Сорвало

Хотел домой дойти — сил не хватило. Присел передохнуть. Да и похуй, пусть весь дом думает, что я тут прописку оформил. Ботинки промокли к хуям, снег на шнурках уже не снег, а такая серая кашица, мерзкая. Минус пятнадцать, лавка ледяная, конечно. Романтика уровня "сдохни или умри". Пальцы мерзнут, прикуривал несколько раз, пока не разгорелось — ветер всё сдувает. И вот что прикольно: иду из универа, рядом Лис. По привычке ждал, что свернёт ко мне. Не свернул. Ну, логично. Не обязан. Затянулся и подумал: может, не сигареты, может, реально косяк снова дунуть? Давненько не баловался. Держался, блядь. Типа был правильным мальчиком, чтобы не спугнуть. А сейчас кого я, собственно, пугаю? Под нос хмыкнул. Соседка из подъезда косо посмотрела, будто я тут наркоточку устроил. Ну да, конечно. Если б устроил — я бы не на лавке торчал, а в тепле. Внутри то же самое, что на улице: сквозняк и каша. Затушил бычок, встал — ноги деревянные, руки в карманах. Лифт как обычно сдох. У подъезда ещё холодно было, а тут, воняет капустой и краской — и всё равно не теплее. Телефон вибрирует: Стас. Этот чел кажись не в курсе, что каникулы давно сдулись, а у меня, как у нормального раба системы, снова пары. Зовёт бухать где-то на квартире. Уже было. Отвечаю коротко: "занят". Хотя и сам не знаю, чем именно. Но вгоняет это всё в тоску, будто в девятом классе застряли. С Лисом, по идее, и без движей нормально. Уник, дорога домой, пара серий, иногда ебёмся — живём, кароче. Только в последнее время он стал… как всегда, короче. Те же шмотки, те же сигареты, та же ебучая ровность. И ты стоишь рядом и ловишь себя на том, что… да блядь, ловишь. Ну и ладно. Если ему надо — скажет. Если не надо — тоже ясно. Я ж не мамка, чтобы цепляться. В квартире тишина. Комп так и не выключал, пусть жужжит. Скинул куртку, плюхнулся в кресло. Экран мигает чем-то, вкладки в куче. Музыка с рандома — даже не слушаю, просто фон, чтоб стены не жали. Мышкой щёлкнул — открыл старый ярлык. Дота. Загружается долго, вентилятор воет. Не хочу ни с кем в голос — кидаю "играть в одиночку". Пусть боты. Всё равно пофиг. Щёлкаю мышкой быстро, пальцы сами вспоминают. Поймал себя на том, что жду вибрации телефона. Не сообщения от Стаса. Не от кого-то ещё. Конкретно от него. Герой стоит на базе, враги разносят линию. Дохну раз за разом, и даже в падлу респ нажимать. Глаза режет от монитора. Вырубаю. Поднялся с кряхтом. В кухне темно, только лампочка над плитой светит. Кран снова капал. Не громко — достаточно, чтобы хотелось въебать ему об раковину. Я намотал на носик тряпку и свесил в стакан. Теперь не капает. Теперь течёт. Гениальный сантехник года, блядь. Открыл. Полка: банка горчицы, три яйца, кетчуп. На нижней пакет с чем-то непонятным, вроде овощи, вроде уже не овощи. В морозилке — о, Боже! — наггетсы. Выдернул коробку, хлопнул дверцей. Секунда искреннего счастья: сегодня я всё-таки не сдохну с голоду. Микроволновка тарахтит, я подпираю бедром стол, пока жду. Тянусь за телефоном — экран загорается. Не Лис. "Привет :)" Аватар: шляпа, ч/б фильтр. Микроволновка пиликает, а я всё ещё смотрю туда. Лина. Не сказать, чтоб неожиданно. Мы и на каникулах переписывались — ну как, она первая написала. Типа: "ты там живой?". Я рофл кинул, потом ещё пара сообщений. Потом как-то закрутилось: то мемы шлём, то про преподов пиздим, то ещё что-то. Один раз даже виделись — тусовка у кого-то, она там оказалась. Сидели на кухне, бухали из одной бутылки, смеялись. Не больше. Я тогда вообще не думал, зачем отвечаю. Просто… было