Сорвало

Резкий свет в подъезде бил в зелёную краску — она блестела, как сырая. С верхнего этажа бас глухо продавливал бетон, шёл через перила, через ступени. Смех вспыхивал то ближе к двери, то обратно вглубь квартиры. На площадке у двери виднелись следы грязи, растаявший снег был размазан полукругами. Кто-то недавно здесь курил — пепел втоптали в бетон, рядом на перилах лежала смятая пачка. Ручка сдвинулась изнутри. Цепочка отозвалась коротко, дверь отошла и наружу вывалился свет и такой густой табачно-сладкий выдох, что сразу хочется сглотнуть. — …да забей уже, — донеслось оттуда. Дверь открыли шире. Коридор тесный, куртки на крючках съехали, одна лежала на полу. Обувь стояла вперемешку, носами в разные стороны. С кухни тянуло паром от кальяна, и там говорили громче, чем нужно, потому что иначе было не слышно. На подоконнике стояли стаканы. Лёд почти растаял, вода расползлась кругом и капала на батарею. Кто-то поставил локоть прямо в лужу, матюкнулся, вытер рукавом. Стакан уехал дальше, к стене. — Это мой был... — уже вслед. Из комнаты шёл спор — не всерьёз, лениво, из-за трека. Музыку дёргали, звук на секунду проваливался, и в эту дырку влезал кухонный хохот. Потом снова долбило, тяжелее. — Выключи ты. — Подожди, щас вот это. У дверного косяка возились с зажигалкой: раз, ещё. Колёсико шуршало, огонь даже не пытались держать — вспыхнул и сдох. Сигарета зажата в зубах, фильтр уже размяк. Тёмный браслет скользил по запястью. — Огонь есть? Зажигалку выдернули прямо из пальцев, прикурили и сунули обратно. — Спасибо, братан. В ответ — короткий выдох-смешок, мимо темы. Дым от чужой затяжки потянуло вверх, полосой, и там он уже не распадался. Со стороны коридора вынырнуло движение: сначала тёмные широкие брови, потом лицо подтянулось следом. Ниже — горло в чокере, тонкая полоска кожи между ним и чёрным воротом футболки. Телефон в руке светил снизу, подсвечивал подбородок. Она остановилась в проёме, затянулась, не глядя ни на кого конкретно. Вейп дал густо, приторным облаком, от которого запершило в носу. Кто-то махнул рукой, но не всерьёз, больше по привычке. — Так, — сказала громко, между тягами, — Стас в Маке. Кто чё хочет? Сразу несколько голосов, внахлёст: — Ооо, Настюх, это ты вовремя. Мне картошку, Биг Мак... — Два чизика. — А соус возьми нормальный, не этот… Она прищурилась в экран, пролистывала, губы шевелились без звука. — Не борзейте, — бросила, не поднимая головы. — Он один, не фура. Сигаретный дым от стены смешался с её облаком, стал тяжелее. Она повернула голову туда же: — Неончик. Ты будешь? — Не, — отозвался он сбоку, не вынимая сигареты изо рта. Щёлк — теперь огонь держался. Дым выходит вместе со словами:   — Меня от маковской еды уже подташнивает. — Ой, да ладно, — сразу же. — Три смены – и уже гурман. — Да я ею пахнуть скоро начну, — бросает он. — Потом хуй отмоешься. Смеются. — Возьми мне тогда, — не отстают. — По скидке для сотрудников. Чё там у вас, "счастливые часы"? — Ну типа. Счастливые. — Во-во! Запиши меня тоже, я сегодня как раз без счастья. Кто-то хмыкнул, потянулся за телефоном, Настя снова посмотрела в экран, пролистнула дальше. — Эй, а МакФлурри кто-нибудь будет? — Ты ебнулась? Зима, — отвечают сразу с двух сторон. — Мне! — орёт кто-то с дивана. — Шоколадное. Настя, слышишь? — Да слышу я, — огрызнулась она. — Настя, блядь, не глухая. И исчезла обратно в коридор вместе со своим сладким шлейфом и светящимся прямоугольником, который погас уже на ходу. В комнате сразу стало шумнее, голоса полезли наверх. — Биг Мак мне не забудь! — Да заткнись ты... С подоконника хихикали. Не громко — там был свой маленький мир, прижатый к стеклу: занавеска липла к батарее, и когда её тянуло сквозняком, наружу вываливались две ноги в адидасовских трениках, колени