Сорвало

Валентин скинул адрес в три часа дня и больше ничего не добавил. Я открыл карту — где-то там на Василеостровской, ладно. До вечера я про это не думал. Потом всё-таки полез в переписку ещё раз. Светское нечто. Очень информативно. Дом нашёлся сразу — старый, с лепниной, таких тут полно. Я остановился у входа, посмотрел наверх: на третьем этаже горел свет, по окнам ходили тени. Поднялся на площадку, достал телефон. Набрал: "это у вас там так техно ебашит на весь пролёт или я не туда зашёл" Ответа не было секунд двадцать, потом дверь открылась. Валентин в проёме, с бокалом, уже с этой своей полуулыбкой. На нём тёмная шёлковая рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц. Выглядит манернее обычного, что казалось почти невозможным. Взгляд проходит сверху вниз, потом глоток. — Нашёл. — Нашёл, — подтвердил я. Он лениво отступил, рукой с бокалом указал внутрь. — Не разувайся. — Дикари. Там же грязно. — Здесь просто никто не заморачивается. Но если тебя это сильно заденет – можешь снять. Я фыркнул и зашёл, снял пальто. Он подхватил его у меня, куда-то повесил, уже отворачиваясь. — Ну, куда я попал? — Сложно объяснить быстро, — он оглянулся на меня через плечо. — У одной дамы, Марины. Она собирает людей иногда, не совсем "тусовка" и не совсем "в гости". — Как многообещающе звучит. Сразу пришлось обойти двух девушек в проходе — они стояли, уткнувшись в один телефон. Квартира большая, с высокими потолками, комнаты уходят одна в другую. Свет мягкий, не верхний, свечи на столе, ещё какая-то атмосферная хрень. Народу — не считаю, но много. Стоят кусками, разговаривают, двигаются. Музыка поверх долбит с этим ровным техно-ударом. Я взял первый попавшийся бокал со стола у стены, даже не глядя, что там налито. Кажется, винище. Мы постояли молча, зависли у края комнаты. Я смотрю на людей, он — куда-то поверх них. — Это твои? — спросил я, кивнув в сторону. — Нет. Я тут примерно так же, как ты сейчас. Просто знаю пару человек, ну и саму хозяйку. — Тогда зачем ты здесь. — Сегодня – потому что не хотелось сидеть дома. И потому что мне показалось, что тебе будет не совсем скучно. — Да ты оптимист. — Не совсем, — он глянул в зеркало у стены, провёл пальцами по вороту рубашки, выравнивая его. — Я не думаю, что тебе понравится. Мне интересно, как ты отреагируешь. — Как на эксперимент? — Пусть будет эксперимент, — спокойно.  Ладно. Не стал уточнять, что он имеет в виду. Скорее всего, ничего конкретного. Он всё поправлял ворот, и я на секунду словил себя рядом с ним в отражении. Тёмный лонг, рукава съехали к запястьям, лицо норм. Вписываюсь. — Всё, хватит стоять красиво, — сказал он через минуту, — Пойдём познакомлю тебя с хозяйкой этого бардака. Я пошёл за ним. Мы прошли через основную комнату, потом через ещё одну — там кто-то играл на гитаре, негромко, для себя. Дальше небольшая спальня, с высокой кроватью, застеленной тёмным мохнатым покрывалом. На кровати сидела девушка, поджав ноги, в руках какие-то карты. Рядом парень с длинными волосами, и ещё кто-то в кресле у окна, лица не разобрать в полутьме. Она подняла голову на нас. — Мм? Взгляд медленно дошёл до него, дальше — до меня. — Ты привёл кого-то. — Именно, — сказал Валентин. — Это Лисей. Лисей, это Марина. Она чуть улыбнулась, не меняя позы. — Необычное имя. И уже снова смотрит в карты. — Садитесь, только не сбивайте. Я сейчас на середине, — добавила она, рассеянно. Я притормозил. А я тут зачем. Смотрю на Валентина, он махнул, даже не