удобно. Смеётся там, где надо, не лезет, где не надо. Не бесит. С ней всё как-то проще. А с Лисом — даже одно "угу" потом в голове крутится весь день. Наггетсы гремят в тарелке, пахнут как блаженство. Сажусь, открываю мазик. Телефон вибрирует на столе. Лина опять. "Ты где?" Я глянул — и обратно к моим малышкам. Блин, реально вкуснее, чем думал. Хоть что-то сегодня пошло по плану. Съел половину, только потом взял телефон. "Я ем", — пишу. Даже не уточняю что. Секунда — и ответ. "Пойдём погуляем щяс? Я тут недалеко от тебя" Никаких "как дела", никаких кругов. Сразу в лоб. Ответить можно любым словом. Хоть "ок". Хоть не отвечать. Тоже вариант. В голове крутится: да и что. Мы же уже виделись. Было весело? Ну сойдёт. Было нужно? Хрен его знает. Телефон снова мигнул. "Ну??". Я жую последний кусок, тщательно, как будто от этого зависит решение. На деле — всё равно. Схожу, поболтаем. Или просто убью вечер. "Го". Сижу ещё минут десять, ковыряю вилкой пустую тарелку, потом всё-таки поднимаюсь. Окно в кухне затянуто инеем, выглянул — и чёт передумал. Сугробы по колено, фонари жёлтые, ветер завывает. Ну и нахрена вообще вылезать? А если позвать сюда? Ну типа чай, фильм, посидим. Потом сам себе: гениально. Ага, впускай девку домой — через пять минут будет вид, будто свиданка века. Нахуй надо. Бросаю куртку на стул, сажусь на неё, держу телефон в руках. Пальцы тупят, как специально. Может, отмазаться? Написать, что не успеваю? Но уже сам себе не верю. Вздыхаю, встаю, натягиваю капюшон худи. На экране снова: "Я жду". — Ну и жди, — буркнул себе под нос, но всё равно выхожу. Дверь хлопает, лестничная клетка встречает сквозняком. Пишу: Ну чё, где?" "Я у стадиона. Подходи" Стадион. Ну охуеть теперь. В голове сразу картинка — снег, поле, эти облезлые трибуны, где максимум псы гоняют. Пальцы печатают: "а че, в бар или куда норм нельзя?" Ответ прилетает моментально: "Да я тут уже, подойди" "Не ной, холодно только первые пять минут" И смайлик, дурацкий, с подмигиванием. Вздыхаю, топаю дальше. Снег хрустит, пальцы в карманах уже сводит. Ну ладно. До стадика десять минут. К ней выхожу с перекошенной рожей. Мороз в щёки, воздух как наждак, ботинки в снег проваливаются. Романтика, нахуй. Она уже там, крутится возле забора, в руках термос. Замахала, типа я мог не заметить. — Ну здравствуй, герой, — улыбается. — Думала, ты сольёшься. — Я сам думал, что сольюсь. Бар было бы логичнее. — Да ладно, — она фыркает. — Тут хоть тихо. И я рядом была. — Ага, очень тихо, аж уши сводит. Пнул снег, сел на ограждение. Металл ледяной, через джинсы сразу в позвоночник. Она прыснула, протянула термос: — Чай. Грейся. Отпил, обжёг язык. Хотел было пошутить, что яд какой-то, но только хмыкнул. Сидим так, она болтает — про универ, про кого-то с курса, про то, как заебала зима. Я половину мимо ушей. Смотрю на поле и думаю: а я-то какого хуя здесь сижу. — Ты чё завис? — щурится. — Да нет, всё норм, — отмахиваюсь. — Подумал просто. Она кивает и продолжает уже про какие-то планы на весну. Пальцы коченеют, и даже сиги кончились. Мы топчемся у кромки стадиона, снег скрипит под ногами. Лина замолкает, потом будто невзначай: — А у тебя кто-нибудь есть? Я верчу пустую пачку, уже вся в заломах. — Не понял. — В смысле, встречаешься с кем-то? — С тобой вот сижу. — Дурак, — она закатывает глаза. — Я серьёзно. — И я серьёзно, — фыркаю. — У меня каждый день новые отношения. Сегодня чай на стадионе, завтра пельмени в "Столовке №1". Она толкает плечом, но улыбается. — То есть нормального ответа от тебя не