Номер «1003»

Стук глянцевых, донельзя отполированных туфель, казалось, лишь намеком отдавался от мягкого коврового покрытия отеля, поглощая всякий звук и сохраняя приятную ночную тишину в длинных коридорах. Приглушенный и теплый свет ламп разливался жидким золотом по высоким стенам и элегантным картинам, создавая что ни на есть настоящую романтичную атмосферу. Ну, Элисон так считала. Ему же было все равно. Работая уже больше года в этом отеле, Нил успел не только привыкнуть, но и пресытиться вычурной роскошью, сквозящей в каждой мебели. Она была везде: от резного подлокотника дорогой мебели до идеально сложенной салфетки. Буквально в каждом дюйме этого отеля. Постоянные заезды различных знаменитостей, капризных и до тошноты богатых мудаков и просто постояльцев, которым было плевать на что сливать свои деньги — это тоже приелось и стало чем-то слишком рутинным и обычным. Правильно говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. И если Нил всего каких-то полтора года назад скитался по улицам и пытался не умереть от лап отца, его озверевших прихвостней и Морияма, то сейчас он работал в действительно престижном отеле, имел наипрекраснейшую команду, по большому счету ставшей его настоящей семьей, и учился жить как нормальный человек. Без постоянного страха и вечного бегства. Без помощи сторонних, конечно, не обошлось. Кевин, с которым ему-таки удалось столкнуться во время разбирательств с ФБР (тому не посчастливилось иметь прямую связь с Морияма, быть свидетелем не самых благочестивых деяний и оказаться пострадавшим со сломанной рукой), без раздумий протянул свою здоровую руку помощи другу детства и помог начать жизнь с чистого листа. Ваймак, отец Кевина и по совместительству главный руководитель службы питания в отеле, оказался любителем набрать себе в персонал отбросов общества и дать им шанс на новую жизнь. Так что Нил без особых проблем затесался в их рядах и обрел неожиданный приют. Пройдя в зону для персонала и побродив еще в паре нескончаемых путанных дорожек, Нил наконец вывалился в пре-кухонную зону, скорее похожую на неорганизованный завал складов с различной хозяйственной утварью, громоздящихся коробок с продуктами, кладовых и прочей ерунды, необходимой для работы службы питания. Элегантная белая дверь с мраморной ручкой встретила его, пока рация противно пищала у него в кармане — все же ему стоило сменить поломанный наушник, а не использовать обычную рацию, надеясь на благоразумие девушки. Нил без стука распахнул дверь и по-хозяйски прошел в офис Даниэль Уайлдс, оператора по приему заказов, как гласила табличка. Теплый, как и во всем отеле, свет обволакивал просторное современное помещение, а густой бодрящий запах кофе, чистого льна и едва уловимый шлейф чистящих средств заполнил все пространство, давая ясно понять, что следят здесь не только за внешней показной красотой. Нил подошел к продолговатой стойке, привалившись к нему боком, и вопросительно вскинул на девушку бровь, не желая заводить разговор первым. На мягком кресле за компьютером воссела Элисон Рейнольдс. В безупречно выглаженной униформе цветов отеля, золотисто-кремовая и светло-зеленая, волосы в идеальной укладке, несмотря на то, что на часах час ночи, и она работает уже шестнадцать часов. Суточные смены были тем еще адом, и Нил не понимал, как эта ведьма всегда оставалась в потрясающем виде. Ясное дело — стандарты отеля, но, черт возьми, ни единой пылинки и ни единого выбившегося волоска! Элисон на деле не была менеджером рум-сервиса и имела совершенно иные обязанности, однако Дэн свалилась с сильной простудой и почти потеряла голос. И поскольку заменить ее было некем, Элисон взвалила на свои плечи порцию дополнительных тягот и работала последние несколько дней не покладая рук. — Тебя не учили отвечать на вызовы? — с прищуром спросила девушка, тыча в него наманикюренным пальцем. Нил беспечно пожал плечами, дескать, такие дела, и Элисон раздраженно выдохнула. Компьютер пискнул. — Кто-то шевелится… Она уткнулась в экран и тут же принялась активно клацать по клавиатуре, заполняя тишину офиса лишь этим раздражающим звуком. Нил даже не потрудился потянуться к планшету, где, очевидно, уже виднелся необходимый заказ с номером гостя. Он лишь широко зевнул, а после подпер подбородок рукой, стараясь не размазать слой тонального крема на лице. Да, одним из условий его работы стал этот немного неприятный пункт. Шрамы на его лице, любезно оставленные Лолой на их последней, к счастью, встрече, должны были быть скрыты. И не то чтобы это как-то сильно волновало кого-то из работников отеля. Ваймак и не такое видал. Признаться честно, он даже глазом не моргнул, когда увидел Нила в первый раз, словно подобные увечья были чем-то совершенно естественным. Но гости реагировали по-разному на столь нестандартный имидж официанта, и потому его менеджер каждое утро обязательно проводила бессменный ритуал по избиению его лица какой-то непонятной губкой. Первые разы ему было до одури некомфортно ходить с чем-то липким и чужеродным на своей коже. Он то и дело норовил все размазать ладонью, невольно касаясь лица, или же случайно попачкать свою форму, вечно получая за это хорошие нагоняи и раздраженные выдохи от Элисон, которая, несмотря на свой игривый нрав, была крайне строга к стандартам отеля. С этой вынужденной мерой пришлось уживаться. Когда мелодия из ударов ногтей по клавишам стихла, девушка откинулась на спинку кресла, разминая свои мышцы и вытягивая длинные ноги. — Номер Кинг. Это наш новенький, мистер Миньярд, — на последних двух словах она по-акульи ухмыльнулась, будто бы выжидая реакции Нила на эту фамилию. На невозмутимый и равнодушный взгляд она раздраженно пояснила: — Американец, прилетел с охраной, но живет один. Цена его костюмов, кажется, как моя годовая зарплата. Он чертовски дорого одевается и ходит с каменным лицом. Бронь на две недели. Нил снова уставился на нее, не прилагая усилий, чтобы выведать хоть каплю дополнительной информации. Очередной богатенький ублюдок явно не стоил всей этой лишней болтовни, но, признаться честно, иногда это было интересно. Лишь иногда. Элисон драматично закатила глаза и с кряхтением бабки поднялась с насиженного места. Потянувшись через стойку, она ткнула в грудь Нила пальцем, и в ее глазах блеснул опасный огонек. — Он ВИП. С огромными бицепсами, — заговорщически прошептала она, осторожно хватая Нила за черный идеально завязанный галстук. — Играй по правилам, малыш. Этот маленький гном не очень-то сговорчив, так что удачи. Нил покачал головой, выражая тем самым свое безмолвное неодобрение, и сделал шаг назад, выпутываясь из лап девушки. Он потянулся к погаснувшему планшету, необходимого для сбора тележки, и пробубнил: — Может, он просто хочет суп. Элисон деловито усмехнулась и быстро пригнулась к компьютеру, чтобы опередить его в читке заказа. — Он заказал Lagavulin 16-летней выдержки. Без льда. И трюфельный раклет, — она склонила голову на бок, с озорством рассматривая его. — Не суп. Это человек, который из принципа не ест говно. Нил сдержал в себе порыв разочарованно застонать, поскольку очередная порция болтовни Элисон не казалась ему чем-то крайне важным и полезным. Даже если это был человек, заказавший пиздецки дорогущий виски с трюфельным раклетом в час ночи. И не такое видели. — Приятно знать, что он гурман, — сухо подметил Нил. — И чем занимается этот Миньярд? Проживающие в их отеле гости на самом деле не так часто пользовались возможностью круглосуточного обслуживания, отчего его ночные смены иногда казались невероятно долгими и скучными от отсутствия работы. Плюсом, конечно, было то, что с гостями приходилось намного меньше контактировать, и риск не успеть прикусить язык стремительно падал, однако… Неважно. Это всего лишь очередной придурок, который романтизирует свою жизнь, выбухивая высококачественный Шотландский виски вприкуску — боже, как типично для таких— трюфельным сыром. Лицо Элисон на мгновение приняло эмоцию удивления, но она умело его скрыла, явно давно смирившись с тем, что Нил вообще никого не знал и не хотел знать. Разве что он распознал Райана Рейнольдса, приехавшего сюда на какие-то съемки. И он бы не узнал его, если бы не Элисон, которая только и трындела о том, что они должно быть разлученные брат и сестра; одинаковая фамилия определенно свела ее с ума. — Эндрю основатель люксового бренда мужской одежды, Нил, — тщательно подбирая слова, сказала Рейнольдс. — Вроде как, он здесь для переговоров с немецкими партнерами. Расширяет свой бизнес на Европу. Очень влиятельный человек. Нил присвистнул. Что ж, не криминал, на том спасибо. Обычно, чем влиятельнее человек, тем больше может возникнуть трудностей с его обслуживанием, и