широко. Руки у парня были заняты не сигаретой и не стаканом — они были у девчонки за поясом джинсов, пальцы торчали там, где не видно, а видно было только то, как она всё время съезжала ниже и снова вылезала, дышала ему в подбородок, смеялась в плечо. Девчонка первой спрыгнула с подоконника. Узкие джинсы тянули вниз, она дёрнула их за пояс. По коленям ткань была порезана, нитки торчали. — Я на кухню, — кинула, уже на ходу, и исчезла в шуме. Парень остался на подоконнике ещё на пару секунд, довольный, расплывшийся, потом слез с него тяжело. Улыбка держалась, глаза были полузакрыты, плечи чуть гуляли. — Эй, — протянул он в комнату, лениво, с добротой, которая и доёбывалась тоже. — У вас люстра вообще живая? Не дожидаясь ответа, он полез рукой к выключателю. Белый, жёсткий свет шарахнул сразу. — Бля, выключи. Глаза! — Димон, нахуй, — отзываются сбоку, без подъёма. У стены колёсико зажигалки снова крутили вхолостую. Сигарета догорала сама, пепел сорвался и упал под ноги, серым крошевом. Неон коротко посмотрел вниз. Носком сдвинул пепел под комод, где и так было грязно. Бычок переложил из пальцев в пальцы, ища удобство — не нашёл. — Да чё вы, — Димон сморщил нос. — Я просто посмотреть. — Посмотрел? — кидают ему. — Молодец. Свет всё ещё резал. Кто-то уже тянулся обратно к выключателю, ругаясь вполголоса, и люстра сдалась — стало опять полутемно, с розовой гирляндой на шкафу. Димон фыркнул, задел чей-то рюкзак, тот завалился на бок и звякнул внутри чем-то стеклянным. — У вас тут как в блядюшне. Он пристроился у стены рядом боком, плечом, будто место было давно занято им. Дышал пивом и приторными духами, не его. Неон убрал зажигалку в карман и только тогда достал телефон. Экран вспыхнул резко. Он сощурился, пролистнул. — Ну чё, — тянул Димон, разглядывая потолок. — Ожил ты вроде. — Да не сказал бы, — отозвался Неон. Димон усмехнулся, качнулся на пятках, потом всё-таки наклонился ближе: — А я видел, с кем я был? — Видел. — Ничё так, да? — довольно лыбится. — Прям… — Коленки жалко, — перебил Неон, не отрываясь от экрана. Смешок в комнате зацепился за эту фразу и тут же заглох. Димон хмыкнул, навалился плечом, рукой притянул ближе. — Только о стёртых коленях и думаешь, да? — протянул почти ласково. Экран телефона оказался слишком близко. Свет бил между ними. — Чё это у тебя… — Димон покосился вниз. — Ого. "Ты мне скажи просто, сегодня нет?" вспыхивает вверху — и тухнет. Неон погасил экран сразу, не меняя лица. — Чё? — Да так, — Димон усмехнулся. — Нихуевая буряточка тебе пишет. Он облизал губу, щёлкнул языком о щёку — громко, специально. — Чё, может тебе полегчает, если она слюнявого оформит? А то ходишь, как с занозой в жопе. С дивана сразу: — Дим, блядь, фу. Ты заебал. — Да чё, — отмахнулся, не отлипая. — Злой он сегодня. Неон молчал. Криво потянул угол рта и почти сразу отпустил. Он чуть сдвинул плечо, ровно настолько, чтобы рука Димона соскользнула сама. Смешки снова прокатились, уже громче. Димон фыркнул, но отошёл на полшага, как будто и правда перегнул. Экран телефона в руке больше не загорается. В коридоре что-то зашуршало и ударилось о стену. Пакеты. Много. Сначала звук, потом мат. — Бля, держи снизу, — кто-то орёт, — там Фанта, ты чё. Дверь хлопнула ещё раз. На крючки накинули куртку, и сразу всё поехало: тяжёлые пуховики сдвинулись, с края сорвалась шапка и шлёпнулась на пол. — О-о-о, — тянется из комнаты. — Жратва. Пакеты втащили в комнату. Бумага шуршала громко, липко, как будто мокрая. Запах сразу полез в нос, жирный, сладковатый, перебил всё остальное. Кто-то кашлянул, но засмеялся. — Осторожно, острое. — Да похуй! — Стас, ты герой, — хлопнули по спине. — Реально герой. — Да ладно, — ответил он где-то там, за пакетами. — Мне по пути было. На столе места не было. Коробки