Сорвало

Лисей стоял у входа в корпус, придерживая кофе одной рукой, второй поправил на плече лёгкую куртку. Вокруг сырой ветер, толпа подростков, болтовня. Он сдул прядь со лба, уставился в телефон. Неон опять опаздывал. На секунду подумал написать, но увидел знакомый силуэт в капюшоне. Шёл, конечно же, не торопясь, с рюкзаком на одном плече и почти дотлевшей сигаретой. — Серьёзно? — вместо приветствия. — Доброе утро, Лис. Рад, что ты не умер от одиночества, — Неон затянулся и прищурился, оглядываясь. — Это всё наши? — Видимо, да. Будущая интеллектуальная элита, мать её. У дверей кучковались студенты — бестолку и нервно. Кто-то с родителями, кто-то с гитарой, куда ж без неё. Кто-то уставился в расписание, как в предсмертную записку. — Мне кажется, — сказал Неон, стряхивая пепел, — вот сейчас должен выйти чел с мегафончиком и заорать: "Добро пожаловать в ваш первый круг ада". — Или в свой последний, — буркнул Лисей и двинулся к двери. — Пошли уже. Пока нас не перепутали с бомжами. Внутри оказалось не лучше. Облезлые стены, кривой линолеум, запах — смесь бумаги, старого пола и безнадёги. — Знаешь, — сказал Неон, — я думал, философский факультет будет выглядеть… ну, не знаю… как библиотека в фильмах? — Ты на бюджете. Будь рад, что здесь не обваливается потолок. Хотя… В этот момент с верхнего этажа спустился человек, которого невозможно было не заметить. Высокий, в шарфе, будто сбежавшем с 80-х. В одной руке кожаная толстая папка, в другой большая кружка. Как специально кастинг проходил. Он посмотрел на собравшихся, чуть прищурился, как на театральную публику, и проговорил громко, с лёгкой интонацией безумного проповедника: — Философия – это секс с реальностью, и вы все пока неудачники! Гробовая тишина. — Пиздец, — прошептал Неон. — А мне нравится, — Лисей ухмыльнулся. Мужчина кивнул, словно это была репетиция, и исчез за углом. — Это кто вообще? — спросил Неон. — Похоже, наш куратор. — Отлично. Я чувствую, это будет охуительный год. Лисей фыркнул, наконец сделав глоток остывшего кофе. Аудитория №302 встретила их пылью, застоявшимся воздухом и гулом голосов. С потолка свисала пара проводов, старые деревянные парты скрипели при каждом движении. Где-то у стены стоял вентилятор, но больше для антуража — он не работал. Неон окинул взглядом аудиторию. Половина будто ещё не включилась — залипали в телефоны, жевали булки, без фокуса уставились в стену. Пара человек с важным видом раскладывали ноутбуки. — Садимся? — Лисей кивнул на третий ряд сбоку. — Только если ты не собираешься сразу же делать умное лицо, — буркнул Неон, плюхаясь на место. — А ты можешь хотя бы на первом занятии не выглядеть так, типа ты уже успел заебаться? — Лис, ты слишком многого хочешь от меня. Я едва проснулся. Я ещё не готов к Сократу. — Сегодня вводная. Даже Сократ сегодня отдыхает. Перед ними плюхнулась девчонка — короткая стрижка, синие волосы, пирсинг в носу, наушники на шее. Уронила рюкзак на стул, выдохнула: — Кто-нибудь вообще понимает, что здесь происходит? — Мы вообще-то на практику по суициду, — отозвался Неон, даже не моргнув. — Просто заблудились. Она чуть скривилась — то ли улыбнулась, то ли нет. — Круто. Тогда философский – то, что вам нужно. И развернулась обратно, воткнув наушники. Лисей едва повёл бровью, не оборачиваясь: — Твоя социализация – это реально отдельный жанр. Где-то между хоррором и стендапом. — А я уверен, она впечатлилась моей болью и харизмой. Девочки-философы наверняка текут с такого. Ответа не последовало. Только лёгкий смешок сквозь нос. В этот момент дверь резко распахнулась, и в аудиторию вошёл тот самый, из коридора. Он не зашёл — появился. Как будто ждал реплики за кулисами. — Итак! — громко начал он. — Все, кто пришли сюда по ошибке – дверь вон там. А кто пришёл осознанно, поздравляю: вы выбрали худший факультет в этом университете. Но, возможно, самый честный. Некоторые переглянулись. Кто-то рассмеялся. Он провёл пальцем по пыльной парте и вытер руку о пиджак с каким-то особенным безразличием. — Кто знает, зачем он здесь? Молчание. — Кто пришёл за истиной? Один парень на первом ряду неуверенно поднял руку. — Хорошо. Советую тебе сменить факультет. Истина живёт