дождусь? — А смысл? Ты ж всё равно не поверишь. — Ну хотя бы намекни. Я отворачиваюсь к дорожке, как будто там правда мог быть кто-то. — Намёки – это не по адресу. Не люблю эти игры. Пизжу. Только ими и живу. Она хмыкает, качает головой, и вроде тема сама растворяется. Но пауза между нами чуть неловче, чем до этого. Мы ещё немного прохаживаемся. — Всё, я, пожалуй, домой. Спасибо, что выбрался. — Да не вопрос, — машу рукой. Она поправляет шарф, уже собирается уходить, но ещё что-то болтает. Я вроде слушаю, но краем глаза цепляюсь — метрах в пяти, у ворот фигура. Снег, фонарь за спиной, и всё равно ясно, кто это. И сердце, блядь, падает. Лис. Я запинаюсь на полуслове, киваю Лине слишком быстро: — Ага, да, давай, увидимся в унике. Она тянется обнять, и в этот момент будто щёлкает в голове: если я просто так отпущу — он же всё равно уже видел. Уже сделал выводы. И я резко тыкаюсь в её в щёку. Не нежно, а так… отметился. Там, где не просили. Она улыбается, вроде приятно удивлена. Улыбнулся в ответ, чисто рефлексом — и сразу захотел вмазать себе за это. Что это было вообще. Для кого я, блядь, это сделал. Я поднимаю взгляд. Он стоит в темноте, в своей чёрной куртке — всё равно видно эту прямую спину, руки в карманах. Не шагнул, просто смотрит. Даже отсюда вижу, что уставился прямо на нас. Да. Для него. Она уходит к другому выходу, не видит его. Я вижу. И мне кажется, что снег скрипит громче обычного, потому что вокруг давит. Секунду, две. Ну, блядь… Подойди уже, скажи хоть что-то. Губы сами растягиваются. — Чего встал то? — бросаю через полполя. Голос выходит громче, чем планировал. Даже чуть звонче. Он сдвигается с места. Медленно. Подходит, лицо будто вырезанное. Только глаза холодные, цепкие. Вот этого взгляда я терпеть не могу — он, сука, молчит, а мне уже хреново. Подбородок приподнят, как будто специально выше ростом стал. Смотрим друг на друга. В голове какая-то нелепая мысль: чё он вообще тут делает, в это время, на этом сраном стадионе? Судьба ржёт надо мной? Он не моргает. — Красиво. — В смысле? — Зачем было? — кивает в сторону, туда, где "она". — Вот это. Сую руки в карманы. Ухмылка на месте, хотя ебало сводит. — Может, я вышел побегать. И чё. — Ничё. Охуенно придумано. Вот тут уже хочется рявкнуть. Но вместо этого фыркаю, пялюсь на фонарь. Не вижу, но чувствую, что он шагнул ближе. — Да бля, я просто… Не было ничего. Мне плевать на неё. Рот пересох. — Мне хуёво было. Всё. Лисей молчит. Не красиво молчит — тупо. Угол рта дёргается, будто его перекосило. — "Хуёво было". И ты сразу… — обрывает. И ещё раз этот сухой, злой смешок. — Ладно. — Да чё ты несёшь вообще? Мы ж не… Голос позорно скачет. Мысль так и не доползает до слов. Любое продолжение звучит одинаково дерьмово. Мы ж не что? Не вместе? Не серьёзно? Не считается? Он стоит ровно, как всегда. Только челюсть сжалась — и снова тишина. — Именно. В животе всё провалилось. Противно. — Ну вот. Значит, и проблемы нет. Он ничего не отвечает. И от этого аж зубы сводит. — Только вот почему-то, когда ты на меня не смотришь – меня разъёбывает. Весело, да? Не сразу врубаюсь, что сам же спизданул. Рот остаётся открыт. Ладонь дёргается к лицу — поздно. Уже повисло. Бля. Он дёрнул бровью, сжал губы. И этого хватает — услышал. В висках начинает гудеть. Глухо, неровно. — В смысле, не… — начинаю и затыкаюсь. Резко отвожу взгляд — в сторону, в снег, куда угодно. Потом обратно. Проверяю. Он здесь. Глаза прищуренные, метают, но ещё держатся на моём лице. Даже сейчас, когда, кажется, готов въебать, выглядит