надлом и ему очень хочется это исправить. — Тогда ты, получается, тоже за меня решил, что мне нужно, — говорит он. — Тебе ничего тогда не было нужно, — хмыкает Рео. — И правда. Ему нравится футбол и нравится Рео, но тогда все было куда проще. — Перед тем, как мы пришли в “Блю Лок”, отец мне условие поставил, — Рео устраивается на кровати, вытягивает ноги. — Что если за полгода я не начну играть на уровне сборника, я завяжу с футболом и сосредоточусь на своей роли в компании. И поэтому я старался, жопу рвал, но мне все равно казалось, что можно играть лучше, достичь большего. А потом ты ушел. В голосе Рео нет упрека, но Наги все равно словно ледяной стрелой пронзает, так неуютно он себя после этих слов чувствует. — Ушел, дав понять, что я тебя ко дну тяну, — продолжает Рео. — Я так никогда не думал. — Я так думал. И мне пиздец как обидно было, я не хотел в бизнес, мне нравился футбол, я им хотел заниматься. Но если до этого мне казалось, что ты вытянешь меня к вершине, нужно просто все сделать, чтобы помочь тебе играть, то тогда я понял, что только я сам могу добиться чего-то. А если не могу, значит, может быть, отец и прав, и я просто напрасно трачу время на то, что мне не нужно? — И ты считаешь, что если сам не прошел испытание с лазерами, значит, это тебе и не нужно, так? — Именно. Наги долго молчит, осмысляя услышанное. В этом что-то есть. Но в то же время его охватывает гложущее чувство острой несправедливости. Ведь это неправильно, нужда — это рутина, вроде необходимости каждый день есть или просиживать задницу на скучных уроках. Мечта — это другое, она — про невозможное. — Мне ничего не нужно было, но мне многое от природы дано, — говорит он. — А ты мне показал, как играть в футбол и что значит любить его. Ты меня привел в него, а теперь хочешь дать заднюю, просто потому что у тебя что-то не получилось? — Ну, может, я стану хорошим тренером на старости лет? Когда разберусь с бизнесом. Раз уж мне так хорошо удается мотивировать, — усмехается Рео. — А ты — великим футболистом. Обида скручивает внутренности сильнее. — А может, ты заткнешься уже и просто позволишь помочь тебе? — он стискивает кулаки. — Футбол — это вообще-то командная игра, и если у тебя где-то получается много, в другом можно и на товарища положиться. А может, дело вообще не в футболе, и ранит не мысль о том, что Рео останется перед телевизором, когда Наги пойдет за званием чемпиона мира? Наги просто нужен он, причем, нужен рядом. Прямо сейчас. Всегда. И он больше не может ждать, сам подается вперед и впивается в губы Рео, когда тот приоткрывает рот, чтобы ответить ему. Грубо, жестко и так сладко. Пульс долбит по вискам, вдох застревает в горле, и Наги плывет, потому что Рео отвечает, пускает его в свой рот, позволяя скользить языком по небу, кладет руку на плечо и чуть сжимает, не направляя, но и не отталкивая. Кайф. Это чистый, безграничный кайф. У Наги стоит, ему хочется зайти дальше поцелуев, пройти с Рео этот путь до конца, и он почти решается перебраться и лечь на Рео сверху, когда тот вдруг цепенеет. Наги чувствует это и отпускает его, смотрит озабоченно. — Наги, нет. — Рео выскальзывает из кровати, его движения нервные и суетливые, и Наги совершенно не понимает, в чем дело. Ему казалось, что Рео нравится. — Ты куда? — Подумать, — Рео уходит из спальни, думать он, конечно же, идет в тренажерный зал, тут больше некуда. Наги остается в кровати, прижимает ладонь к еще горячим, ноющим губам и стонет в голос, потому что это так же невыносимо прекрасно, как и чертовски сложно, потому что Рео, мать его думает, а Наги с ним хочется не думать ни о чем. Рео возвращается через двадцать минут, Наги успевает задремать, когда его будит стук хлопнувшей двери. — Он охренел совсем! — ревет с порога Рео. — Кто? — Отец. — А что он? — Вот, — Рео протягивает ладонь, на ней лежит небольшая камера-глазок. — Там тренажер сломался, я полез поправить и нашел это. И таких там еще много. Наги недоуменно трет глаза. Ну да, камера. Эго записывает их тренировки, это ни для кого не секрет. Наги, правда, думал, что он это делает во время матчей или спаррингов, от мысли, что за ними следят даже в тренажерке, неуютно, но не критично. — С чего ты взял, что это отец, а не Эго? — А сам подумай? Зачем Эго смотреть, как мы ноги качаем? — А отцу твоему зачем? — О, ты его не знаешь, — фыркает Рео. — Он тот еще контрол-фрик и хочет знать обо всем, чем я занимаюсь. Наги пожимает плечами: ну допустим. Рео занимается тут футболом, ничего интересного. А потом он смотрит в раскрасневшееся от гнева лицо Рео, и до него доходит. — Думаешь, тут тоже камеры? — Не знаю. Их вроде негде тут прятать, — Рео говорит отрывисто, Наги видит, что он думает о том же самом. И он, кажется, в панике. — Но если он смог запихнуть камеры в тренажерку, значит, мог и тут их пристроить. — Так ничего не было. И это я тебя поцеловал. Хотя в первый раз, вообще-то, Рео сам его поцеловал. Но сейчас, похоже, жалеет об этом. Наги догадывается: Рео готов пойти против отца, когда дело касается футбола, но вот такое — это уже перебор, граница, которую он не захочет и не станет переступать. — Да не в поцелуе дело. Просто бесит, что он и тут влез… Рео отмахивается ото всего буднично, дает понять, что тут и обсуждать нечего — ну было и было. И это обидно, честно. Но Наги придется это принять.