вникая — садись. Парень с длинными волосами сдвинулся, освободил место. Я сел. Марина разложила карты шире, провела ладонью над ними, выравнивая. Рыжая. В полутьме не видно толком, но достаточно. Кольца на пальцах, голос тянет слова — ну комплект. Цыганка, что ли. Или ведьма на минималках. — Подожди, — сказала она вдруг. — Не шевелись. Парень замер, хотя до этого и так почти не двигался. — Ты сейчас опять начинаешь выкручиваться, — добавила она, уже тише. — Не надо. — Я ничего не делаю. Она вытянула карту, посмотрела на неё дольше, чем на остальные. — Плохо. У тебя тут очень плохо. Я скосился на него. Сидит серьёзный, слушает. Живёт теперь с этим, получается. — Ты просто решил, что если не называть, то и ничего не будет,— она провела пальцем по карте, не отрывая взгляда. — А оно уже есть. Страшный суд. Последнее слово почти на шёпоте. У окна тот тип тихо фыркнул, даже не отрываясь от телефона. Хоть один адекватный. А она тут же отвлеклась, потянулась за бокалом, отпила. Из-под подушки достала айфон, быстро что-то набрала, убрала обратно. — Георгий… — протянула. — Жора. Как договаривались, с тебя мой портрет. — Фу блять, — он скривился. — Не зови меня Жорой. — Тогда не делай лицо Жоры. Я слушал уже вполуха, отвлёкся от них. Комната сама по себе цепляла больше, чем её расклад. Окно высокое, рама старая, тёмная. За стеклом — такой же дом напротив, с этими арками, жёлтым светом по этажам. Всё, как картинка. Даже слишком. Свечи на подоконнике, какие-то банки, мелочь, книги. Перевёл взгляд дальше по комнате, только сейчас заметил. Камин, блядь. Настоящий, не декоративный. Ладно, карты, в принципе, на месте. Она опять что-то говорила этому Жоре, он уже не спорил, только кивал с видом "ладно, пусть". Минуты через две стало понятно, что дальше будет то же самое. Я повернулся к нему. — А меня нарисуешь? Он посмотрел, прищурился, будто проверяя, шучу я или нет. — Нам в академке вообще-то нужны иногда люди. Для позирования. — "Нужны" – это как? — спросил я. — Это когда ты сидишь и не двигаешься, пока тебе говорят, что ты не так сидишь. — Звучит как унижение. И долго? — Часа три, если повезёт. — Я столько не вывезу. — Вывезешь. Там все сначала так говорят. Марина что-то сказала, но уже не нам — в комнату. Я повернул голову — Валентин рядом. Стоит у кровати, бокал у него в руке, второй мне. — Держи. Я взял. Когда он его успел принести — не видел. Он сел рядом, закинул ногу на ногу, плечом чуть задел. Уже смотрел в сторону, слушал Марину вполуха. Тоже заскучал. Наклонился чуть ближе ко мне: — Нормально? В этот момент Марина снова подняла глаза. — Ах, Валюша… — протянула она. — Так это твой, получается? Сначала не въехал. Потом дошло, кажется. Я чуть подался назад от него, вроде собирался что-то сказать — и не сказал. Валентин рассмеялся. — Если бы, — кивает в мою сторону. — Он меня отшил. Легко так. — Тем интереснее, — бросила она и уже обратно в карты. Я перевёл взгляд на остальных — никто не повернулся, разговор не сбился даже. Ноль реакции. Они уже дальше о своём, Жора отвечает, она не слушает до конца, просто продолжает. Сделал глоток, не чувствуя вкуса, но чтобы не сидеть просто так. Рядом тихо, уже вставая: — Давай сменим сцену. Я поднялся следом, без вопроса. Мы вышли обратно в основную комнату. Воздух теплее, пахнет алкоголем и чем-то сладким. У стены низкий диван, на удивление свободный. Валентин кивнул туда, сам сел первым. — Курить хочешь? — спросил он, уже оглядываясь по сторонам. — Было