так, что я застреваю. Хочется отвернуться. Не выходит. Ловлю всё. Каждую грёбаную мелочь. — Повтори. Он подходит ближе. — Скажи нормально. Не вот так. Внутри сжимается — сейчас вывернет. Пальцы в карманах вдавились в ладони. Держу там, не даю вылезти наружу и сделать что-нибудь тупое. И это "нормально" вымораживает. Повтори, сформулируй, отвечай. — Я не умею "нормально”, ясно? И дальше уже само, без спроса: — Ты сейчас хочешь, чтобы я что? Чтобы сам всё выкупил? Ты, который умеет только "угу" и "именно"? Он молчит. Взгляд — уже даже не злость. Что-то другое. От этого почему-то мерзко, пусто. — Бесишь вот этой мутью, — дёргаю подбородком в его сторону. — Хуй поймёшь, что у тебя в голове. Может: всё, пиздец?.. Или может сделать вид, что всё ок. Слова выскакивают раньше, чем я успеваю подумать. — Сам-то ты нормальный? Он двинулся ко мне — и сбился. Снег под ботинком трескается. Громко, сука. Я делаю шаг тоже. — Ну? Скажи уже хоть что-нибудь. Или… или отъебись. И прежде чем мозг успевает сообразить — кулак влетает в меня. Звон в голове. Воздух вылетает из лёгких. Я хватаюсь за челюсть, чувствую, как пульс бьёт прямо в кость. — Ладно, — выходит у меня тихо, сипло. — Так хочешь? Кулак сам поднимается. Я даже не думаю, впечатываю ему обратно. Глухой звук. Сердце прыгает куда-то в горло. Он качнулся — и тут же обратно. Сталкиваемся, ботинки едут по снегу. Я бью ещё раз, не понимаю, куда попадаю. В висок? В плечо? Он тоже. Воздух свистит, зубы стукаются. Валимся в сугроб. Снег влетает за шиворот, ледяной, кусками. Он сверху — потом я сверху. Руки цепляются, пальцы то ли сжимаются в кулак, то ли хватают куртку. Щёку режет, горло горит. Я поднимаю кулак снова — и застываю. Он подо мной. Дышит рывками, пар хлещет прямо мне в лицо. Глаза широкие, злые до боли — и я не могу отвернуться, внутри всё скручивает. Я не видел его таким. Кулак всё ещё в воздухе, и я не понимаю, зачем он там. Тянусь ближе. Рывком. Губы сталкиваются грубо, со вкусом крови — больше как укус. Он дёргается, вцепляется в куртку, тянет на себя. Зубами скользит по губе. Больно. И от этого только ещё сильнее цепляюсь. Он оторвался первым и сразу толкает меня ладонью в грудь. Я заваливаюсь на бок, таращусь на него. Щека у него вспухшая, ало идёт почти до скулы, кровь в уголке рта. Куртка съехала с плеча, под ней кофта вся снегу. Он смотрит мимо, но не двигается. Не отползает. — Доволен? — выдавливаю сипло. Его грудь под моей рукой ходит ходуном, всё тело ещё вибрирует от удара. — Не надо было. Вместо ответа просто ухмыляюсь. Язык цепанул порез. Поднимаюсь, протягиваю руку. Не берёт. Поднимается рывком, снег осыпается с куртки, одним движением дёргает, поправляет. Пальцы машинально проходят по волосам, смахивает с лица. Делает шаг в сторону, отворачивается, плечи ещё шатает от дыхания. — Ну охуенно, — бросаю в спину. — Даже подраться нормально не можем. — Не шути. — Я и не… Он морщится, кулаки отпустил с запозданием. — Я заебался, — кидает глухо, устало. Тишина. Слишком тихо. Тянусь, но сам не понимаю зачем. Рука зависает в воздухе. Раздражает. Всё раздражает. Под ногами снег, перемешанный с грязью. Грудь сдавило. — Слушай… можем завязать, — говорю. Сам замираю от этого слова. Сглатываю. Во рту привкус крови. — Я не знаю. Лисей сдвигает челюсть, будто мешает что-то. Потом расправляет рукав на запястье — долго, тщательно. Вижу, как кадык дёрнулся — и всё. — Ладно. Отворачивается. Шаг — снег скрипит громко. Ещё шаг. Спина ровная, руки в карманах. Стою и жду, что он оглянётся. Сейчас. Не оглядывается. Губы