Сорвало

Подъезд встретил влажным холодом и тусклым светом. Узкая лестница тянулась вверх, с облупленной краской и сыростью. Шаги эхом тянулись за ним. Он поднимался медленно, ступень за ступенью. На пролёте валялась пустая бутылка, рядом окурки и тёмное пятно на стене, как от подошвы. Зацепился взглядом за это пятно, потом двинулся выше. На нужном этаже остановился. Свет бил в глаза, где-то в стене без конца гудел бойлер. Воздух был странный. Тёплый, тяжёлый. Он втянул носом и чуть поморщился. Что-то сладкое и горелое липло к носу. Постоял пару секунд — запах не ушёл, наоборот, тянулся сильнее, оседал в горле. На языке появилась сухость. Доходило медленно. — Охуенно, — выдохнул под нос. Телефон вытащил скорее по инерции. Экран ударил светом в глаза. Палец уже касался клавиатуры — “открой”, “дома?”, “чё творишь?” — всё стиралось, даже не успев появиться. Он выдохнул резко, провёл ладонью по лицу. Сердце било в виски, будто злится не на Неона даже, а на то, что здесь стоит. Можно просто уйти. Спуститься вниз, перекурить, сделать вид, что не дошёл. И всё равно стоит. — Да пошёл ты, — бросил глухо, неясно кому — ему или себе. Он шагнул ближе, прислушался — тихо. Ни музыки, ни шагов, ни звуков. Позвонил один раз. Ждал. Тишина. Потянул за ручку, дверь скрипнула и открылась. Он застыл на пороге. Свет с лестничной клетки упирался в стены, цеплял кроссовки у стены, смятый пакет, куртку, валяющуюся рукавом наружу. Заходить не хотелось. Мозг сразу подкинул выход — закрыть, уйти. Но ноги уже переступили порог. Дверь за спиной прикрылась сама, глухо. Воздух изнутри ударил сильнее, чем ожидал. Густой, спёртый, с той же сладкой дымной примесью, только сильнее. Где-то дальше, за стеной, глухо играла музыка, неразборчивый бит, будто из-под воды. Почти машинально стянул ботинки, даже не задумываясь, и пошёл прямо в куртке. Шаги шуршали по линолеуму. За приоткрытой дверью комнаты только голубое мерцание монитора, еле дышащее в темноте. И запах становился всё гуще. Он толкнул дверь медленно плечом, без окликов. Сначала глаза почти ничего не различали. Свет от монитора выхватывал куски комнаты: угол дивана, на полу валялся плед. Экран открыт на ВК, там всё застыло на каком-то плейлисте. На столе пепельница, битком, бутылка водки. Рядом пластиковая пятилитровка, на дне мутная вода. Взглядом зацепился за кеды у кровати — один упал набок, второй стоял ровно. Потом заметил руку. Сначала просто светлую кожу среди тени. Потом движение, или показалось. Шаг вперёд. Неон лежал на полу, спиной к кровати, казалось просто сполз. Спина съехала вниз, подбородок почти на груди. Лисей задержал дыхание. Музыка еле тянулась из колонок глухо, однообразно, без слов. Он опустился рядом, коснулся плеча и тряхнул его. Голова безвольно качнулась. Он выдохнул коротко, через зубы: — Блядь. Подхватил его под руки. Тело обмякло, как мешок, голова откинулась на плечо. На секунду показалось, что Неон не дышит — и внутри всё провалилось. Но грудь дрогнула, воздух вышел сипло. — Ну давай, давай, сука… Он затащил его обратно на кровать, перевернул на бок, подложил под голову подушку. Пальцы дрожали. Куртка мешала двигаться, стянул с себя рывком, бросил прямо на пол, у кровати. Сигарета на ковре дотлела почти до фильтра. Он раздавил её пальцами, не глядя, и только потом понял, что кожа на подушечке лопнула. Запах стоял тяжёлый: трава, пот, водка. Лисей выключил музыку, распахнул окно. Холод влетел сразу, чуть разбавляя духоту. Штора