Сорвало

Отец припарковался у бордюра и заглушил двигатель. Несколько секунд сидел, глядя на вход. Руки лежали на руле, пальцы постукивали по кожаной оплётке. Здание ПНД стояло между пятиэтажкой и стоянкой — серое, приземистое, с новыми пластиковыми окнами, которые не совпадали с фасадом. Лисей провёл по волосам, смахнул их со лба и уже взялся за ручку двери. — Пойдём, — сказал отец. Лисей покосился на него. — Провожу просто, — отец отстегнул ремень. — Да не надо... Отец только хмыкнул и вышел из машины, хлопнул дверью. Сигнализация коротко пискнула. Воздух пах сырой землей после ночного дождя. Лисей нёс папку с документами — тонкую, картонную, мятую по углу. Бумаги внутри чуть съехали, он машинально выровнял их. Отец шёл рядом, руки в карманах тёмного плаща. В машине по дороге они почти не говорили. Радио отец выключил сразу, как только тронулись — Лисей так и не понял, специально или нет. Полчаса дороги: светофоры, поворот у моста, короткая пробка перед центром. Лисей смотрел в окно. Теперь они стояли у входной двери. На стекле была наклеена бумажка с режимом работы. Отец достал пачку сигарет, вытянул одну. — Подожду здесь. Лисей кивнул и толкнул дверь. Светлый коридор тянулся вглубь, почти пустой. Слева ряд пластиковых стульев. На одном сидела женщина, листала книгу. Чуть дальше парень, уткнувшийся в окно. Лисей сел у стены, куртку снял, положил рядом на стул. Телефон завибрировал в кармане. Он достал, посмотрел на экран. Марков. "Зорин, правки в документе. К конференции должна быть финальная версия." Лисей прочитал, тихо вздохнул. Заблокировал и убрал телефон обратно. Дверь кабинета была приоткрыта на пару сантиметров. Рядом висела табличка: Каб. 214 Корнеева А.А. Врач-психиатр. Изнутри доносился голос, тихий, как будто человек говорил не собеседнику, а куда-то в стол. Иногда слышался звук клавиатуры. Лисей смотрел на ручку двери. Ручка была потёртая, матовая, с небольшим сколом у основания. Он не знал, сколько прошло времени. Пару минут или больше. Дверь открылась шире, из кабинета вышел мужчина. Он держал в руках какую-то бумагу с печатью, на ходу складывая её пополам. На людей в коридоре не посмотрел, прошёл мимо. В проёме показалась женщина. Лет пятидесяти, тёмные волосы, очки, халат. Она оглядела коридор. — Зорин тут? Он встал. Когда вошёл, она уже сидела за столом и что-то листала. Кабинет небольшой. Компьютер с выпуклым монитором, стопки бумаг. Стул для пациента стоял напротив стола чуть наискосок. — Садитесь, — она коротко указала подбородком на стул. Врач открыла его карту, провела пальцем по строке, сдвинув очки выше на переносицу. — Значит, май у нас последний визит. — Да, — он положил папку на край стола. — Почему не приходили? — Некогда было. Она подняла глаза только на секунду — проверить, тот ли человек перед ней — и снова посмотрела в карту. Лисей сидел прямо, спина не касалась спинки стула. Лицо спокойное, почти аккуратное. — Препараты принимаете? — Нет. — С какого момента? Он чуть подумал, пытался восстановить порядок месяцев. — Июль, наверное. Или конец июня. — Самостоятельно отменили. — Да. Что-то написала. Ручка двигалась быстро, он не видел что. — Резко отменять не рекомендуется. Особенно СИОЗС, — она посмотрела на него поверх очков. — Почему перестали принимать? — Не видел смысла. — В препаратах или в лечении? Лисей не сразу ответил. — В препаратах. Она кивнула, снова написала. — Сон как? — Нормально. — Засыпаете быстро? — Бывает по-разному. — Аппетит? — Есть. — Учёба, работа? — Учусь. Работаю параллельно. — Справляетесь. Не вопрос — она уже писала. Слышно только ручку по бумаге. Где-то за стеной щёлкнул принтер. — Настроение как оцениваете? — Стабильное. Она остановилась на середине строки. — Мысли о смерти есть? Лисей задержал ответ. Смотрел на край карты у неё в руках. Не потому что они были. Просто он не был уверен, что понимает вопрос так, как она его имеет в виду.  — Нет. — Повторных эпизодов самоповреждения не было? Пауза. — Нет. Ручка снова заскользила по бумаге. — Тревога? Панические атаки? — Нет. Руки на коленях. Пальцы чуть разошлись, и большой палец правой руки машинально скользнул под край рукава кофты. Он провёл по плотной полоске шрама — коротко, не глядя — и снова убрал руку. Врач закрыла карту. Открыла на компьютере что-то, напечатала несколько строк. Клавиши щёлкали быстро и ровно. Экран отразил его лицо — расплывчато, как через воду. — Жалобы сейчас есть? — Нет. Она кивнула, не отрываясь от экрана. Допечатала строку, остановилась, перечитала. Нажала ещё несколько клавиш, потом потянулась к принтеру у края стола. Тот тихо зажужжал. — На данный момент состояние компенсировано, — сказала она так же ровно, как печатала. — Рекомендую наблюдение раз в несколько месяцев. Лист вышел из принтера. Она быстро пробежала глазами текст, поставила подпись. — Если появятся мысли о самоповреждении, ухудшение сна, тревога – приходите раньше. Возьмите, — она подвинула лист через стол. Он взял бумагу и убрал в папку. Врач уже снова смотрела в монитор. — Можете идти. — До свидания. Коридор был почти такой же, как он его оставил. Женщина всё ещё сидела со своей книгой, только теперь держала телефон у уха и тихо говорила. Лисей взял куртку со стула. Накинул на плечи, рукава подтянул на ходу, но молнию не застегнул. Он толкнул тяжёлую дверь и шагнул наружу. На крыльце остановился. Осенний свет лёг в глаза ровно, без резкости. Во дворе росли несколько клёнов. Листва ещё не стала полностью жёлтой — зелёная с рыжими пятнами, местами уже почти золотая. От ветра листья тихо переворачивались, показывая светлую изнанку. На асфальте лежало несколько прилипших. Лисей задержал взгляд на ветках. Потом спустился со ступеней. У обочины стояла их машина. Отец уже не курил, стоял у водительской двери, телефон прижат плечом к уху. Свободной рукой что-то показывал в воздухе, будто собеседник мог его видеть. — Нет, я говорил – до обеда не успеем… — сказал он в трубку. — Да, давай тогда после трёх… нет. Он заметил Лисея, кивнул ему и открыл машину. — Всё, давай, — сказал он в телефон. — Перезвоню. Телефон убрал в карман, сел за руль. — Поехали. Тебя до универа подкину. Он повернул ключ, двигатель загудел. — Надеюсь, в пробку не встанем, — добавил, выезжая с обочины. — Мне ещё на работу заскочить надо. Машина медленно влилась в поток. Несколько минут они ехали молча. Дворы, потом поворот на основную улицу. Отец глянул на него. — Ну? Лисей понял, о чём. — Нормально. — Что сказали? — Всё нормально. Отец кивнул, смотря на дорогу. Помолчал, потом коротко прокашлялся. — Кхм… ну, хорошо. Он переключил передачу, обогнал медленно едущий автобус. Дома тянулись один за другим, мокрый асфальт ещё темнел после дождя. Лисей держал папку на коленях, плечом опирался в дверь. Смотрел в окно. Правая рука лежала под рукавом неподвижно. Отец постучал по рулю. — Если ещё что-то назначат – сразу говори. Лисей ничего не ответил. Машина свернула к университету.