каждый раз, когда Нилу доводилось доставлять заказы различным шишкам, ему приходилось сдерживать в себе порыв убиться головой об стенку. Обязанностью было искать индивидуальный подход к каждому из них, предлагать персональные комплименты от отеля, соответствующие статусу и роду занятия человеку, ну и пытаться держать язык за зубами. Пожалуй, последнее для Нила было самым трудным. Затянувшееся молчание Элисон растолковала по-своему, наблюдая за ним с легким замешательством, и быстро вернула себе привычный образ надменной сучки. — Посмотрись в зеркало еще раз и убедись, что у тебя не торчат трусы из брюк, — тут она сделала паузу, размышляя о чем-то, а после продолжила. — Хотя, знаешь, так ты можешь его соблазнить… Он одинокий гей. — Элисон! — Нил изумленно на нее вытаращился, пытаясь найти хоть каплю вины в ее лице, однако та безмятежно хлопнула глазами несколько раз, хитро улыбнулась и стала прогонять его рукой. — Проваливай, мелкий гаденыш. Не пролей это дерьмо из Айла на него, иначе я оторву тебе голову. Нил устало покачал головой и, показав напоследок средний палец, покинул офис. Нил подготовил тележку, предварительно застелив ее белоснежной отпаренной скатертью. Захочет ли гость есть с нее или попросит засервировать стол в номере — черт его знает, но он все же надеется на первый вариант. Меньше мучений, быстрее расправится с очередной ночной бабочкой. Держа в руке чек-лист, Нил сверился с содержимым тележки. Бокал полированный, бутылка виски, снежно-белая салфетка, сложенная в форме лотоса — их шеф называл это «бесполезным искусством», но гости умилялись. Сырная тарелка с трюфелями под колпаками из полированной стали. Кожаная папка с меню, счет-фактура для подписи, ручка. Мини-букет в вазе, безопасная LED-свеча, имитирующая живое пламя. В нижнем отсеке, скрытом деревянной панелью, хранилась запасная бутылка вина, штопор, набор для кофе и «на всякий случай» — шоколадный фондан, который они всегда возили ВИП-гостям. По настоянию Элисон он добавил буклет с культурными мероприятиями города и журнал отеля. Сомневался, что этому человеку вообще будет дело до бесполезных бумажек, но сопротивляться смысла не видел. Нил поправил съехавшую ручку, глубоко вдохнул и негромко постучался в массивную дверь, на которой отчетливо красовался номер «1003». Стук эхом распространился по звенящей тишине этажа, отчего его немного покоробило, но он все же сумел выдавить на английском: — Служба доставки. Какой-то миг, длящийся то ли пять секунд, то ли пять часов, стояла гробовая тишина, прерываемая только ровным дыханием Нила, однако вскоре по ту сторону послышались шаги. Раздался щелчок замка, и дверь отворилась. Нил чуть не выдал тихое пораженное «ох», когда перед его глазами предстал полуголый молодой человек. Красивый полуголый молодой человек с действительно выделяющимися бицепсами, которые вырисовывались под кожей. Нилу захотелось быть удушенным этими руками прямо сейчас, лишь бы перестать смотреть на рельефный торс Миньярда с яркими и четко очерченными кубиками пресса, под которыми виднелась дорожка светлых волос, уходящая под кромку пижамных мягких штанов. Нил видел голых мужчин. Гости обычно ничего не стеснялись и считали, что раз они отвалили бешеную сумму за проживание в этих номерах, то вольны делать то, что вздумается. Нил особо не возникал по этому поводу, поскольку комфорт гостя всегда был превыше всего, но входить в номер и видеть какую-нибудь свинью без трусов, развалившуюся на кровати, было не самым приятным зрелищем. Нил всегда был равнодушен к таким показам мод и представлениям. Голые тела людей, будь то женщин или мужчин, не вызывали у него ни удивления, ни удовольствия. Пустота. Иногда отвращение. Твою мать. Гребаный Миньярд. Элисон была права. Гость прокашлялся, вынуждая Нила резко оторвать глаза от разглядывания его тела. Это было больно и трагично. И, пожалуй, стало самым худшим происшествием за ночь. Сглотнув вязкую слюну, он постарался нацепить на свое лицо самый непринужденный вид и улыбнулся. Не зря же он почти десяток лет играл в лжеца и менял маски. — Добрый вечер, мистер Миньярд. Служба доставки. Позволите войти? — продолжая подстраиваться под глупого янки и говорить на английском, Нил постарался подавить в себе легкую дрожь, которая появилась под натиском карих глаз. Эндрю стоял с непроницаемым лицом, которое не выражало абсолютно ничего. Он опирался плечом о дверной косяк, разглядывая Нила бесконечно долгую минуту, бегал по лицу, именному бейджику и его форме. Взгляд был тяжелым, а в неярком свете и вовсе делался темным и нечитаемым. Тот наконец посторонился, жестом позволяя пройти внутрь номера. Нил аккуратно вкатил тележку, тратя все силы на то, чтобы держать осанку и безмятежное выражение лица, но под безмолвным гнетом чужих глаз сделать это было достаточно трудно. И хотя Нил работал уже достаточно продолжительное время в этом отеле, он все еще никак не мог понять причину, по которой люди снимали себе огромнейшие номера, позволяющие вместить в них не одного человека, а целую армию. Как и в случае с некоторыми другими ВИП-гостями, номер Миньярда был президентских размеров, а из-за высоких потолков и вовсе складывалось впечатление, что сюда можно заселить небольшого великана. По крайней мере, подумал Нил, тот мог бы оставить приличные чаевые. Палитра интерьера в гостиной, в которую он ступил, была построена на гармоничном сочетании теплых сливочных и золотистых оттенков с глубокими бордовыми и лазурными штрихами. Потолок венчал массивный канделябр, а в центральной части располагался уютный уголок: диван с пышными подушками, кофейный столик и два бархатных кресла. У окна стоял массивный письменный стол из темного дерева. В номере пахло чем-то хвойным, свежим и ненавязчивым. Наверняка парфюм, догадался Нил. Он невольно сделал глубокий вдох, привыкая к незнакомому аромату, и постарался, чтобы это было не так заметно. Судя по тому как дернулся уголок губ Эндрю, эта попытка провалилась. Блять. Он теряет хватку. Нил приказал себе сосредоточиться на работе, а не на соблазнительных мыслях о косых мышцах живота Миньярда и его сильных руках. Вдох. Выдох. — Еду оставить на тележке или Вы желаете расположиться в конкретном месте? — учтиво спросил Нил, искренне желая смыться из этого номера к чертям собачьим, чтобы помечтать о Миньярде в одиночестве. Эндрю склонил голову, размышляя несколько секунд, а после махнул в сторону балкона. Нил пожалел, что согласился сегодня заменить Мэтта, чтобы тот присмотрел за Дэн. Эта участь могла достаться Бойду, а не ему. Молчаливый засранец начинал постепенно выводить его из себя, и неясно было почему: потому что он полуголый, и Нил не мог отвести взгляда, или потому что вел себя как типичный американский ублюдок. Еще раз вдох. Еще раз выдох. Нил с отрепетированной улыбкой кивнул блондину и, пройдя мимо открытой спальни, покатил тележку на широкий балкон, где уже стоял небольшой стол и пара мягких кресел. Вид отсюда открывался потрясающий: верхний этаж отеля был знаменит своими видами на Берлин. Ночной город, усыпанный огнями, завораживал, заставляя замереть и выпустить долгий, едва сдерживаемый вздох. Ниже по улицам катились автомобили и бродили люди, с этой высоты выглядящие как муравьи. Эндрю, благо, не последовал за ним, а остался ковыряться в номере. Нил мгновенно почувствовал облегчение, поскольку по этой приятной причине он мог надавать себе мысленных оплеух, отрезвиться свежим воздухом и прогнать накатившую на его лицо краску. Ну, или попытаться. Он ловкими движениями рук застелил скатерть, выставил вазу с цветами, — на кой хер ему белые каллы? — посуду с приборами, уместил свечку в центр рядом с вазой. Аккуратно выложил всю остальную атрибутику и графин воды, а после терпеливо дождался появления Миньярда на балконе, который фоном успел включить какую-то спокойную музыку. На этот раз, к его великому неудовольствию, на чужом теле красовалась плотная на вид рубашка, явно принадлежавшая его же бренду. Она облегала настолько, что виднелись сильные мышцы и широкие плечи. Нил поспешно отвел взгляд, уставившись поверх плеча Эндрю, пока тот располагался в кресле. — Трюфельный раклет и бутылка Lagavulin 16 без льда, как Вы и просили. Шоколадный фондан, как комплимент от отеля, — он легким жестом указал на все позиции перед лицом гостя, получив лишь легкий кивок головы. — Мистер Миньярд, Вам понадобится плед? Эндрю, казалось, позабавило это предложение, потому что он вскинул бровь и глянул на него с легким интересом, который Нил безошибочно распознал. Элисон будет кусать локти, когда узнает об этом. Ха. — Плед? — по какой-то причине Эндрю заговорил на немецком. Нилу показалось, что это было хуже удара под