взлетела и прилипла к стене. Он сел рядом с кроватью прямо на пол, опёрся локтями на колени. Смотрел, как грудь Неона медленно поднимается. Тот что-то пробормотал сквозь сон, не разобрать. Сердце стучало в горле, больно и часто, тело трясло. Мысль вспыхнула сама: скорую. Он достал телефон, палец уже почти ткнул в номер. Потом — стоп. Он представил, как объясняет: «Он просто… уснул», — и как губы на том конце провода морщатся от слова «травка». Представил скользкую лестницу из фраз «передоз», «наркотики», «адрес», «уголовка». Представил, как сам окажется в кабинете у участкового с вопросами, на которые он не умеет отвечать. А если не вызвать? Если не проснётся? Мысль ударила холодом. Руки сразу потяжелели. В голове шумело, звуки проваливались. Он поднялся с пола, наклонился к кровати, просунул пальцы под щёку Неона. Пульс есть. Это не успокаивало. Только делало выбор ещё мутнее. Телефон тянул ладонь, как будто сам требовал набрать номер. Паника расходилась волнами: от спины к горлу, от горла в голову. Почти дёрнул номер — и тут же опустил телефон. Пачка сигарет попала в руку, как спасение. Он поднялся, прошёлся взглядом по комнате, глаза цеплялись за каждую деталь. Сердце колотит, но хотя бы руки начали слушаться. Дышит. Просто вырубился. Отойдёт. Надо... прибраться, чтобы не выглядело так, будто тут конченый наркопритон. Сунул телефон в карман, выругался тихо, глухо. Выдохнул дым и вернулся к столу. Пепельница на краю, переполнена бычками и самокрутками. Он ткнул сигарету в середину, пепел рассыпался по столу. На секунду задержал взгляд на Неоне — грудь медленно поднималась. Делать. Просто убрать. Взял бутылку с водкой — спиртом шибануло в нос, передёрнуло. Пошёл на кухню, вылил остатки в раковину. Спиртным потянуло на секунду, потом всё ушло в слив. Стекло глухо ударилось о мусорное ведро. Вернулся, взял водник. На стенках коричневые следы, фольга на горлышке прожжена насквозь. Отнёс в ванну. Снял фольгу, вытряхнул золу прямо в раковину, смыл водой. Воду из бутылки вылил следом, шум потока заглушил мысли. Запах всё равно остался — сладкий, приторный, с гарью. Завернул бутылку в старый пакет, завязал узлом, спрятал под мусор у стены. На секунду застыл, глядя на раковину, где осталась серая пыль по краю. Смыл ещё раз, дольше, чем нужно. Присел на край ванны, провёл ладонью по лицу. Холод впивался в бедро, вода капала из крана редкими каплями — цок… цок… Вдох короткий. Выдох не получается. Если не проснётся… если не проснётся… Он открыл кран, сунул под струю руки, смыл пепел. Намочил лицо, холод пробрался до висков. Смотрел в зеркало — кожа бледная, глаза широкие, под ними тень. Снова мелькнула мысль про скорую. Нажать «103» и всё. Но в голове сразу картинка: дверь, запах, бутылка под мусором. Он снова уткнулся ладонями в лицо, подольше задержался в темноте. Не помогло. Резко поднялся, вышел в коридор. Воздух здесь стоял тяжёлый, впитавший всё, что случилось. В комнате по-прежнему только голубой свет от монитора. Он подошёл ближе, сел на край кровати. Матрас продавился, Неон чуть дёрнулся, не просыпаясь. Свет ложился на лицо неровно. Кожа бледная, почти прозрачная. Волосы спутаны, под глазами синеватые тени. Дыхание ровное, губы чуть приоткрыты. Лисей навис над ним. Просто смотрел. — Идиот, — тихо. Он протянул руку, коснулся тёплой кожи на шее. Отпустил, задержал дыхание, как будто ждал, что сейчас всё снова остановится. Но грудь снова поднялась. И только тогда он выдохнул.