ставили одна на другую, верхняя поехала — поймали. Соус открыли зубами. Картошка посыпалась прямо на стол, её тут же сгребли ладонью, как мелочь. — Это моё было! — Да откуда ты знаешь, бля. — Я помню! Неон отлип от стены не сразу — сначала просто сдвинулся, чтобы пропустили, потом его как-то само вынесло ближе к дивану. Он сел на подлокотник боком, упираясь в низкий стол перед диваном. Рядом уже кто-то жевал. Рыжая макушка мелькнула совсем близко. Круглые чёрные очки держаться на носу. В ухе одна серьга, коротко блеснула. Стас сидел развалившись, локти широко, колено уже заняло половину пространства. — Эй, родной, — бросил он, не поворачивая головы. — Подай вон ту коробку. Наггетсы. Да не эту… блядь. Ага. Её. Неон потянулся через чьи-то плечи, поймал коробку и тут же пустил дальше, не глядя. — На, — Стас тыкнул ему упаковкой почти в лицо. — Возьми. Не сиди как анорексичка. — Да не голодный я, — отозвался Неон и всё равно взял. Подержал секунду, потом закинул в рот. — Наггетс как наггетс. — Зажрался ты. Стас полез в рюкзак, вытащил банку энергетика — холодная, жестянка уже помятая — ткнул на стол, отодвинув картошку. Рука тут же ушла дальше и выдернула водку из-под чужой ладони. — Э, — пискнули. — Да щас, — отмахнулся он и уже сворачивал крышку. Бутылка булькнула, звук утонул в общем гаме. Он нюхнул горлышко, скривился, но всё равно плеснул в стакан. Потом туда же энергетик, пена полезла вверх. Неон смотрел краем глаза. Не специально, просто это было рядом: банка, запах спирта, резкое движение локтя. Стас помешал пальцем, попробовал, скривился, долил ещё. — Ты реально это выпьешь? — спросил Неон сбоку, глядя на руки, не на него. Стас повернул голову. Очки немного съехали, он поправил их костяшкой. — А чё. Норм тема. Будешь? — Ты ж меня жрать заставлял. — Так я и помогаю, — Стас ухмыльнулся. — Чтоб пролезло. Неон взял без паузы. Понюхал мельком и сделал глоток. Поморщился. — Бля... — Ну? — Стас смотрел внимательно, почти весело. — Говно, — сказал и всё равно сделал ещё глоток. Стас хохотнул, забрал стакан, долил туда ещё, уже не спрашивая. — Раз пошла такая пьянка. Он сунул стакан обратно. Второй пошёл легче. Горло проглотило само. Он провёл языком по губе, сглотнул ещё раз — пусто, липко. Плечи просели, рука со стаканом повисла ниже. Стас уже шарил взглядом по столу, выискивая, куда бы поставить банку. — Размазало? — спросил он, мимоходом. — Ага, — отозвался Неон. — Типа того. На кухне что-то упало. Захлопали. Захихикали — смех полез вверх, голоса налезли друг на друга, слова короче и громче, чем нужно. Димон снова оказался у подоконника. Та же девчонка стояла между его ног, спиной к комнате. Он наклонился, сказал ей что-то в ухо. Она фыркнула, толкнула его плечом, но руку не убрала. Стакан снова оказался у Неона в руке — не сразу понятно, откуда. Он сполз с подлокотника на диван, в место, где только что сидел Стас. Тот уже орал кому-то через музыку, размахивая пустой банкой. Голос скакал, слова цеплялись друг за друга, смысл терялся ещё до конца фразы. Мимо протиснулись ноги. Сначала одни, потом другие. Узкие джинсы, дырки на коленях почти на уровне глаз. Девчонка шагнула вперёд, Димон потянул следом за запястье, не оглядываясь. Колени мелькнули и исчезли за дверью. — Э-э! — крикнули из комнаты. — Ток не долго давайте там. — Да идите нахуй! — прилетело из коридора. Дверь в ванную хлопнула, щёлкнул замок. Неон сделал ещё глоток. Стало мягче сидеть, как будто диван поддался ещё на пару сантиметров. Розовая гирлянда на шкафу мигала всё так же, и вдруг стало видно, что одна лампочка держит дольше, другая моргает чаще, сбиваясь. Его задели локтем, пролезая мимо, буркнули "сорян". Он кивнул, хотя на него уже не смотрели. Стакан опустел наполовину, и чья-то рука уже потянулась долить.