бы неплохо. Он потянулся через спинку, окликнул кого-то коротко, без имени, забрал пепельницу, поставил между нами. Потом так же легко перехватил зажигалку, протянул мне. Я закурил, он не стал. Сидит, откинувшись, ногу на ногу, пальцами по подлокотнику постукивает в такт, смотрит в толпу без фокуса. — Ну? Контекст тебя не убил? — Пока нет. Но шумно. — Это плюс, — отвечает, не меняя позы. — Можно говорить всё, что угодно. Я стряхнул пепел, покрутил сигарету в пальцах. — Она это… — начал, не сразу формулируя. — Это у неё так шутится или как? — Марина? У неё всё шутится. — Я не про это, — я чуть сместился, устраиваясь глубже в подушках. — "Это твой". — Тебя это задело или заинтересовало? — Не знаю. Скорее непривычно, что это вообще вот так произносится. В лоб. Он посмотрел уже внимательнее, но с этой своей улыбкой. — Я не скрываю, если ты про это. — В смысле вообще не? — А смысл, — он чуть повёл плечом, — она в курсе. Мы с ней давно знакомы. Она ещё моего бывшего видела. Ожидал, что он как-то это обойдёт, но нет — сказал прямо. Слишком спокойно для такого слова. — А ты, получается, скрываешь? Его локоть почти упирался в мой, не отодвигался. Я перевёл взгляд в сторону, не отвечая сразу. — Не афиширую. — Разные стратегии, значит. И не стал давить дальше. Кто-то плюхнулся рядом с ним. — О, ты здесь, — сказал парень, уже тянется через него за чем-то на столе. — Слушай, там этот… Валентин сразу повернулся к нему. Они уехали в своё — быстро, вполголоса, слова цепляются за бит, не требуют внимания. Я остался с сигаретой, чуть отодвинулся, чтобы не мешать. Сдвинул пепельницу ближе. "Не скрываю". Сказал и сказал. Прокрутил это в голове ещё раз, без слов уже, просто как интонацию. Попробовал на себя — даже не примерить, а просто поставить рядом. Не встало. Некуда, как будто это вообще из другой системы. Чтобы "скрывать", надо сначала понимать, что именно ты скрываешь. С ним это вообще не требовало формулировок. И не выглядело как что-то, что надо решать. Был он, был я — и этого хватало. Странно, что до этого не доходило до уровня, где это отделяют и называют. Был какой-то… шум. А потом было без разницы, как это называть. Уже не откатишь назад и не разложишь нормально по полкам. Полки, блядь. Нет, всё. Туда не лезть. Ну нахуй. Я провёл пальцем по фильтру, сжал сигарету чуть сильнее. Валентин говорит что-то своему, рукой ведёт в воздухе лениво, смеётся — и сразу обратно. Я смотрю. Не слушаю даже. Что-то сбилось. Как будто в ровной плоскости линию провели. Лишняя геометрия. Не он даже, скорее вот это всё, что рядом с ним появляется. Вопросы какие-то, движения. И всё равно сижу. Кто-то хлопнул дверью в коридоре, прошёл мимо, и вот Марина появилась в комнате. Уже без этих ебучих карт, хихикает у какого-то типа на коленях.  Валентин сидит так же — чуть развернувшись ко мне. Я только сейчас понимаю, что мы на диване чуть ближе. Не вплотную, но уже не так, как в начале. Когда это произошло — хуй знает. Я дотянулся до бутылки, налил себе ещё. Тут этот… Гоша. Или Жора. Подтащил стул, сел напротив — мы уже на середине разговора, судя по всему. Чем-то от него тянет, не сильно, но понятно. Видимо, расклад зашёл не туда. Он начал втирать — картины, выставки, кто что не понял. Названия у него какие-то ебанутые, длинные. Типа "мальчик, который не успел выйти из комнаты, когда уже все вышли" или что-то в этом духе. Я кивнул, что-то ответил. Он подхватил, начал быстрее, объясняет "как это надо смотреть, а не читать". В