дых, потому что из него буквально за секунду выкачали весь кислород и здравый смысл. Разумеется, в переносном смысле этого слова, однако он все равно покрепче уперся ногами в пол, боясь грохнуться в обморок от одного лишь голоса Эндрю. Тихий, хрипловатый, обволакивающий и такой прекрасный. Немецкий, казалось, идеально подходил ему. Может, Элисон ошиблась? С таким чистым акцентом он попросту не мог быть американцем. Нил решил подыграть Миньярду и тоже переключился на другой язык, не забыв при этом понизить голос до бархатного тембра. — Конечно. Этот отель — комфорт в любой погоде, — сладко промурлыкал Нил, чуть склоняя голову на бок и кидая тонкую полуулыбку. Ваймак бы гордился им. Он чуть не лопнул от внутреннего самодовольства, когда крошечная, почти незаметная улыбка расцвела на лице гостя. Нил хотел вытащить телефон из заднего кармана и запечатлеть эту невероятную картину, а после распечатать тысячи копий и развесить по всему офису Рейнольдс. Миньярд комфортно развалился в кресле и сцепил руки на груди, пока ночные огни Берлина освещали его светлые волосы, делая их местами ярче и вынуждая светиться. А изгиб уголка рта на чужом лице грозил Нилу ближайшим нервным срывом и экзистенциональным кризисом, если он не отвернется. Элисон, блять, ему не поверит. — Не нужно, — отозвался Эндрю, разглядывая Нила в ответ. Он чувствовал, как сильно полыхает лицо, даже когда немного прохладный ночной ветер пытался его остудить. Но он лишь трепал его непослушные рыжие волны на голове, которые не поддавались даже самому термоядерному лаку для волос. Одна прядь все-таки выбилась, спадая теперь на глаза, однако Нил не посмел шевелиться. Американец проследил взглядом за движением локона и рассматривал его какое-то время, прежде чем уткнулся своими темными глазами в его голубые. Нил спохватился, едва не пропустив удар сердца. Точно. Он на работе. — Могу я налить виски? — немного небрежно уточнил он, пытаясь за маской уверенности и профессионализма скрыть свое смущение. Эндрю не пошевелился на своем месте, однако перевел взгляд на пустеющий стакан, между прочим идеально чистый и без отпечатков, а после и на бутылку дорогого алкоголя. Он коротко кивнул, отдавая всю волю действий в руки Нила. Он подавил тяжелый вздох, так и грозивший слететь с губ, но вовремя себя одернул. Раз свалить пораньше не получилось, то теперь терпеть до конца этого янки было судьбой. Нил развернул бутылку этикеткой к Эндрю, показывая, что все верно, а после аккуратно ее открыл немного трясущимися руками. Внимательный оценивающий взгляд уперся ему в висок, и Нил, который из-за жизни в бегах научился прекрасно чувствовать подобное, чуть не почесал это место. В стакан аккуратно налился напиток, благо не расплескавшийся и не капнувший ни на кого и ни на что. Нил внутренне возликовал, но виду не подал, а после с вежливой улыбкой поставил напиток перед гостем. Эндрю безмолвно поднял стакан, лениво вертя его в ладони и рассматривая янтарную жидкость, а после поднес край к носу, чтобы уловить аромат. Нил тихо поставил бутылку на стол и укусил внутреннюю сторону щеки, стараясь своим очевидным наблюдением не смущать гостя. Миньярд медленно прикоснулся губами к стакану и сделал небольшой глоток, позволяя напитку растечься по вкусовым рецепторам. Его веки на секунду прикрылись, и внезапно напряжение с плеч гостя словно испарилось. Странно, как Нил не заметил этого раньше. Возможно, ему следует быть более внимательным к гостям. Согласившись с этой мыслью, Нил не удержался и все же решил поглядеть на него менее скрытно. Тот провалился в кресле, медленно потягивая виски и разглядывая открывшийся вид с балкона. Каждый раз, как он делал глоток, его кадык дергался, и желание припасть к нему губами влетело в мозг Нила с такой интенсивностью, что разом выбило из него весь воздух. Он тихо закашлялся, отвернувшись от стола и Эндрю, и постарался быстро перевести дух. Какого хрена он думает об этом? Когда он вернул свой взгляд обратно, Миньярд уже на него смотрел. — Прошу меня извинить, это… — начал было Нил, но Эндрю рубанул рукой воздух, обрывая его. — Не надо, — Нил не смог распознать, с какой интонацией это было сказано. Что-то похожее на мягкость в его грубом и отстраненном поведении совершено не укладывалось в голове. Однако он послушно умолк, посылая ему извиняющуюся улыбку. Эндрю разглядывал его с великой внимательностью, словно считывая каждый его вдох и выдох, каждое его моргание и каждый стук его сердца. Которое, к слову, билось в груди, как бешеная птица, пытающаяся выбраться из оков. По телу пробежал холодный и щекочущий табун мурашек, и Нил приказал не реагировать на то, как сгустился вокруг воздух. Он должен был уходить. Его задачи выполнены — принести, положить, уйти. Все. Не более. Но он не мог сдвинуться с места, не смел шевелиться, хотя должен был. Под пристальным взглядом карих глаз он чувствовал себя прибитым гвоздями к полу и связанным по всем конечностям, как марионетка. Ему нужно уходить, но Эндрю, казалось, не был против его компании. Рация в нагрудном кармане тихо пискнула, оповещая о желании Рейнольдс связаться с ним. Этот звук в повисшем молчании был оглушительно громким, что и привлекло внимание Миньярда. Тот глянул на карман, откуда виднелся тонкий провод, и вопросительно вздернул бровь. Он не спрашивал, не приказывал отвечать, но Нил счел нужным спросить, как бы подводя черту под их странным взаимодействием: — Могу я предложить что-нибудь еще? Эндрю молчал. Его глаза пробежались с головы до ног Нила, а после проделали тот же путь в обратном порядке. Нил заметил, как сжалась его ладонь на бокале, будто он хотел разбить его вдребезги прямо сейчас. Или запульнуть Нилу в голову. Хотя он ничего не сделал. Правда же? С глухим стуком стакан отправился на стол, а Эндрю поднялся с места, непрерывно разглядывая официанта перед собой. Нил невольно напрягся, а рефлекс «бей или беги» набатом заорал в его голове, требуя действия. Убрав руки за спину и сжав в кулаки до побеления костяшек, он не смел первым отводить глаза от гостя. Тот надвигался медленно, как хищник, увидевший жертву. Шагов не было слышно, зато звон в ушах от непозволительной близости был уловим прекрасно. Оказавшись взаперти чужих рук, Нил постарался прижаться к прохладным перилам позади себя, чтобы создать хоть какое-то подобие личного пространства. И хотя эта близость будоражила Нила и заставила теплу непроизвольно разлиться в области живота, он не знал о намерениях Эндрю в данную секунду времени. Тот встал практически вплотную к нему, и только крошечные сантиметры разделяли их тела, дышащие в унисон. Мир вокруг них остановился. Ему на момент показалось, что бешеный стук сердца слышен не только в его ушах, но и доносится до слуха Эндрю, так близко они были. Нил прикусил губу, продолжая вглядываться в совершенно равнодушное на первый взгляд лицо Миньярда. Тот уловил это движение и медленно опустил глаза на губы Нила. Жар ударил в голову, и Нилу показалось, что он сейчас упадет. И это было возможно, поскольку позади него находилась пропасть и ночной город. Одно неверное движение, и всему настанет конец. — Мистер Миньярд… — почти неслышно прошептал Нил, но Эндрю накрыл его рот своей ладонью мягко, но властно. Нил непонимающе скосил взгляд на чужую руку у своего лица, которая отдавала теплом, а после и на самого зачинщика ситуации. — Себя. Несколько раз моргнув, он в замешательстве уставился на мужчину перед собой. В попытке осознать смысл его слов, он пробормотал в чужую ладонь: — Что? Возможно, Нилу привиделось, но Эндрю сдержал порыв закатить глаза. Он неспешно убрал руку от его губ, но не отстранился, очерчивая теперь нежными касаниями контур его челюсти. Нил тихо выдохнул от этого неожиданного бережного действия и близости, чем заслужил тихое фырканье со стороны. Миньярд еще и веселится. Поганец. Когда тот все же удосужился заговорить, голос его был очень тихим, но тяжелым, проникающим в каждую клеточку кожи. — Ты можешь предложить себя, — Эндрю провел ладонью по его щеке, огладив большим пальцем чувствительное место за ухом чуть выше линии волос. Нил едва не прильнул к этому касанию. Когда шокирующий смысл сказанного дошел до его мозга, он с широко распахнутыми глазами уставился на Миньярда, игнорируя всплеск интереса в паху. Черт возьми, так не должно было быть. Он не должен был так реагировать на чужую немецкую речь, на чужие легкие касания, которые вдруг заставляли хотеть большего. Он не должен был засматриваться и задерживаться здесь, но он уже совершил все эти ошибки одну за другой. Все стандарты, которые компания вбивала ему в голову месяцами, разом вылетели из головы, как только Эндрю Миньярд — основатель люксового бренда мужской