уже не чувствую. И всё равно стою. Он исчезает за поворотом. Пусто. Настолько, что даже внутри звенит. Домой дохожу на автопилоте. Ключи звякают слишком громко, пальцы не слушаются. Дверь закрываю аккуратно, без хлопка. Свет не включаю. В коридоре сажусь прямо на пол, спиной к стене, тупо смотрю в темноту. Мелькает: мог бы лечь спать. Врубить музыку. Написать Стасу. Выпить. Не цепляется. Иду за комп, двигаю мышкой — экран оживает. Нужный браузер уже ждёт меня. Открываю Г.. Интерфейс всё тот же: чистый, аккуратный, всё сделано так, чтобы не думать. Панель с объявлениями — коды, адреса, "быстро", "качественно", куча эмодзи. Как в любом нормальном магазине. Это успокаивает. Руки сами вводят пароль, логин. Категории: сон, мозги, ахуй. Знаю, кого искать. Ник bl1ss666. Он ещё весной тут был, у него стабильно. Отзывы: "в лёжку, но не в ноль" "вкрывает нормально" Жму на профиль. Никаких переписок, только меню. Продукт: тишина. Описание без изъёба: "мягко, лучше дома одному. хватает на 3–4 часа. аккуратно с дозой". Читаю дважды. Не потому что не понял — просто так надо. Жму "забрать". Оплата проходит, и только после этого открывается следующая вкладка. Район — мой. Улица знакомая. Фото — обычный двор, сугробы по колено, серый забор. Пометка: "снежный прикоп, осторожно". Смотрю на экран, пока он не перестаёт дрожать. Двадцать минут пешком. Может, чуть больше. Затупил у входной двери. Смотрю в зеркало — губа лопнула, в уголке уже запеклась кровь. Под глазом намечается синева, какие-то ссадины на челюсти. Всё ноет, но фоном, как бы издалека. Втыкаю наушники. Врубаю что-то басовое, бессмысленное — лишь бы глушить шаги, мысли, всё. На карте — дворы, проход между гаражами, затем какое-то дерево. Вот оно. Синяя лента на ветке, как маяк. Ботинки проваливаются в снег. Свет фонарей не добивает сюда. Пару раз оглядываюсь — на всякий. Мимо проезжает машина, сворачиваю за дерево, сердце в горле. Тут уже почти пустырь, забор ржавый, за ним стройка, куча досок, пакеты шуршат от ветра. В башке начинают гоняться мысли: заложили или нет? кто-нибудь уже снял? может, менты пасут? Становлюсь на колени. Снег плотный, как бетон. Начинаю отгребать перчаткой, сперва аккуратно, потом быстрее, пальцы ноют. Ничего. Чёрт знает что ищу — скотч? Синяк на пакете? Маленький узел. Какой-то. Любой. Щёки жжёт от холода. Дыхание рвётся, пульс бешеный. Глубже. Всё равно ничего. Злюсь. Швыряю сугроб, рука соскальзывает, снег в рукаве. Собака где-то тявкнула — я подскакиваю. И тут — пальцы наткнулись на что-то. Замираю, нащупываю — пластиковый пакет. Облеплен снегом, тугой. Поднимаюсь, глотаю воздух. Ещё раз оглядываюсь. Запихиваю под куртку, почти бегу обратно. Домой. Быстрее. Падик встречает тухлым светом. В квартире гудит комп, мигает экран. Тепло. Слишком. Разулся, снял куртку, бросил в проходе. Прохожу в комнату, падаю на кресло. На стол вытряхиваю содержимое. Капсула — розовая. Пластик царапается. Запах почти сладкий, аптечный. Открываю, высыпаю сразу всё на бумажку, сворачиваю, к носу. Втягиваю быстро. Горчит. Дрянь. Но уже неважно. Откинулся. Свет бьёт в глаза. Не знаю, давно ли сижу. Может, минута прошла, а может, час. Неясно. Хочется встать, потом лечь, потом снова встать. Моргаю — картинка плывёт. Громко. Хотя вроде не громко. Давит внутри ушей, как в самолёте. Что-то играет. Я не включал. Или включал? Уголки губ тянет вверх. Смешно. Сука, почему смешно? Пальцы дрожат. На клавишах едва попадаю — зачем-то открываю браузер, гуглю "ощущения при передозе". Потом стираю. Потом