Сорвало

Хлопок — резиновый, звонкий. Паркет школьного спортзала под подошвами отдаёт гулко, с дрожью, будто доски устали держать этот ритм. Свет из высоких окон расчерчивает зал полосами. Пыль в воздухе висит, ловит лучи. Под батареями холоднее, у центра душно. Тяжело дышать: мел с рук, старая влага из матов у стены. Что-то кислое, невыветриваемое. Кто-то рявкает: — Пас! Пасуй! Гул голоса поднимается к потолку, распадается на эхо. Мяч уходит дугой, чьи-то пальцы не дотягиваются — резкий удар о щит. Он падает вниз, в толпу рук. Топот, хохот, ругань. И в этой возне — движение, которое цепляет само: шаг вперёд, почти в лоб. Он лезет под чужие локти, неловко, впритык. Кроссовки визжат по лаковому покрытию. — Бельский, блядь! — толчок в корпус. Мяч летит криво и всё равно заходит. Команда взрывается шумом. Кто-то кричит: — Хорош! Он разворачивается. Широкая улыбка — не для кого-то конкретно, просто остаток удачи на лице. Всё проваливается на долю секунды. — Зорин! — чей-то окрик ударил в уши. — Ты чё этого придурка пропустил?! Антон. Красная рожа, потная челка, на взводе, как всегда после промаха. — Он под кольцом один был! Лисей моргнул, возвращаясь в игру. Форма липнет к спине. Пот собирается под воротником. Свисток физрука — и снова розыгрыш. Неон отходит назад, тряхнув головой, сбрасывая волосы с лица. Антон выдохнул сквозь зубы: — Давай, блядь, вставай на место! Игра сбивается в плотный, злой темп. Мяч ходит быстро, неровно. Кривой пас — отскок — и Неон подхватывает его на бегу, будто сам не ожидал. Сносит плечом своего же. Лисей встаёт на пути. Шаг, корпус вперёд. Перекрыл траекторию по импульсу, нос к носу. — С дороги, блин, — бросает Неон, пробуя уйти влево. Лисей смещается на полшага, подошва скользит по дереву. Уйти вправо — сталкивается плечом: — И куда? — голос перехватывает от бега. Неон фыркает, уже раздражённо. Он делает ложный рывок. Самый банальный, который на физре видели сто раз. Лисей ведётся — не на движение. Лицо близко: пот у виска, дыхание в лицо, зелёные глаза — наглые, лишние в этом моменте. Шага не хватает. Неон прорывается сбоку, плечом цепляет его, почти сдвигая. — Ты охуел… — срывается у Лисея. — Зорин, тормозишь! — кидает Неон через плечо, убегая вперёд. — Антооон! — орёт чей-то голос. — Держи второго! Аплодисменты со стороны девчонок на скамейках, но в этот момент уже непонятно кому. Мяч вылетает из рук Неона: перехват и владение уходит. Короткий обмен передачами, быстро, через центр. Лисей ловит на автомате — резина больно бьёт в ладони. Разворачивается, чувствуя за спиной топот. Ещё шаг. Ещё. Неон несётся обратно, как будто решил отыграться прямо сейчас. — Сюда иди, — он тянется к мячу. И Лисей знает этот заход: Неон всегда прыгает раньше, чем должен. Он не ускоряется и не уходит, наоборот: делает короткую, собранную паузу. Ровно такую, чтобы Неон пролетел на полшага мимо, пальцами лишь чиркнув вскользь. Сразу пасует в сторону здоровяка из их команды — того самого, который может допрыгнуть до кольца, не отрывая пяток от пола. Тот ловит уверенно, почти не сгибаясь, и отправляет мяч в кольцо. Свисток режет зал. Физрук орёт: — Конец игры! Шум мгновенно поднимается стеной: хлопки по спинам, кто-то матерится, спорит, был ли фол. Лисей глотает воздух, проводит ладонью по шее — горячая, влажная. Неон замирает напротив него, ещё не до конца сбросив напряжение.   