какой-то момент даже забавно стало. Боковым зрением поймал, что Валентин на секунду скосил взгляд в нашу сторону. Ничего не сказал, отметил — и уже обратно в свой разговор. Потом Гошана-Жору позвали, он отвлёкся, встал так же резко, как сел, и ушёл, не договорив. Кто-то засмеялся прямо над ухом, Марина что-то выкрикнула из центра комнаты, музыка сдвинулась, стала тяжелее. Я прикрыл глаза. Когда открыл — Валентин уже смотрит на меня. Без слов. Просто кивнул в сторону коридора. Я встал. Сделал пару шагов и поймал — повело, как будто пол под ногами не до конца фиксируется. Он остановился у двери, открыл, пропуская вперёд. — Осторожно, — сказал, но без интонации заботы, просто чтобы я не въебался в косяк. — Нормально всё. — Вижу, — он уже протягивает мне пальто. — Это твоё. Я взял, накинул, чуть промахнулся рукавом, поправил. Спустились, дверь хлопнула за спиной, холод сразу в лицо. Я вытащил сигареты, щёлкнул зажигалкой прямо на выходе. Первый затяг выровнял быстрее, чем воздух. Голова чуть плывёт, но приятно. Мы пошли вдоль дома, не договариваясь. Окна напротив, свет по этажам, те же, что я видел изнутри, только теперь снаружи — уже не так красиво. Я автоматически посмотрел на время в телефоне. Ещё можно успеть на метро. Мысль проскочила и тут же ушла. Не стал её догонять. Он первый нарушил тишину: — Ты далеко? Я не сразу понял. — В смысле? — Живёшь. — Не очень. Минут двадцать отсюда на метро. Ты? — Ещё ближе. Я провёл взглядом по фасаду, махнул сигаретой куда-то назад.  — Я сначала думал, ты меня в какой-то музей притащил. У неё камин. Художник этот... Сказал просто так. — Тебе не зашло? — Да не, пойдёт. Есть в этом что-то экзотическое. — Осторожно, — он усмехнулся. — Сейчас понравится, и всё. — Не льсти. Я затянулся, посмотрел вперёд, где уже начинался поворот к метро. Он не сворачивает. Идёт рядом, как будто так и надо. — Ты один живёшь? — спрашиваю. — Да. Снимаю. Я скользнул по нему взглядом на ходу. Опять в этой кожанке. Шарф накинут на плечи, край съезжает, он его поправляет, не останавливаясь. Красивый, не дурак, живёт отдельно. Отношения были. И как-то… всё на месте. Вернулся к этому уже вслух: — Ты сказал… — начал я, не сразу. — что Марина твоего бывшего видела. — Было. Она вообще любит быть в курсе чужих сюжетов. Особенно если там что-то длиннее, чем на одну ночь. — У тебя, значит, длиннее. — Да, пару лет. Хороший был опыт, без драм. На секунду представил это. Прямо так — спокойно. Без этой ебучей качели. Я мысленно снял шляпу. — И как оно вообще? — Да как у всех, наверное, — пожал плечом. — Живёшь и живёшь, не усложняешь. Кинул взгляд сбоку. — У тебя иначе вышло? Даже не вопрос — скорее как версия. Я уже усмехнулся. Типа да, сейчас разложу. Не разложу. Язык цепляется за что-то, не вытаскивает. Да, иначе. Сначала нормально. Потом нет. Потом вообще хуй поймёшь что. Он притормаживает, под меня подстраивается, ждёт минуты две. Потом, так же спокойно: — Окей, давай проще. У тебя кто-то был? Выдохнул. — Был. Сразу как-то тесно. Идём. Пару шагов молча. — Долго? — Ну. Да. Потом я… Сбился. Голос в голове. Как он говорил, тихо, почти вполоборота. Я уезжаю. — Сделал глупость. Смотрю под ноги, но не вижу толком ничего. Свет расползается, всё какое-то плоское. Затянулся глубоко, закашляться почти. Не стал. Глупость. Отличное слово. — И? — сказал он. — Да всё. Разошлись. И почти сразу, как будто поправляя: — Он съебался. Не то слово. Вернее, слишком то. — Далеко. Молчит. Выдерживает