смеюсь. Потом снова ищу. Мир громкий, липкий, быстрый. И при этом всё в нём замирает. Всё стало понятно. Вся эта хуйня… Я вынырнул. Я выше. Я — в кресле. Я — над креслом. В ушах грохот, потом провал. Дыхание есть — нет — есть. Спина сползает, как будто кости расплавились. Кайфово. И хуй знает, почему. Просто кайфово. В голове всё сразу и ничего одновременно. Отпустило. На стене тени дергаются — то ли от света монитора, то ли глюки. Хочется сказать вслух: я живой. Смешно. — Живой. Охуеть. Музло переключаю. Не то. Ещё раз. Ещё. Смотрю на свою аву ВК. Иконки двоятся. Закрываю. Не могу на себя смотреть. Кто это вообще? В глазах чуть мутнеет, но кайф не скисает, просто становится плотнее. Типа не головой ощущаю, а кожей. Пальцы по подлокотнику скребут ритм. Сердце где-то отдельно. Я — тоже отдельно. Музыка играет. Не слышно. Проверяю — внатуре играет. Страшно. Но тоже… приятно. Это навсегда? Мир — пузырь. И в нём — Лис. Просто появляется. Не злой. Просто он. Я понял всё. И себя, и его. И если сейчас, сейчас бы ему написать, и он бы тоже понял. Не ругаться, не выяснять, а сесть рядом. Опять смешно. Открываю телефон. Экран плывёт чуть-чуть. Пароль с третьего раза. Открываю ВК. Его чат. Последнее сообщение от него пару дней назад. "в уник во вторник приедешь?" Смотрю на эти слова как в дыру. В горле щелкает. Почему это так громко? Пишу: "тебе бы пошёл серый цвет" Стираю. "всё равно ты мой любимый ублюдок" Слишком. Стираю. Пишу: "живой" Просто одно слово. И точка. Не отправляю. Гашу экран. Укладываюсь глубже в кресло, глаза закрываются. В голове всё ещё эхо: живой. живой. живой. Что-то не так. Ещё секунду назад было тепло — теперь в теле что-то дёрнулось. Лопатки слиплись, губы стали сухими. Язык придавил нёбо. Не двигается. Открываю глаза. Темно. Голова лежит отдельно. Шея ватная. Хочется воды. Или кислорода. Или руки. В груди пусто. Как будто кто-то заходил. И унёс. Я один. Качнуло. Не телом, а внутри. Руки не свои. Я надел что-то не то. Во рту металл, слюны нет. Дышу — и страшно. Быстро — сорвусь. Медленно — задохнусь. Экран светит. Телефон рядом. Сообщение всё ещё написано: живой. Рука дёргается — то ли отправить, то ли стереть. Но я просто смотрю. зачем? Двигаюсь. Встаю. Снова сажусь. Руки дрожат, но вроде несильно. Надо отвлечься. Открываю Ютуб. Что-то фоном, видос с тестами ноутов, распаковкой техники. Обычно такое идёт нормально. Первые кадры яркие, как вспышка. Голос липкий, улыбается слишком широко. — Смотрите, ребят… — и музыка проезжается по ушам. Переключаю. Геймплей чего-то. Чувак орёт в микрофон, голос знакомый — я, кажется, его реально раньше включал. Он в комнате, и орёт мне в ухо. Через тридцать секунд — отвращение. Вырубаю. Всё. Не могу. Иду в ванную. Вода льётся в раковину. Смотрю. Хочу быть водой. Просто идти. Открываю шкафчик: щётка, паста. Чищу зубы. Не потому что надо. Просто… грязно в башке. Хочу хоть что-то чистое. Зеркало. Глаза впалые. Зрачки лезут наружу. Щека ноет. Проверяю пульс. Слышу — но не чувствую. Возвращаюсь в комнат, сажусь на пол, в спину дует из окна. Я не закрывал. Лечь не могу. Если лягу — раздавит. Мысли мелькают, все — он. Всё — по кругу. "Ладно". И хуй знает сколько прошло. Может час. Может три. Ноги ватные, но слушаются. Прохожу по комнате, к окну, открываю шире. В лицо холод, и от этого как-то проще: тело хотя бы понимает, что делать — мёрзнуть. Сажусь на кровать. Накатывает. Хочу спать. Но не могу. Хоть бы сон пришёл. Хоть бы что-то. Тишина. Мыслей нет. Потом одна. Навсегда. Во рту неприятно. Сглатываю.