Глаза встречаются коротко — остаток адреналина в зрачках. Он ухмыляется и пихает Лисея в плечо: — Ну чё, Лис, опять вас размотали. — Это ничья была. Ты счёт вообще видел? — Я видел, как ты мне дорогу освободил, — Неон фыркает. — Благодарю за услугу. — Да пошёл ты. — Уже иду, — улыбается он шире. — В раздевалку. Дверь хлопает, как створка огромной пасти. Все заходят кучно, один за другим, воздух сразу становится влажнее. Крючки на стенах, ряды скамей. Неон и Лисей буквально втискиваются. Сажаются бок о бок, плечами почти цепляясь, просто потому что в другом месте уже не влезешь — пятнадцать человек одновременно пытаются снять форму. Неон откидывается, запрокидывая голову к стене. — Бля, если бы Антон не завалил тот пас, мы б вас сделали. — Мечтай, — бросил Лисей, снимая резинку с волос и перехватывая её на запястье. — Ты бы его и так просрал. Неон что-то бурчит, наклоняется вперёд, растирает ладонями лицо. Жар от его руки совсем рядом. Кто-то сзади орёт: — Сдвиньтесь, козлы, я застрял между вами! — А ты жопу свою сдвинь! Смех, шорох, запах дешёвого дезика, которым всё равно никто не пахнет, только пшикают в воздух для ритуала. Толпа двигается всей массой, как стадо. Неона вжимает в Лисея, Лисея — в стену. — Пиздец, отряд парфюмеров, — Неон хмыкает. — Это ты воняешь, — бросают слева. Неон показывает средний палец вслепую. Когда шум стал ниже, Лисей наконец выдохнул, взял бутылку с водой из рюкзака, сделал пару глотков. Телефон засветился в руке на автомате. Неон уже поднялся. Он закатал край футболки, вытер лоб тыльной стороной ладони и стянул её через голову резким движением. Ткань застряла на секунду, потянулась, потом слетела — влажная, тяжёлая. Спина открылась сразу, без паузы: движущиеся мышцы под кожей, тени вдоль позвоночника, лопатки, которые сходятся и расходятся, когда он выпрямляется. Экран светится в ладони, палец лежит на стекле. Взгляд — нет. Следит за спиной. Рядом громко: — Жень, сними форму, мне с тобой сидеть ещё три урока! — А я что, виноват, что душ не работает? — орёт Женя в ответ. — Вообще кто, сука, ставит физру посреди дня?! Общий ржач. Неон оборачивается на звук, и движение идёт всем корпусом — плечи, руки, голова. Сдёргивает с крючка рубашку, накидывает её на плечи на ходу, даже не пытаясь застёгивать; манжеты болтаются, полы расходятся. — Ты чё, тут жить собрался? Давай переодевайся. Я покурить хочу. Сказано буднично. Даже не в сторону Лисея, в пространство. Рубашка сползает с плеча. Ключица мелькает — короткий сбой, который сразу закрыли. Лисей ловит себя на том, что завис. Потом резко гасит телефон и убирает в карман. — А я при чём? На улице холод ебучий, — отзывается он, вставая. — И вообще, не хочу я курить. Ставит бутылку на пол, стягивает футболку и бросает её на скамейку. Наклоняется к поясу шорт. Сзади накрывает весом. Предплечье в спину — тяжело, по-свойски. — Не ной, а быстрее шевелись. Я уже старею пока жду. Голос рядом, почти в ухо. Между лопаток горячо, резко. Лисей не отступает, просто продолжает натягивать штаны, не меняя темпа. — Отъебись на метр, пожалуйста, — выдыхает он. Неон смеётся, не отходит. Если и смещается, то чисто формально. Взгляд скользит ниже, к линии резинки. — Кельвин Кляйн, значит, — тянет лениво. — Ну звезда. — Ты бы заткнулся… И тут мимо проходят двое: — Ооо, смотрите-ка, сладкая парочка, — кидает, ухмыляясь. — Да отвалите, — отмахивается Неон, даже не глядя, словно это семейная шутка. Пацаны смеются и выходят, хлопнув дверью. Гул голоса постепенно уходит по коридору, Тишина повисает неловко, но недолго. Неон наконец отлепляется — легко, будто ему просто надоело стоять. Сдёргивает с крючка свитер Лисея, кидает в него коротким движением. — Одевайся давай. Лисей ловит, натягивает через голову. Поправляет на плечах, подхватывает рюкзак с пола. Неон на ходу одёргивает рубашку, выравнивая ткань. Разворачивается к двери. Лисей поднимает голову. Открытая пуговица. Линия шеи. Кадык, который дёргается, когда он сглатывает. То, как Неон уже не здесь. Тот чувствует взгляд и оборачивается. Секунда. Лисей отворачивается первым и делает шаг к выходу. Неон идёт следом. Коридор за дверью наваливается шумом, шагами, голосами. Школа подхватывает их и тащит дальше, не оставляя места для паузы.