Сорвало

— Коллеги, давайте укладываться в регламент. Голос без интонации. Университетский звук. Лисей остановился у двери аудитории. Сквозь щель слышался тот же голос — уже тише, утонувший в микрофоне и колонках. Рядом со входом стоял стол, за ним две девушки с усталыми лицами, перед ними списки, бейджи. Одна из них пробежала глазами по листу, когда Лисей назвал фамилию. Поставила галочку, протянула пластиковый прямоугольник на шнурке. — Возьмите. Он сунул бейдж в карман. На столе лежали распечатанные программы. Лисей машинально прошёл взглядом по верхнему листу. Секция 3. Философская антропология. 10:00 — "Телесность и свобода в феноменологии" 10:20 — "Проблема субъекта у Фуко" 10:40 — "Абсурд и ответственность в философии Камю" Его доклад был третьим. Он толкнул тяжёлую дверь и, не задерживаясь, прошёл в конец аудитории, между рядами, где уже начинали недовольно сдвигаться, сел у прохода. На трибуне стояла девушка в очках, монотонно читала с листа. Лисей смотрел на её руки, как пальцы нервно теребили край бумажки. В зале тихо — только клавиши и редкий кашель. Марков сидел в президиуме, сухой и тяжёлый одновременно: пиджак с жёсткими плечами, щетинистый подбородок приподнят. Лицо держалось в привычном выражении скепсиса, усталости и чего-то почти брезгливого. Девушка закончила. Жидкие, вежливые аплодисменты. Из третьего ряда поднялась рука — профессор в пиджаке, которого Лисей видел на кафедре. — Спасибо за интересный доклад, — начал профессор. — Но не кажется ли вам, что, говоря о телесности, вы упускаете важный аспект диалектики, который ещё у Сартра… Вопрос расползался в мини-лекцию. Девушка у трибуны стояла неподвижно, сцепив перед собой руки. Ждала паузы, после которой можно будет сказать: "Спасибо, я подумаю над этим". Лисей перевёл взгляд к окну. Голые ветки, серое небо — и мимо. Следующий докладчик говорил быстро и без пауз, будто боялся, что его прервут. Жестикулировал, указывая на слайды, где текст был набран слишком мелким шрифтом. Марков наклонился к микрофону. — Пять минут, — сказал он вполголоса и отпил воды из стакана. Динамики сначала тихо щёлкнули, потом всё равно разнесли это по залу. Парень вздрогнул, сбился, начал говорить ещё быстрее. Лисей достал телефон, проверил ВК. Открыл Тиндер. Лица мелькали, не задерживаясь. Свайп влево. Ещё. Он делал это почти механически, не всматриваясь. Ещё одно — и палец уже пошёл дальше, но экран вдруг не перелистнулся. Вспыхнуло уведомление: совпадение. Это MATCH! На фото темноволосый парень стоит у окна, в рубашке с закатанными рукавами. < 1 км Лисей усмехнулся под нос и аккуратно оглянулся — на всякий случай. Никого похожего. Телефон он убрал в карман, не открывая профиль. Парень на трибуне закончил скороговоркой. Снова аплодисменты, уже более усталые. — Елисей Зорин, — объявил модератор. Лисей поднялся, прошёл к трибуне и встал за неё, чуть подавшись вперёд. — Тема моего доклада – "Абсурд и ответственность в философии Камю", — начал он. — Камю определяет абсурд не как свойство мира или человека, а как результат их столкновения. Разрыв между запросом на смысл и молчанием мира. Я бы хотел сосредоточиться не на самом определении, а на следствиях... Он провёл взглядом по рядам и сразу перестал держаться за лица: Марков уже писал, не поднимая головы; в первом ряду кто-то прикрывал зевок ладонью; у окна экран телефона светился упрямо и отдельно от всего остального. — Три следствия абсурда: бунт, свобода и страсть. Бунт – это отказ от примирения. Свобода возникает как отказ от иллюзии предзаданного смысла. Говорил без бумаги, иногда поглядывая на планшет. — Таким образом, абсурдный человек не бежит от мира и не прячется в утешительных иллюзиях. Он ясно сознаёт этот разрыв и продолжает жить, не примиряясь с ним. Он закончил тем же тоном, с которого начал: — Спасибо. Тишина на секунду затянулась. Потом снова аплодисменты. Кто-то поднял руку. — Скажите, а как ваша интерпретация соотносится с поздними работами Камю, где он больше говорит о солидарности? Лисей ответил. Потом ещё один вопрос, более формальный, — ответил и на него. Он спустился и сел. Плечи тянуло после стояния. Смотрел, как следующий докладчик раскладывает на трибуне свои бумаги. Кто-то уже