Сорвало

Вода шла ровно. Он стоял под струёй, сместившись чуть вбок, чтобы не било в лицо, почти не двигался. Провёл рукой по волосам, быстро, смывая. Пальцы задержались у затылка и сразу ушли вниз. Капли стекали по плечам, он не тянулся их смахнуть — просто стоял, пока не стало прохладнее, и тогда перекрыл. Шум оборвался сразу. В ванной стало тихо. Он оделся, накинул полотенце на плечи и вышел на кухню, не включая свет; уже было темно, только с улицы тянуло блеклым, зимним — фонарь и снег, который держал комнату в сером. Телефон лежал у края стола, он нащупал его, включил экран. Посмотрел чуть дольше, чем собирался, погасил и положил обратно. Открыл холодильник, достал сковороду с вчерашней пастой, поставил на плиту и включил газ. Пока она грелась, стоял рядом, не отводя взгляд, провёл лопаткой по дну, развернул массу одним движением и переложил часть в тарелку, остальное оставил как есть. Ел без спешки, но и без интереса: пару кусков и остановился. Газ не выключил сразу — потянулся за спину, щёлкнул уже сидя. Собирался доесть, но остановился на полпути и так и не опустил вилку обратно; рука повисла, потом медленно разжалась, металл тихо стукнул о край тарелки. Он остался сидеть, не двигаясь, дольше, чем это вообще имеет смысл. Телефон лежал рядом, в той же точке, где был до этого. Он сдвинул тарелку дальше, освободил перед собой стол, провёл ладонью по поверхности — до края, медленно. На обратном движении задел телефон, подтянул ближе. Экран загорелся. Он глянул на время и почти сразу погасил, но пальцы не отпустили. Провёл по экрану — и уже открыл Телеграм. Список контактов сдвинулся — вверх, вниз — и остановился сам. Он не искал. Просто смотрел. Аватарка вылезла краем — тёмное пятно на фоне, мелькнула и ушла вверх. Он пролистнул дальше и почти сразу вернул обратно. Прошёлся по экрану, не попадая в поле, остановился. Коснулся — убрал. Перевернул телефон, пальцы остались на корпусе, чуть сжали. Рука не ушла. Он повернул его обратно и нажал на имя. Чат пустой — ни строки, только поле ввода и голубоватый фон. Чисто. Вверху: "был в сети сегодня в 17:44". Он глянул на цифры, прикинул разницу — там утро, не спит. Тыкнул аватарку. Лицо почти вплотную к камере, растрёпанные волосы лезут в глаза, сигарета зажата между пальцами. Взгляд ленивый, чуть мутный, и всё равно этот цвет пробивает сразу, зелёный. Кольцо в брови — на месте. Узнавaемый до раздражения. Ник мелькнул под фото — дурацкий, с этим его транслитом. @ne0n_blya  Хватило. Вернулся в чат, палец опустился в поле ввода. "с др" Стояло ровно, чужое. Стёр всё сразу, одним движением. "с днём" Остановился на пробеле, добавил "р", дописал до конца и сразу же начал удалять по одной букве, не дожидаясь, пока слово соберётся. Он выдохнул, почти без звука. Скользнул вверх — чат чуть сдвинулся и встал на место. Поднялся выше, к имени. Потом — к значку звонка. Он не убрал палец. Нажал. Гудок пошёл не сразу — линия провисла, не давая звука. Он уже почти убрал телефон от уха, когда щёлкнуло. Тишина. Не та, что до звонка — живая, с чужим дыханием на другой стороне. Он ждал. — …да? Голос хриплый, сбитый, как после сна, но в конце чуть поднялся. Лисей сжал телефон сильнее. — Привет. С днём рождения. Где-то там что-то тихо зашуршало — ткань, шаг, может быть, он просто сел. Звук на секунду стал глухим, потом вернулся. Прошла почти минута. Выдохнул резко, как в смешке. — Охуеть, — тихо, в сторону. — Ты помнишь. Лисей ощутил холод — по плечам, по спине, вода ещё не высохла. Он провёл рукой по коже. — Ты… — начал Лисей и остановился. — Мм? — сразу, почти слишком быстро. — Ничего. Стало слышно только дыхание. Лисей провёл пальцем по корпусу телефона, не отрывая его от уха. — Ты там… — из динамика, почти ровно; на середине он завис. — нормально? Лисей не ответил сразу. Уставился в магнит на холодильнике, не переводя взгляда. С той стороны неразборчиво, почти себе под нос: — блядь… — Да. Короткий выдох в ответ — не облегчённо, не разочарованно, просто ни к чему не привёл. Никто не продолжил. — Ладно, — тихо, в ухо. — Ага. И почти сразу: — Давай. Связь оборвалась. Лисей ещё минуту держал телефон, потом опустил и положил его на стол. Паста в тарелке уже схватилась сверху, тянулась тяжело, когда он провёл вилкой. Он не сразу это заметил. Подтянул тарелку обратно и начал есть, не меняя темпа. Собрал остатки со дна. Рука остановилась сама. Подался вперёд, как будто собирался встать, и уже в этом движении резко поднялся. Стол качнулся, край упёрся в бедро. Рука пошла следом, сбила тарелку, и она поехала к краю. Дёрнулся следом — поздно. Тарелка соскользнула со стола и ударилась о пол. Он только тогда выдохнул. Резко, как будто до этого не дышал. Горло сжалось, следующий вдох вышел неровным, с злым срывом. Он отвернулся, провёл ладонью по лицу. Пальцы скользнули по щеке — мокро. Он остановился, как будто не сразу понял. Закрыл глаза. Дыхание пошло рвано — один вдох за другим, каждый короче предыдущего. Ещё раз. Потом стихло. Стоял, не двигаясь, глядя в пол. Осколки лежали неровно, в соусе. Он не наклонился.