одежды, тратящий деньги на бутылку виски в час ночи с совершенно невозмутимым лицом — распахнул перед ним дверь в одних штанах. На несколько секунд Нил прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, упорядочить бушующий шторм в голове и взять себя в руки, но все, за что он пытался уцепиться, ускользало от него, как просеявшийся сквозь пальцы песок. Искушение быть прижатым к этому человеку превысило все остальное, и у Нила отказали все тормоза. Он тихо рассмеялся. Скорее удовлетворенно, а не истерически, как могло показаться на первый взгляд. Открыв глаза, пришлось встретиться с весьма серьезным и немного нахмуренным выражением лица Эндрю. — У всего есть плата, — елейно произнес Нил, моментально расслабляясь. Взгляд, которым одарил его Эндрю, можно было сжечь всю Калифорнию и превратить ее в пепел, но он стоически его выдержал, лукаво улыбаясь. Пока Эндрю молчал и прикидывал ответы, он решил продолжить: — Денег у такого человека, — он жестом указал сначала на засервированный стол, а после и все вокруг них, говоря об отеле. — Должно быть с лихвой. Я прав? — Нил нахально ухмыльнулся, сдержанно, но это все равно вызвало раздраженный вздох со стороны Эндрю. Не успев опомниться, его схватили за рукав рубашки и грубой силой протолкнули в номер. Нил легко мог вырваться, но не стал сопротивляться и просто засеменил следом за гостем. Почти спотыкаясь, они добрели до прикроватной тумбы, на которой валялся дорогой, как и все здесь, кожаный бумажник. Эндрю выудил из него приличную стопку денег, кажется, там было больше трех зарплат Нила, и ткнул ему в грудь, прожигая взглядом насквозь. Глаза его были темны, но не из-за ярости и злобы, а скорее из-за какого-то глубокого желания, тщательно скрытого под напускным безразличием. Нил решил потешиться. Он осторожно взял стопку купюр и с видом совершенно невпечатленного, даже скучающего человека стал считать бумажки. Когда сумма перевалила аж за пять его зарплат, он изо всех сил постарался не расплыться в широкой улыбке и самому не накинуться на Эндрю. Нерасторопным движением он спрятал деньги в карман брюк и невинно улыбнулся, покачиваясь на пятках и рассматривая интерьер комнаты. Он заметил пару книг на комоде, вроде бы детективы, небольшой черный чемодан в углу, повешенный строгий костюм на вешалке. На столе лежали толстые папки с разбросанными вокруг цветными карандашами. Скорее всего разработка нового тряпья для его бренда. Внимание привлекла хватка на галстуке, заставившая его шагнуть вперед. Он пересекся с выжидающим взглядом Эндрю и тихо усмехнулся. — Кажется, на эти деньги я смогу снять подобный номер только на пару ночей, — задумчиво протянул Нил и ни капли не соврал. Номера на самом деле были запредельно дорогими и сдирали за сутки столько денег, сколько Нил зарабатывает кровью и потом в течение долгого времени. Зарплаты работников отеля, несмотря на роскошь вокруг, были неоправданно низкими, но кто он такой, чтоб жаловаться, пока в его карманах лежит неплохой отпуск? Эндрю вновь зашевелился и с еще большей раздражительностью пихнул ему чуть ли не в само лицо какую-то карту. Черную карту с поблескивающими серебром буквами: ANDREW JOSEPH MINYARD. Мать святая. — Десять. Да хоть двадцать таких номеров, — Эндрю обвел пальцем комнату, пристально глядя на Нила. — Пятьдесят. Просто возьми, блять, сколько нужно. На самом деле, Нил не ожидал такой щедрости. В его планах было лишь немного поиграть и спровоцировать Эндрю, узнать о чем тот думает и чем он ведом, однако получить в руки карту, благодаря которой он мог бы хоть сейчас выйти на пенсию, было подарком судьбы. Он открыл рот, затем закрыл и с изумленной улыбкой уставился на богатенького мудака перед собой. Он предвидел это. Пророк. Никакая эзотерика Элисон и рядом не стояла. — Так сильно хочешь меня? — игриво поинтересовался Нил, крутя карточку в пальцах и рассматривая ее, как сокровище с морского дна. Эндрю не выдержал. Он потянул его за галстук так резко, что Нил с тихим удивленным вздохом врезался в его грудь. Он подумал, что потеряет равновесие, однако Эндрю был каменной стеной, стоял непоколебимо и даже не шелохнулся, когда Нил немного небрежно на него завалился. Спрятав карточку в нагрудный кармашек — разберется потом, — Нил с вызовом взглянул в янтарные глаза напротив, которые непозволительно сильно утонули в черном зрачке. Прежде чем кто-либо что-то сказал, рация вновь пискнула. Нил выудил ее из кармана и поднес ко рту, рассматривая зеленые вкрапления по краю радужки Миньярда. — Нил, какого хрена?! — разъяренным голосом зашипела блондинка после установления связи. — Я задержусь. Не скучай, — спокойно ответил он и отключил рацию, оборвав все последующие попытки с ним связаться. Благодаря тому, что он все это время смотрел исключительно на светлое лицо блондина, ему удалось уловить искорку интереса в глазах. — Душ? — мимолетом спросил Эндрю. Нил, признаться честно, был удивлен своей сообразительности и чистоплотности. Он поблагодарил самого себя и всех Богов за то, что час назад принял душ перед сменой. — Чист, — ухмыляясь, ответил он. — Да или нет, Джостен? — процедил Миньярд, отчего колкая дрожь пробежалась по всему телу. Предвкушение и легкий трепет искрами разлились по его венам, заставляя кровь кипеть, и он облизнулся, разрезая лицо язвительной улыбкой. — Да, мистер Миньярд, — сладко напел Нил, прекрасно чувствуя, как хватка на его галстуке вдвое усилилась. — Руки держи выше талии, — напоследок сказал Эндрю. Окончательно сдавшись сильному напору Эндрю, он вслед за тянущим галстуком впечатался в сильное тело. Губы встретились на полпути друг к другу жестко и голодно, словно сражались насмерть. Эндрю не целовал нежно, да и Нил не пытался сбавить обороты, удовлетворяя свою потребность в этом слиянии. Ладонь Эндрю намотала шелковую ткань, которую он до этого использовал в качестве рычага давления на Нила, второй впиваясь в его талию и сильно сжимая, отчего он непроизвольно охнул в чужой рот. За неимением точки опоры, он зарылся пальцами в невероятно мягкие волосы Эндрю, сжимая их, но не доставляя дискомфорта. Нил пропустил сквозь них несколько прядей, наслаждаясь накатившим на них безумством, а после изменил угол наклона головы. Эндрю воспользовался этим, по-хозяйски проникая горячим языком в его рот. Нил чуть не застонал от ласк и дразнящих игр, когда Эндрю нарочно уводил язык, не давая сплести их вместе. В отместку он втянул нижнюю губу Эндрю, оттянул её и аккуратно прикусил, пока не почувствовал металлический привкус крови во рту, смешанный с терпким виски. От этой смеси на языке его ресницы затрепетали. Эндрю шумно выдохнул, и Нил распознал это как раздражение, потому что в следующую секунду его буквально вдавили в массивный стол. Тот из-за своего тяжелого веса не сдвинулся, оставив все лежащие на нем предметы на своем месте, и Нил обрадовался тому, что подкосившееся коленки его теперь не подведут. Голова шла ходуном от того остервенения, с которым они целовались, и Нил чувствовал, что заводится все больше и больше. Эндрю просунул колено меж его бедер незаметно, но как только сделал первый толчок, Нил оторвался от его губ с рваным вздохом. Тонкая нить слюны потянулась между ними, но никто из них не обратил на нее должного внимания. Нил тяжело дышал, словно только что пробежал марафон, и завороженно глядел на Эндрю. Скулы того налились красивым румянцем и контрастировали с его фарфоровой кожей, а губы были пухлыми и влажными от поцелуев. Его горячее дыхание лавой ложилось на нижнюю часть лица Нила, вынуждая гореть целиком и полностью. Нил почти не мигая смотрел на лицо Миньярда и задавался вопросом, какого дьявола они сейчас творят. Его мозг сопротивлялся, вяло напоминая о правилах отеля, об Элисон, о служебной этике, о карьере, которую он едва начал строить. Но всё, что осталось в голове, — это голос Миньярда, крепкая хватка на его боку и безумная, всепоглощающая тяга к этому человеку, как к едкому запаху сигарет. Эндрю выдернул его из задумчивого состояния, еще раз грубо толкнувшись вперед. Налитые кровью эрекции болезненно столкнулись, и Нил зашипел сквозь стиснутые зубы. Он чуть усилил хватку на затылке Эндрю и вынудил того чуть отстранить лицо, чтобы получше заглянуть в ореховые омуты. — Я не собираюсь кончать в форменные брюки, — прохрипел Нил, изо всех сил пытаясь не потереться об Эндрю еще раз. Эндрю тихо хмыкнул, и на его лице появилась надменная ухмылка. Маленькая, но такая заметная, что Нил тяжело сглотнул. Ладонь оторвалась от галстука, позволяя ему освободиться от давящего на затылок ощущения, а после плавно легла на бедро. Эндрю медленно провел ею от колена вверх, задерживаясь на середине, где была самая мускулистая часть. Затем