в соседнем здании – там, где юрфак. Смех по аудитории. Даже Лисей усмехнулся. Неон наблюдал, чуть склонив голову. — Кто пришёл, потому что не знал, куда ещё идти? — продолжал Марков. Поднялось несколько рук. — Прекрасно. Значит, есть шанс, что кто-то из вас не совсем безнадёжен. Он обернулся к доске и начал что-то писать, буквы были неровные, размашистые: «Cogito, ergo sum». — Первая и последняя фраза, которую вы должны запомнить. Всё остальное вы забудете. Или, если повезёт, перепридумаете. Он положил мел на подоконник. И добавил невзначай: — Марков Феликс Львович. Тот, кто будет вас мучить ближайшие годы. Поток тел вывалился из аудиторий с гулом. Все говорили громко, ели на ходу, искали расписание или оправдания. — Ну как тебе дебют? — спросил Лисей, закатывая рукава. — Да не знаю. Пока что выглядит, как психбольница без охраны. Но в хорошем смысле. Они свернули в сторону выхода, не глядя по сторонам. Просто по наитию, туда, где воздух хоть немного движется. В этот момент рядом кто-то сбавил шаг: — Слушай, подскажи, корпус Б – это куда вообще? Парень, примерно их возраста. Без понтов, но явно не потерянный. Светлая толстовка, подвороты на штанах, септум. Говорит быстро, как будто уже опаздывает. — Корпус Б? — переспросил Лисей. — Вроде должен быть через двор, направо и вниз по лестнице. — Красавчик, спасибо. А вы, чё, с философского? — Типа того. — Я с культурки, нас сюда на “введение в мышление” приклеили. Пиздец, конечно, — он кивнул в сторону аудитории. — Препод как будто из параллельной реальности, фрик прям. — Это разве не обязательное качество преподавателя в такой сфере? — спросил Лисей. — Точняк. А ты, типа, с первого взгляда раскусил систему, да? — Систему несложно раскусить. Сложно в ней не сдохнуть. Неон молча шёл рядом. Зажигалка щёлкала в пальцах больше от привычки, чем по делу. Капюшон натянут низко, почти до бровей, но пару кудрей всё равно выдуло наружу, лезли в лицо, как назло. Он не отдёргивал. — Артём, если что, — сказал парень. Без рукопожатий, просто кивнул. — Лисей. Артём взглянул на третьего в связке: — А ты? Неон чуть замедлил шаг, поднял глаза: — Неон. — Крутое погоняло, звучит стилево. Или как диагноз. — А иногда – и то, и другое. Артём коротко хмыкнул. И этого оказалось достаточно, чтобы они пошли дальше вместе. Дошли почти до выхода, когда к Артёму подошла девушка. Тихо, не врываясь в разговор, оказалась рядом. — Ты идёшь? Длинные прямые волосы, чёткие черты, тёмные глаза раскосые. На ней светлая длинная кофта, простая футболка, ровные джинсы. От неё пахло сладкими духами, чуть липко, как от жвачки. Артём обернулся. — А, да. Ща. Он кивнул на Лисея с Неоном: — Тут с ребятами с философского пересёкся. Коллеги, так сказать. Она перевела взгляд на них коротко, без попытки запомнить. На Лисее задержалась на полсекунды дольше. Пробежалась сверху вниз: светлые пряди, черная одежда, длинные пальцы. — Лина, — улыбнулась сдержанно. Он кивнул в ответ. Уголки губ чуть дёрнулись, почти-улыбка по этикету. Неон провёл пальцами по лбу, убирая волосы. Стоял чуть сзади, на шаг ближе к стене. Не стеснялся, но в разговор не хотел. — Ладно, я пошла, — сказала Лина Артёму, уже разворачиваясь. — Не тормози, а то опять не найдёшь лестницу. — Всё, бегу. Она исчезла в толпе, не оглянувшись. Артём задержался на пару секунд, потом бросил: — Ладно, чуваки, до связи. Тут, говорят, всё равно все друг на друга наткнутся. Махнул и ушёл. Остался запах духов и лёгкий простор от тишины — словно сцену на секунду выключили из общего фильма. Неон подошёл ближе, пальцы всё ещё крутили зажигалку. Плечо почти задело Лисея, но не задело. Тот слегка оперся на стену, руки в карманах. — Чего у тебя такая морда угрюмая? — А, это… — пробормотал Неон. — Просто моя базовая комплектация – мрачная тварь. Лисей хмыкнул, уголок губ чуть дёрнулся. — Какой ты, блядь, адаптивный, — добавил Неон. — Вон, не прошло и дня, а у тебя уже свои. — Ну не молчать же, как ты, — отозвался лениво Лисей. — Зато не подхватил вирус знакомства, — усмехнулся Неон. Лисей только покачал головой, бросил взгляд в сторону лестницы. — Давай уже валить, — сказал он потягиваясь, будто встряхнул с себя остатки дня.