задавал вопрос, ещё до того, как он начал говорить. Через 20 минут Марков сказал несколько общих слов, объявляя перерыв. Люди начали вставать, тянуться к выходу. Лисей не торопился. Он положил планшет в сумку, дождался, пока проход освободится. В коридоре стоял гул голосов и шагов. Он взял кофе в автомате и отошёл к окну. Под козырьком снаружи курили двое. Дождь шёл мелкий, почти незаметный. Рука с сигаретой высунулась из-под крыши, стряхивая пепел прямо в лужу. Дым медленно расползался в холодном воздухе. Лисей завис на этом. Перехватил стаканчик за край, подул на него. Рядом остановился шаг. — Слушай. Он обернулся. Рядом стоял высокий парень — выше него самого. Лицо спокойное, мягкое по линиям, но в улыбке уже заранее было что-то косое, будто ситуация его немного забавляла. Глаза карие, смотрел прямо и слишком весело-пристально. От этого Лисей невольно напряг плечи. — Это же ты про Камю говорил? — спросил он. — Я. — Можно короткий вопрос? Я пишу заметку про конференцию. — Заметку? — Лисей чуть нахмурился. — Городское издание, ничего научного. Просто что у вас тут происходит, — он кивнул в сторону аудитории. — Я сам здесь учился когда-то. Иногда присылают на такие штуки. Лисей слушал, разглядывая его тяжелые кудри, отброшенные назад. Мысль дошла на полсекунды позже. Тиндер. Парень заметил момент сразу. Улыбнулся. — И да, — сказал он. — Мы, кажется, совпали с тобой. — А… Похоже, да. И сразу понял, что сказал это как-то тупо. Парень тихо рассмеялся. — Отличное начало. Лисей сделал глоток кофе. Слишком горячо. Пришлось сразу опустить стакан, будто он вообще не собирался пить. — Валентин, да? — Уже лучше. Руку никто не протянул, и почему-то это было даже удобнее. — Я сначала профиль увидел, — сказал он. — Думаю, центр города, мало ли. Потом смотрю – ты. — Бывает... — Бывает, — согласился Валентин. — Но не каждый день. Никто не торопился заполнять паузу. Мимо прошли две студентки с бейджами. Одна листала презентацию на телефоне, другая кивала и не слушала. Валентин отступил ближе к окну, освобождая проход. — На вопросах ты держался нормально. Для таких секций это почти комплимент. Лисей усмехнулся, задержав взгляд на том, как тот стоял, немного развалившись в бедре, одной рукой упираясь в подоконник. — Какая низкая планка. — Очень. Вживую он выглядел иначе, чем на фото. Выше, тоньше в талии. Тёмная майка, поверх пиджак, накинутый небрежно. На поясе кожаный ремень, тёмный, с тяжёлой пряжкой; он бросался в глаза раньше остального. И разговор от этого шёл быстрее, чем Лисей успевал к нему привыкнуть. Из аудитории высунулась чья-то голова: — Перерыв ещё пять минут! Валентин глянул туда через плечо. — Я тебя потом поймаю. Пару вопросов задам... для текста. — Для заметки? Валентин склонил голову, приподнимая уголки губ. — Назовём это так, — он лениво провернул телефон в пальцах. Лисей чуть прищурился. — А это что было? — Пока – узнавание в полевых условиях. Но если хочешь, можем считать флиртом. — Смело. Валентин тихо фыркнул, откидывая волосы. — Мне ещё пару секций обойти надо, — он сделал шаг от окна, на ходу проверяя экран. — Свидимся, Елисей. Уже отходил по коридору, но вдруг притормозил, обернулся. — Кстати. Красивое имя. И дальше пошёл, уже не оглядываясь. Из аудитории снова зашипел микрофон, кто-то сказал "проверка", звук дёрнулся и выровнялся. Лисей постоял ещё немного, потом достал телефон. Тиндер всё ещё был открыт. Он нажал на совпадение. Валентин, 25. Первая фотография та же, что мелькнула раньше. Окно, кружка, рубашка с закатанными рукавами. Лисей провёл пальцем дальше. На следующем фото Валентин стоял у старого фасада — штукатурка облупилась, лепнина над окнами потемнела. Солнце сбоку, он щурится, волосы растрепало ветром. Ещё фото: кухня, вокруг явно тесно, он сидит на столе, держит стакан. Почти в каждом кадре он улыбался. В жизни — острее. Лисей пролистнул обратно. Описание короткое: Плохо молчу. Задаю вопросы. Иногда за это платят 💅 Ниже серые плашки интересов: книги • бары • журналистика • выставки • ничего серьезного Лисей хмыкнул. Заблокировал телефон и убрал его в карман. Из аудитории уже снова говорил Марков. Голос звучал чуть раздражённо: — Коллеги, давайте возвращаться. Перерыв заканчивался.