пальцы скользнули внутрь, в запретную зону, и сжались там так близко к паху, что дыхание Нила непроизвольно сбилось. — А ты уже так близок? — с едкой издевкой спросил Эндрю, надавливая большим пальцем на очевидную выпуклость. Нил позволил тихому стону слететь с его губ, однако тот был пойман губами Эндрю, не позволяя вырваться наружу. Когда тот вновь с силой надавил на его стояк, Нил не позволил поцелую продолжаться еще дольше, и упал головой на плечо Эндрю, пытаясь отдышаться. — Не зазнавайся, Миньярд, — забыв совершенно о всех формальностях и вежливости, недовольно пробубнил Нил в изгиб чужой шеи. Эндрю коротко дернулся, как от удара током, и в следующую секунду уложил целую ладонь на его пах и вновь сжал с такой силой, что Нил решил впиться ртом в его шею, чтобы заглушить смущенный громкий стон. Эндрю прерывисто выдохнул, тихо и почти незаметно, и запрокинул голову к потолку, открывая больше пространства для маневра. И только сейчас Нил заметил причину такой реакции. На шее Эндрю расцвели мурашки. — Уже не мистер? — на удивление голос Эндрю оставался таким же твердым, несмотря на его состояние. — Шея, значит, — задумчиво произнес Нил, нарочно игнорируя его вопрос. Губы изогнулись в шаловливой улыбке. Нил скользнул одной рукой к челюсти Эндрю, начиная гладить нежную кожу, а сам припал к чувствительной шее, аккуратно ее покусывая. Дыхание Эндрю участилось, и он сжал свою ладонь на боку Нила так, что грозил оторвать кусок плоти прямо сейчас. Нил не остановился и продолжил свою дорожку от изгиба к месту за ухом, а после провел горячим языком сверху вниз, оставляя за ним влажный след. Извинялся за укусы таким образом. Его дернули за волосы, болезненно оттягивая пряди, и он непроизвольно поморщился. Картина перед ним его удовлетворила, а потому он решил никак не комментировать очевидную грубость. Эндрю выглядел очаровательно. Румянец стек на щеки яркими красками, ореховый цвет глаз полностью затмился черным зрачком, а дыхание было слишком неровным. — Бесишь, — тихо произнес Эндрю и вложил в это достаточно стали и яда, чтобы Нил смог поверить. — Правда? — лукаво спросил он, проводя большим пальцем по дорожке мурашек на шее, как бы опровергая вышесказанное. — Заткнись, — сказал Эндрю и снова его поцеловал. Нил деловито улыбнулся, и Эндрю наверняка это уловил, потому как его руки потянулись к ширинке штанов Нила. Буквально через мгновение ткань с силой дернули вниз, и она послушно скатилась по бедрам и голеням, безвольно опав на полу. Нижнее белье Эндрю стягивать не спешил. Он смешал горячие и настойчивые поцелуи с легкими дразнящими касаниями рядом с резинкой боксеров. Теплыми пальцами он проводил по животу Нила, который все еще скрывала форменная рубашка, очерчивал дорожку волос и, ходя по опасному краю, большим пальцем проникал под резинку. Совсем немного, скорее игриво, однако это до того будоражило кровь в теле Нила, что он ненароком двинул бедрами вперед. — Нетерпеливый, — насмешливо сказал Эндрю прямо в его губы. И хотя тот не промахнулся с утверждением, Нил все равно немного насупился и ткнул пальцем в его щеку, однако стальная ладонь Эндрю перехватила его запястье и оттянула назад. — Ты себя вообще видел? — задал риторический вопрос Нил, красноречиво обводя взглядом его спрятанное под одеждой тело с головы до ног. Он задержался взглядом на очевидной выпуклости в пижамных штанах Эндрю, а после вернулся к глазам, которые смотрели на него в ответ с такой силой, что Нил почувствовал, как сжалась его грудь. Эндрю комплимент, видимо, не сильно впечатлил, потому что он бездушно пялился на него несколько секунд, и Нил списал это на его и без того поганый характер самовлюбленного придурка. Впрочем, долго думать не пришлось, поскольку Эндрю отпустил его запястье и утянул в тягучий как мед поцелуй, принимаясь расстегивать пуговицы на безрукавной черной жилетке Нила. Он мог бы подумать о том, что Рейнольдс наверняка не обрадуется помятой одежде, но спасать ее было бы глупостью в этой ситуации. Какая разница, если сам Эндрю Миньярд прямо сейчас впивается в его губы с таким неистовством, будто хотел оторвать их и вовсе? К чему напрягаться и переживать лишний раз, когда в эту самую секунду он стоит в одних боксерах с влажным пятном и получает прикосновения, заставляющие кожу покалывать в этих местах? Когда жилетка оказалась рядом с брюками, Эндрю перешел к белоснежной рубашке, нерасторопно расстегивая пуговицы сверху вниз, однако Нил резко отстранился и посмотрел на него со всей серьезностью, на которую только был способен. — Можешь расстегнуть, но не спрашивай о них, — сказал он и встретил прищур карих глаз. Эндрю остановился на своем занятии и наверняка выжидал объяснений на эту просьбу. — Я в порядке, — напоследок бросил Нил. Эндрю грозно смотрел на него, выискивая хоть что-нибудь в его взгляде, что могло бы выдать его нервозность, но Нил стоически молчал, просто дожидаясь, пока Эндрю сам справится со всеми тараканами в своей голове. Когда руки Эндрю вновь вернулись к пуговицам, Нил затаил дыхание. Изуродованное полотно его тела из-за жизни в бегах никто не видел, кроме него самого и нескольких парней, с которыми у него имелся сексуальный опыт. И хотя они не видели всей картины целиком, а лишь некоторые из отметин, реакция у некоторых из них была самая что ни на есть очевидная — ошеломленно уставиться, отвращено скривиться и оборвать весь процесс на полпути. Нила это не трогало, но он был искренне признателен тем, кто учтиво молчал. С каждой расстегнутой пуговицей руки Эндрю задерживались на секунду дольше, чем на прошлой, и Нил всем нутром чувствовал, как тот прожигает открывающийся перед ним вид оголенной кожи, словно хотел расстрелять. И непонятно было кого — Нила за его объективную уродливость или себя, за то что лезет не туда, куда следовало бы. Бежать было некуда. Мягкая ткань с шуршанием соскользнула с его плеч, и ему показалось, что тихий звук, с которым она приземлилась на ковер, был оглушительным выстрелом, заставившим непроизвольно вздрогнуть. Нил не подозревал, что зажмурился, пока не почувствовал сначала легкое дуновение ветра, а после и тепло рядом с оголенным плечом. Он медленно открыл глаза и удивленно воззрился на Эндрю, держащего ладонь напротив шрама от утюга, но не касаясь его. Он, казалось, и сам застыл на какое-то время, бездумно глядя на сморщенную отметину. — Ты можешь прикоснуться, — тихо сообщил Нил. Когда Эндрю не пошевелился, он аккуратно положил свою ладонь поверх его и прижал к шраму. Тогда-то Эндрю и очнулся. Его ладонь напряглась, но не отдернулась, и Нил счел это маленькой победой. Они вдвоем перемещались по каждой отметине, и он всегда дожидался, пока Эндрю сам не поведет его к другой. Мозолистые пальцы осторожно прослеживали линии шрамов, иногда надавливая или очерчивая их круговыми движениями. Наблюдая с полуприкрытыми веками, в его взгляде Нил не нашел ничего того, что ожидал — отвращения, злости, страха. Лицо Эндрю оставалось непроницаемым и отрешенным, и он сам, как подумалось Нилу, находился далеко отсюда. Когда весь путь по шрамам был пройден, Эндрю переместил ладонь ему на шею и взглянул на него с тем пониманием, от которого Нил смог лишь опешить. Все слова, которые он хотел произнести, чтобы как-то выгородить себя или оправдаться, разом вылетели из головы, оставив только их двоих, сильную и заземляющую хватку Эндрю и горящие яростью янтарные глаза. — Кто? — голос Эндрю был острым как сталь, не предвещающим совершенно ничего хорошего. Нил хотел было напомнить о том, что просил не задавать лишних вопросов, но технически Эндрю спросил не о самих шрамах, не о их принадлежности или времени, когда он их получал. Эндрю спросил о том, кто именно оставил яркий, но не самый приятный след на его загоревшем теле. Так что он вовремя сжал челюсти, вынуждая себя не язвить. Слишком много откровений для одного раза. Нил сделал несколько успокаивающих вдохов, чтобы ненароком не начать рассказывать ту историю, которая в их положении показалась бы совершенно неуместной. Эндрю выжидающе смотрел на него, не пытаясь надавить и заставить его рассказывать что-либо. На подсознательном уровне Нил подумал, что Эндрю вряд ли будет человеком, который остро отреагирует на отказ, отчего ему стало немного легче. Не сейчас и не сегодня. Такие истории не рассказываются человеку, которого ты видишь впервые, так еще и стоишь практически голый перед ним с очевидным стояком. — Спроси меня об этом в следующий раз. В следующий раз. Нил ненароком фыркнул на эту формулировку, забавляясь с возможности того, что все это еще когда-нибудь повторится. Это была глупая отмазка, возможность растянуть время. Он знал, что они больше не пересекутся. Кто вообще