опять какую-то блядскую паузу. — Там всё закончилось или только выглядит так? — его голос без интонации почти. — Нормально всё. Сам услышал, как это звучит — слишком быстро, без зазоров. Я чуть сжал челюсть, потом отпустил. — Закончилось. Чувствую — он смотрит. Не знаю, что он понял. Наверное, что-то. Наверное, всё. И именно поэтому не лезет дальше. Бесит. Чуть. Я усмехнулся себе под нос. — Что, проверяешь? — Нет. Просто уточнил. Я кивнул сам себе. Почему-то думал, что будет какое-то ощущение, что станет... как-то. Ничего не стало. Просто теперь это где-то ещё, кроме меня. Вот и всё. Он ничего больше не говорит. И я тоже. Идём, подстраиваясь под один темп. Вышли к проспекту. Свет ярче, машины редкие, но всё равно есть, асфальт блестит, как после дождя, хотя дождя не было. Ветер тянет под пальто, я автоматически застёгиваю верхнюю пуговицу. Впереди вход в метро — красная вывеска, люди спускаются по одному, лениво. Я чуть сбавляю шаг. Сам не сразу это ловлю. Он ловит. Рука из кармана выскальзывает, он на ходу сдвигает шарф, и на секунду задевает меня локтем. — Я тут недалеко живу на Девятой линии, — говорит. — Если что, можем зайти. И почти сразу, чуть с улыбкой: — Без скрытых предложений, если что. Развращать не буду. — Уже лучше звучит, чем "переспать и разойтись". Он пожимает плечом. — Стараюсь не отпугивать слишком рано. Я смотрю на вход в метро. Потом обратно. Ветер опять под пальто. — Пошли. Вылетает раньше, чем я успеваю подумать. Сначала к Артёму — "просто посидим". Теперь это. Как будто мне резко стало не всё равно, куда идти. Чё-то я сегодня… Мысль не дотягивается. Да и похуй. Зашли в узкий двор, машины вдоль стен, штукатурка облезлая, где-то кирпич наружу лезет. Он идёт вперёд, сворачивает к подъезду, толкает дверь, держит, чтобы я зашёл. Внутри пахнет чем-то старым, как везде. Лампочка под потолком жёлтая, лестница скрипит под ногами. — Почти как у Марины, — сказал я. — Только чуть меньше инвестиций в образ. Поднялись на этаж, он открыл дверь, пропустил. Я зашёл, не сразу разобравшись, куда девать руки — сначала так и стоял в пальто, потом всё-таки стянул, повесил куда пришлось. Квартира сразу понятная. Кухня вплотную к комнате, чуть дедовская, но не убитая, уютно даже как-то. — Камин не завезли? — В следующей жизни, — он закрыл дверь. — Зато цена нормальная. — Сколько? — Не важно. Главное, что плачу я. Я кивнул, прошёл дальше. Комната одна, кровать у стены, напротив стол, ноут открыт, что-то зависло на экране. Глаз цепляется за шкаф. Дверца приоткрыта, оттуда шмотки висят плотно, одна на другой, пиджак какой-то вылез наполовину. На кровати ещё рубашка — явно недавно снял, не убрал. Я скосился на него. — Долго выбирал? Он глянул, понял, про что я. — Было дело. Рукой показал в сторону дивана где-то в углу. — Если останешься – вон там можно упасть. Остальное по ситуации. — Прелесть. Он усмехнулся, остановился у стола, посмотрел в экран, будто вспомнил, что там было, и захлопнул ноутбук. Тихо. После улицы — даже слишком. — Я сейчас, — бросил уже на ходу и вышел. Я сел на диван, откидываюсь назад, смотрю в потолок. На кухне вода, звук посуды. Думаю — зачем он меня сюда позвал. Не сходится. Ну не трахаться. Хотя... Я хмыкнул себе под нос. Не жалеть — тоже мимо, он не такой. Я скосился в сторону кухни, где вода всё ещё льётся. Хуй знает. Может, ему просто скучно. Или мне. С дивана тянет теплом, и спина наконец перестаёт держаться. Голова съезжает в сторону, и глаза закрываются сами.