тянул его за язык, когда реакция Эндрю была совершенно неясна? Возможно, тот сейчас отпрянет и выгонит Нила из своего номера, отправив к черту на куличики. Нил был уверен, что это возможно. Что стало самым удивительным, так это совершенно серьезный кивок Эндрю. Нил на миг замялся, но в следующую секунду завлек его в поцелуй, полный благодарности и облегчения. Эндрю собственнически сомкнул ладони на его талии, прижимаясь сильнее и отвечая с тем же энтузиазмом, заставляя вернуться к тому, с чего они начинали. Это было обещание, сотканное из откровения и понимания. Это стало тем, что их теперь связывало и тем, от чего будет невозможно избавиться. Эндрю жадно потянул его за нижнюю губу, посасывая и не позволяя Нилу нормально его поцеловать. Он уместил руки на чужие плечи и сжал их, вынуждая ткань черной рубашки смяться под его пальцами. После опустился чуть ниже и положил их на выразительные мышцы и негромко застонал в рот Эндрю, когда представил, что эти руки могли бы с ним вытворять. — Наркоман, — словно прочитал его мысли, констатировал Эндрю, поцелуями прокладывая дорожку от уха к челюсти, а после и к ключицам. Нил шумно выдохнул и задрал голову, позволяя ему распоряжаться открытыми участками на свое усмотрение. Не думая отрицать очевидного, он в ответ лишь сжал напряженные под своими ладонями плечи. Эндрю очертил рукой его торс, ненавязчиво пробежался по следам от ножей, а после остановился на груди. Продолжая оставлять влажные поцелуи на шее, он подушечкой большого пальца огладил сосок, заставляя его затвердеть. Нил ощутил пробежавшие по предплечьям мурашки от этого действия и буквально силой вынудил себя опустить взгляд, чтобы посмотреть на Эндрю. Тот, уловив его движение, прекратил поцелуи и выпрямился, а в следующий миг сжал пальцами розовую бусину. Не ожидавший этого, Нил протяжно застонал и выгнулся дугой. Кровь устремилась к паху, отчего и без того вставший член заинтересованно заныл. Отчаянно замычав от этого, он попытался увильнуть от касания, но у Эндрю были другие планы. Тот склонился над его грудью и, нежно поцеловав второй сосок, втянул его зубами, начиная посасывать и удерживать в этом плену. Нил чуть не повалился на стол позади себя и скрыл свой грязный стон лишь наполовину, впившись зубами в ребро ладони. Извиваясь в его руках и пытаясь унять накатившую на тело дрожь, он не сразу понял, как его схватили за предплечье и силой вынудили убрать руку от лица. Нил столкнулся с глазами Эндрю — серьезными, расчетливыми. Тот посмотрел на него снизу вверх, предварительно оторвавшись от растерзания чувствительной груди, а после в предупреждении сжал руку, что до сих пор находилась в его стальной хватке. — Я хочу тебя слышать, — не просьба. Приказ. Тело Нила охватил сильный жар, и на миг ему показалось, будто они стоят в самом пекле ада. Кончики пальцев сами по себе дернулись, то ли желая вновь скрыться от пронизывающего насквозь взгляда, то ли сдерживая порыв впиться в эти ослепительно розовые губы, что манили к себе неописуемой силой. Все, на что хватило Нила, это судорожный вдох и запоздалый кивок. Эндрю смотрел на него еще несколько секунд, а после, когда согласовал все в своей голове, отпустил и вновь припал разгоряченным языком к его коже. Он медленно очертил сосок, кончиком играясь с ним, а после вновь втянул, осторожно царапая зубами. На этот раз Нил несдержанно застонал, хватаясь за волосы Эндрю обеими руками так, словно он был единственным якорем, способным удержать его на плаву хоть сколько нибудь. Он старался контролировать силу, с которой сжимал их, однако по недовольному мычанию и куда более грубым терзаниям понял, что получается у него паршиво. Вдоволь наигравшись, Эндрю легкими поцелуями спустился к животу и опустился на колени, задерживаясь у рыжих волос. Его руки легли теперь на бедра Нила и несильно сжимали, пока его язык гулял у кромки боксеров, игриво проникая под резинку. Нила мелко затрясло и он ненароком дернулся. Эндрю, не отрываясь от своих игр, поднял свои горящие в свете теплых ламп глаза, а после зубами зацепил ненужную ткань и медленно стянул вниз. Нил закусил губу, когда член оказался на свободе. Боксеры упали на пол, и он неряшливым движением оттолкнул их куда-то в сторону. Господи. Налитый кровью, член сочился смазкой и на фоне совершенно спокойного лица Эндрю выглядел настолько хорошо, что Нил понял, что эта картинка станет его новой зависимостью и будет преследовать во всех влажных снах. Эндрю обвел равнодушным взглядом его длину, но хватка на бедрах стала гораздо сильнее, отчего Нил чуть не ойкнул. Он провел ладонью по шелковым светлым волосам, заправляя выбившиеся прядки волос Эндрю, и тот счел это сигналом продолжать. Эндрю поцеловал его бедро, напоследок прикусив тазовую косточку, а после без предупреждения проглотил его наполовину. Из Нила вырвался хриплый вздох, пока сам он почувствовал себя так, будто полетел куда-то в бездну. Он чуть покачнулся, не ожидая такого яростного напора, однако крепкая хватка Эндрю позволила ему спокойно стоять. Эндрю с каким-то первобытным пылом вбирал Нила, выбивая из него такие звуки, о существовании которых он и думать не мог. Все прошлые партнеры Нила и рядом не стояли с Эндрю, чей энтузиазм и непонятный профессионализм так и грозили разорвать Нила на мелкие кусочки. Когда губы Эндрю поглотили член полностью и головка уткнулась в заднюю стенку горла, Нил не смог удержать наслажденного звука. Эндрю замычал под ним, позволяя вибрации пробежаться по всей длине, и Нил с трудом подавил всхлип от того, насколько чертовски хорошо это было. Ладони Миньярда нашли его задницу и грубо, даже собственнически сжали, пока его влажный язык игрался с уретрой и обводил венку на члене. Нил на миг прикрыл глаза, пытаясь отвлечься хотя бы на секундочку, чтобы отсрочить стремящийся оргазм. Нила распирало от бушующих эмоций и вида Эндрю, стоящего на коленях перед ним и смотрящего на него таким взглядом, от которого весь его внутренний мир вмиг переворачивался с ног на голову. Влажный язык на его длине, игриво двигающийся в своем ритме, дразнил Нила и вынуждал голову кружится. Эндрю совершенно невозмутимо разбирал его на части, наблюдая исподлобья. Его точеные скулы в свете приглушенных ламп стали острее, и Нил подумал, что если проведет по ним пальцем, то точно порежется. Когда жар внизу живота усилился, а ноги неистово задрожали, он сжал волосы Эндрю и сбивчиво прошептал: — Эндрю… Я скоро… Эндрю, несмотря на это, скорости не убавил, а втянул щеки, полностью обволакивая член Нила, и когда до грани оставался совершенно крошечный шаг, он с грязным хлюпаньем отстранился от Нила. — Ублюдок, — тут же разочарованно застонал Нил. Когда Эндрю просто поднялся и не предпринял никаких попыток довести дело до конца, Нил тут же потянулся к члену, но его руку моментально перехватили в воздухе и заломили за спину. Он оторопело моргнул, вопросы застряли в горле и тут же исчезли, стоило губам Эндрю коснуться его. Чувствуя на языке Эндрю свой привкус, он невольно поморщился, но ответил с тем же жаром и подался бедрами вперед, инстинктивно ища большего. Эндрю отстранился и пригвоздил его обратно к столу. — Этой ночью я решаю, когда ты кончишь, — властным шепотом проговорил Эндрю. По телу Нила пробежался адреналин, а все слова остались в его мыслях, стоило их взглядам пересечься. Глядя на тьму в глазах напротив, Нил задался вопросом, проказа это или истинное желание Эндрю. Он судорожно вдохнул, стараясь не обращать внимание на то, как требует к себе внимания член, а после криво улыбнулся. — Равноценная плата? Учитывая, во сколько Миньярду обошелся секс с Нилом, ответ был весьма очевиден. И неважно, что Нил подставился бы ему и за бесплатно. Эндрю неопределенно хмыкнул, то ли соглашаясь, то ли отрицая заданный вопрос, и потянул его в спальню. Падение смягчили мягкие пледы, разбросанные по постели в совершенно хаотичном порядке. Нил распластался на огромной кровати, вжимаемый весом Эндрю, что навис над ним сверху и не выпускал его губ. Он целовал исступленно, словно вовсе ничего другого и не знал, и Нил ему потакал, продолжая разваливаться на атомы в мозолистых, но аккуратных руках. Когда член болезненно проехался по животу Эндрю, Нил протяжно замычал, выгибаясь дугой под чужой грудью. Тот, явно получивший удовольствие от своей шалости, приластился к его шее, принимаясь оставлять один за другим жадные поцелуи и спускаясь ниже. Тяжело дыша, Нил, ведомый лишь одними чувствами, на ощупь отыскал пуговицы на рубашке Эндрю и вопросительно дернул. Эндрю пробормотал тихое «Да» в его грудь, и Нил попытался расстегнуть фурнитуру. Его пальцы отказывались работать как следует и, раздраженный, он грубой силой потянул ткань. Рубашка, поддавшись, с треском разъехалась в разные стороны. Пуговицы одна за другой отлетели от ткани, пока мешающий хлопок продолжал свисать на теле Миньярда. Эндрю оторвался от своего занятия и лениво повернул голову, незаинтересованно оглядывая на светлом ковре черные пуговицы. Нил ожидал негативной реакции на очевидную нерадивость по отношению к его дорогущей одежде, но столкнулся лишь с сухой усмешкой. Эндрю покачал головой и грубо прикусил его сосок, вынуждая выгнуться в спине и схватиться за накаченные руки. — Задохнешься от приличий, — прокомментировал эту выходку Миньярд, с нарастающей нетерпимостью играясь с ним. Он приподнялся, помогая Нилу раздеть себя, и, еле касаясь, провокационно обвел его бока. — Поработай над качеством, — съязвил Нил и откинулся на подушки, когда стянул с Эндрю треклятую рубашку, оставив в одних пижамных штанах и повязках. Он не стал задавать вопросов. Нил медленно обвел взглядом крепкое и подтянутое тело мужчины, особенно задерживаясь на всех проступающих косых мышцах и дорожке волос, бегущей от пупка ниже. Кубики пресса ярко выделялись, а бицепсы притягивали взор. Нил тяжело сглотнул, прекрасно ощущая тягу внизу своего живота от этого зрелища. Эндрю бросил ему многозначительный взгляд, но спорить не стал, вместо этого одним резким движением перевернув его на живот. Нил невольно охнул от смены положения, и уже в следующую секунду чужая ладонь с громким шлепком ударилась о его ягодицу. Зашипев сквозь стиснутые зубы, он уперся локтями в матрас и поднял таз, оказываясь стоящим на коленях. Член, с которого уже вовсю сочился предэякулят, капал на новейшие простыни и болезненно напоминал о себе, но никто из них явно не собирался заниматься этой проблемой сейчас. Горничные будут в бешенстве. Эндрю позади него удовлетворенно замычал, рисуя узоры на ягодицах своими пальцами. Нил обернулся, из-под упавшей на глаза челки рассматривая плещущую сосредоточенность на лице Миньярда. Он прильнул к касанию, подавшись бедрами назад, и ладони очертили сначала его задницу, а после и спину. — Не забывай, что клиент всегда прав, — напомнил он напоследок, а после прислонился губами к его ягодицам. Не успел Нил осмыслить сказанного, он рвано охнул и вновь качнул бедрами, но хватка на его талии стала сильнее, вынуждая оставаться на месте и не дергаться. — Я тебе не шлюха на заказ, — выдавил из себя Нил, стараясь не кончить лишь от одних касаний к его заднице. И хотя в данной ситуации именно так оно и выглядело, он отказывался признавать правоту своего предложения. Миньярд его мнения не разделил, насмешливо ответив: — Неужели? Горячее дыхание заставляло кожу плавиться и покалывать в тех местах, на которых Эндрю оставлял следы губ и легкие покусывания, перемешанные с игривыми прикосновениями, заставляющими желать чертовски большего, чем ему сейчас дают. Когда он провел дорожку к середине, оказываясь между двух ягодиц, Эндрю языком надавил на щелочку и мучительно медленно повел вниз. Нил заморгал, прогоняя застлавшую ему взор пелену и не понимая, привиделись ли ему звезды пред глазами. Влажный язык между бедер буквально вынудил его нетерпеливо заскулить куда-то в простыни и сжать их до хруста костей. Когда тот спустился к мошонке, его колени сами по себе разъехались в разные стороны, открывая еще больший доступ для маневра. Миньярд не оторвался от своих манипуляций, однако еще раз шлепнул его. Ноги у Нила опасно задрожали. — Не играйся, — сдавленно произнес Нил, ясно осознавая, как умоляюще звучит его голос. Подозрительная тишина позади не давала ему никаких объяснений, но Эндрю, кажется, принял во внимание его просьбу и, уложив ладони на обе ягодицы, развел их в стороны. Кончик языка очертил колечко мышц, отчего Нил непроизвольно сжался и мелко затрясся, а после надавил на проход большим пальцем. Едва не задохнувшись от ощущений, он зарылся лицом в бархатные простыни, заглушая вырывающийся из него скулеж. Ладони Миньярда в последний раз сжали ягодицы и разорвали контакт. По прогибающейся кровати и тихому шуршанию тканей его отлучка была ясна как солнечный день. Нил чуть повернул голову, из-под челки наблюдая за тем, как тот рылся в чемодане и уже через пару секунд возвращался с лубрикантом в руке. Шевеление ткани, сопутствующий щелчок крышки и почти беззвучное: — Да или нет? По телу Нила в очередной раз пробежал табун мурашек, который сопроводил судорожный выдох. Он покрепче уперся ладонями в матрас и, закусив губу, ответил: — Да. Он каждой клеточкой накаленного тела ощущал прожигающий и тяжелый взгляд Эндрю, сидевшего позади него и неясно чего ожидавшего. Нил двинул тазом назад, как бы призывая к действию, и Миньярд повиновался. Холодная жидкость коснулась разгоряченной кожи, ярко контрастируя, и медленно поползла вниз по изгибам, оставляя свой след. Нил непроизвольно содрогнулся, однако стоически молчал, и к тому моменту, когда уверенная рука принялась распределять смазку равномернее, он желал поскорее ощутить чужие пальцы в себе. Эндрю провел большим пальцем ровно вдоль щелки, нарочито дразня и надавливая больше необходимого. Он задел мошонку, по пути поиграв с ней, провел невесомым касанием по пульсирующему члену и огладил бедра. Нил замычал и опять качнулся, не в состоянии больше ждать. Тихая усмешка, больше похожая на то, как кто-то выдыхает через нос, привлекла его внимание и заставила подняться на локти. Нил вперил недовольный взгляд в чрезмерно напыщенного Эндрю, и хотел уже начать возникать, но не успел. Он слишком поздно уловил игривый блеск в золоте чужих глаз и зашипел от неприятных ощущений. Первый палец не вошел и наполовину и заставил в непривычке сжаться вокруг, не пропуская дальше. Сбивчиво задышав, Нил попытался расслабиться, но все, на что его хватило, это отвернуться от Эндрю с горящими щеками. Мягкая ладонь легла на затылок и скользнула вверх по прядям, заземляя и успокаивая одним лишь нахождением там. Эндрю переместился, перенося ладонь на его челюсть и собственнически поворачивая в необходимую ему сторону. Нил хотел засопротивляться и вновь уткнуться лицом в одеяла, но крепкая хватка и следующий за ней поцелуй не дали ему этого сделать. С пылом отвечая, он не смог сдержать в себе раздраженного выдоха, который, судя по всему, лишь раззадорил Эндрю еще больше. Он протолкнулся языком, желая сплести языки, но наткнулся на легкий отпор. Нил не дал его нормально поцеловать, вместо этого цепляясь зубами за нижнюю губу Эндрю и кусая ее, чтобы выразить все свое недовольство. Эндрю сжал его волосы на затылке с такой силой, что Нилу подумалось, как бы тот не вырвал ему их с корнями. Палец одним резким движением протолкнулся в него слишком неожиданно, отчего он громко застонал в чужой рот. Разорвать поцелуй ему не дали, надавливая и пылко терзая, так что он постарался расслабиться и отдаться целиком. Палец проникал внутрь с каждой секундой все глубже и увереннее, нерасторопно растягивая, и через некоторое время он почувствовал, что может принять в себя гораздо больше. С трудом оторвавшись от Миньярда, Нил смотрел на него несколько секунд, разглядывая на таком близком расстоянии почти блеклые веснушки на фарфоровой коже. — Я готов. Два пальца, — шепот сорвался с его губ раньше, чем он успел сообразить. От Эндрю не укрылось, как Нил интенсивно задержал взгляд на его глазах, и так же пристально рассматривал его в течение некоторого времени, выискивая признаки лжи. Он вытащил палец, заставляя невольно поморщиться от нежданной пустоты, а после одним движением заставил Нила плюхнуться на спину с рваным выдохом. Мягкая подушка оказалась под его поясницей. Настолько открытое положение перед нависающей над ним горой мышц заставило покорно лежать с приоткрытым ртом и чувствовать кипучий трепет под кожей. Он завороженно наблюдал за тем, как Миньярд устраивается меж его разведенных ног и подтягивает ближе к себе для удобства. Эндрю с бесстрастным лицом прошелся по его телу, но, привыкший замечать любые мелочи, Нил отметил про себя, как каменный взгляд задержался на его подтянутом торсе. Нахально ухмыльнувшись, рука Нила легла на бедро и повела вверх, проходясь по всей длине члена и дорожке волос, отчего он закусил губу в попытке сдержаться. Замерев, Эндрю почти не мигая следил за гуляющей по шрамированному телу ладонью. Нил очертил проступающие кубики пресса, обвел бок легким движением и поднялся к груди. Пальцы рисовали круги, пока Эндрю мысленно прожигал эти места. Нил облизнулся, чем привлек его внимание. Грузный и практически убийственный взгляд уткнулся в его лицо, и Нил был готов поклясться, что каменный стояк Эндрю вот-вот порвет почти единственную на нем ткань. Он понимающе хмыкнул и сжал свой сосок, прогибаясь в пояснице и давая возможность насладиться своим полустоном, повисшим в окружающем их пространстве. Он знал, что не прогадает, но не был готов к тому, что два пальца войдут в него так решительно и резко, выбив из него весь воздух и надрывный крик. Миньярда это не испугало, судя по тому, как он продолжил с пущей силой вдалбливать в него пальцы и растягивать в своем темпе, буквально выжимая из извивающегося по всем простыням Нила самые грязные звуки. Он цеплялся руками за все: начиная от мятых простыней и одеяла на кровати, заканчивая руками американца. Он хватался за них как за спасителя, который в конечном итоге лишь распалял его с невообразимой мощностью. — Не трогай себя, пока я не разрешу, — строго пробасил Эндрю, когда он невольно хотел схватиться за член, чтобы довести себя до разрядки. Приказной тон и глубокая немецкая речь ни капли не помогли ему успокоиться, а лишь спровоцировали еще больше. Нил с усилием выполнил, что было велено, и закусил губу. Он задыхался под его умелыми руками, цепляясь за остатки ускользающего разума, ловил чужое сосредоточенное, но такое красивое лицо, и изнывал от желания получить больше, больше и больше. Ему было в одно время безумно мало и чертовски много этого удовольствия и эйфории от всего происходящего. Наполненный и гудящий член был практически целиком покрыт белой жидкостью, однако никто не смел к нему прикасаться. Ноги Нила обвили талию Эндрю, надавливая и прижимая к себе ближе, ближе и ближе. Он беспорядочно подмахивал бедрами и что-то бормотал себе под нос, даже не пытаясь разобраться в собственном лепете. — Вот так. Умница, — похвалил Миньярд, сжав ягодицу свободной рукой. Он склонился над Нилом, продолжая вытрахивать из него все силы и стоны, обвел языком сосок и втянул зубами, вынуждая того содрогнуться. От смены положения пальцы нашли необходимый путь к простате и зарядили по ней так, что Нил, вкупе с ласками языка, хрипло застонал и зажмурился, трясясь от прошившего его тела электрического тока. — Блядь, блядь, блядь, — сбивчиво, заплетающимся языком зашептал Нил. — Да, Эндрю, еще… Он не помнил, в какой момент он закрыл глаза и когда по щекам потекли слезы, но Эндрю их заботливо смахнул и втянул мечущегося по всей кровати Нила в размазанный поцелуй. По большому счету он оставлял легкие прикосновения губ к губам, ловя вздохи и лепет Нила своим ртом, ускоряя и наращивая темп тремя пальцами. Его ладонь вжималась в матрас рядом с его головой, и когда зубы Нила сомкнулись вокруг шеи, выжав из Миньярда надрывистый звук, тот, прекращая сдерживаться, жестко прокрутил пальцы в заднице. Все нервные окончания вспыхнули, а тело накалилось до такого предела, которого Нил прежде не достигал. Член опасно запульсировал между ног, вынуждая его ноги задрожать. — Эндрю, прошу… — выдавил Нил сиплым голосом. — Я сейчас… Эндрю язвительно улыбнулся, и у Нила не хватило сил, чтобы хоть чем-то выдать свое раздражение на это поведение. Чужие губы оставили дорожку поцелуев вдоль челюсти и коснулись уха, обдавая горячим дыханием. — Кончай, — томно произнес Миньярд, возвращаясь к его груди. Нилу десять раз повторять не надо. Он тут же нашел ладонью член и схватился за него, пока Эндрю грубо толкался в него и задевал простату, вынуждая колючим, но приятным ощущениям беспрерывно расцветать по всему периметру тела и ударяясь в мозг. Нил зажмурил глаза и довел себя до пика двумя рывками, заставляя стены номера утонуть в его последнем сдавленном стоне и именем Эндрю на губах. Миньярд провел его через весь оргазм, продолжая работать рукой и ласкать языком, невзирая на бешеную дрожь, в которой бился под ним Нил. Как только последняя волна наслаждения наконец утихла, он вытащил пальцы, позволяя уморенному Нилу распластаться по всей кровати и восстановить свое дыхание. Сперма залила весь его живот и коснулась руки Эндрю, однако у него не было ни сил, ни желания шевелиться ближайшие несколько минут. Лучше часов, подумалось ему. На эту мысль Нил тихо фыркнул под нос. Эндрю скрылся в ванной, и, как сделал вывод Нил, закончил начатое в тихом уединении кафельных стен. Когда шум воды стих, и практически бесшумные шаги остановились около кровати, где, все еще не шевелясь, валялся Нил, ему удалось приоткрыть один глаз. Эндрю непроницаемо смотрел на него и не предпринимал никаких действий, все равно заставляя крошечной улыбке расцвести на лице Нила. Он был уверен, что тональный крем безвозвратно исчез с кожи, и точно знал, что Элисон даст ему самых сильных тумаков, на какие только будет способна. — Я, кстати, делаю хороший минет, — слабым голосом сообщил Нил. Эндрю точным броском впечатал пачку влажных салфеток прямо ему в лицо и развернулся на каблуках, уходя куда-то вглубь номера. — Типичный янки, — беззлобно пробормотал Нил, не заботясь о том, услышит его Миньярд или нет.

***

Стоя перед дверью офиса, в котором его со стопроцентной уверенностью ждет неминуемая расправа от Элисон, Нил прикидывал варианты, при которых его увольнение можно было бы избежать. Он глянул на часы, отмечая про себя количество времени, проведенного в номере «1003», и с досадой осознал, что пропажа на такое длительное время не могла остаться без внимания. Собрав всю волю в кулак, он все таким же уверенным шагом проник внутрь, сразу натыкаясь на разъяренную блондинку в центре. Рейнольдс вышагивала по офису с телефоном у уха и стучала каблуками с той громкостью, которая обычно предвещала чью-то смерть. На щелчок закрытой двери она отозвалась моментально, вперившись в Нила взглядом, несшим в себе мучительную и страшную гибель. Нил подавил в себе дрожь от этого вида. Элисон резко развернулась и прошагала к нему буквально за считанные доли секунд, и переполнявший до этого гнев сменился на неимоверный ужас. Ее глаза задержались на открытых шрамах лица и скатились по мятой форме, которую он даже не удосужился нормально заправить, прекрасно зная, что будет переодеваться. В новую выглаженную форму или уличную одежду, чтобы покинуть здания отеля со всеми своими документами, оставалось загадкой. Элисон убрала телефон. — Нил, — ровный и намеренно сдержанный тон не мешался с бурей эмоций на лице девушки. — Объяснись. Нил стоял молча еще какое-то время с абсолютно спокойным выражением лица, не подавая никаких признаков своей нервозности. Он тихо вздохнул и натянул на себя легкую озорную улыбку, подошел к ней и почти невесомо уложил руку ей на спину. — Давай присядем. Он провел ее к кофейному столику и усадил в одно из мягких кресел, после чего плюхнулся во второе. Элисон сидела прямо со скрещенными на груди руками, но даже невооруженным взглядом было видно ее напряжение. Нил же, напротив, развалился в кресле, откинул мешающий галстук на столик и расстегнул верхние пуговицы. Какое-то время они взаимно сверлили друг друга взглядом, борясь с гордостью подать голос. Все слова и объяснения, что он на ходу придумывал по дороге от номера Миньярда до офиса, улетучились из головы, оставив за собой лишь дымчатый след. От судьбы не убежишь, поэтому Нил вытащил из кармашка черную карту и положил между ними, ожидая реакции. Рейнольдс скосила на карту вопросительный взгляд. Спустя минуту на ее отрешенном лице озарилось понимание, перетекшее в феноменальный шок, словно она перед собой увидела призрака. Она схватила карту со столика и молча хлопала ресницами, после чего резко поднялась с кресла и накинулась на Нила. — Как это, блять, понимать?! Ты пропал на полтора, Нил, полтора часа, а вернулся с премиальной картой Миньярда! — она сорвалась на крик, размахивая этим пластиком у него перед носом. — Сядь, пожалуйста, — попытался ее утихомирить Нил, однако Элисон словно его не слышала. Или не желала слышать. Она возмущалась еще несколько минут, пиля его по всем фронтам и расхаживая по всему пространству отрезанного от отеля офиса. Нил обрадовался, что их, кроме работников кухни, больше никто не мог услышать. Он почти слился со своим креслом, пока выслушивал льющуюся тираду девушки, и облегченно выдохнул, когда она обреченно упала на подлокотник с поджавшимися губами и уставилась на него в поисках ответов. — Прежде всего, — осторожно начал Нил, шевелясь в мягкой обивке и чуть приподнимаясь. — Все в рамках закона. Я серьезно, — добавил он, когда Элисон скептически выгнула бровь. — Ты можешь выбрать абсолютно любой ресторан высокого уровня, чтобы мы могли гораздо детальнее все обсудить. — Обсудить что?! — рявкнула Элисон и хотела подняться, однако осталась на месте, когда Нил остановил ее взмахом руки. Он жевал губу в раздумьях, а после, плюнув на все возможные формулировки оправданий, прочистил горло. — Это была плата, — прежде чем Элисон успела открыть рот, он добавил: — Я с ним переспал. — Что, нахуй?! Нила не уволили.