Сорвало

— Ты это правда так оставишь? — Я это уже отправил. — Ты охуел. — Я ускорил. — Ты вырезал половину. — Значит, было лишнее, — Валентин откинулся в кресле, разворачиваясь к компьютеру. Он пролистнул вверх одним движением, закрыл файл и тут же открыл следующий, где уже висели чужие правки, комменты. Редактор напротив ещё что-то говорил, но уже без запала — спор закончился, просто не все это сразу признали. — Если вы хотите, чтобы это читали, не надо писать так, будто вы сами не понимаете, где заканчивается мысль, — сказал он, не поднимая головы, и пальцем снял сразу три комментария подряд. Кто-то за спиной фыркнул, кто-то сказал "иди нахуй", но без злобы — здесь это было нормой, как шум принтера или кофе, который снова убежал на кухне и запах пошёл по коридору, чуть горький, почти сладкий на выходе. Валентин сдвинул ноутбук ближе, перечитал один абзац уже медленнее, поправил одну строчку — не потому что нужно, а потому что можно — и только после этого захлопнул крышку. — Всё, я на сегодня закончил. — Сейчас три, — отозвались откуда-то справа. Он поднял взгляд, улыбнулся краем рта, уже вставая и потягиваясь: — Тем более. Куртку снял со спинки, накинул на плечи одним движением, проверяя карманы уже на ходу. В коридоре замедлился у зеркала, взглядом прошёлся по отражению. Провёл рукой по волосам, растрепал у виска сильнее, чем было. Дверь внизу хлопнула тяжелее, чем нужно. Холод с улицы вошёл сразу, без перехода. На лестнице он чуть не врезался в Илью. Тот стоял, прислонившись к стене, листал что-то в телефоне, поднял глаза и скользнул по нему взглядом сверху вниз: — Ты куда опять красивый? — Я никуда не "опять", я всегда. Валентин не остановился, но замедлил шаг, чтобы не разминуться слишком быстро. — Это я помню, — Илья усмехнулся, взгляд не сразу вернулся в телефон. Они обменялись этим так же спокойно, как кидают друг другу зажигалку — без веса, без продолжения. Оба знали, где заканчивается шутка и где не начинается ничего. Валентин на полшага обернулся: — Ты сегодня работаешь вообще? — Я создаю ощущение, что да. — Не переигрывай. Илья тихо рассмеялся, не отвечая. Валентин спустился, толкнул дверь на улицу плечом. В лицо сразу ударил февраль — сухой, с мелким снегом, который не падал, а висел в воздухе, таял не сразу. Он вышел на тротуар и достал телефон. "заканчиваешь?~~" Отправил сразу, не глядя, как легла фраза. Убрал и пошёл дальше. До универа было десять минут пешком, он знал это расстояние наизусть — где ускориться, где можно срезать, где обычно стоят курить. На переходе машины уже стояли, он прошёл на зелёный, не меняя шага, и только у самого входа сбавил, пропуская толпу. Он встал в стороне, ближе к колонне, где было меньше ветра, и достал телефон уже автоматически. Ответ пришёл почти сразу. Он прочитал, коротко кивнул сам себе и убрал телефон обратно. Стоял, иногда переводя взгляд на выход, пока поток не начал редеть. Лисей вышел позже остальных. Сначала просто фигура в дверях — светлый пуховик, капюшон, который он накинул уже на ходу. Пропустил кого-то вперёд, задержался у порога, оглянулся по сторонам и заметил его. Валентин смотрел, не меняя позы. Когда Лисей подошёл ближе, губы едва тронула улыбка — скорее себе. Лисей поднял руку в коротком "йо", не останавливаясь, и тут же потянулся за сигаретами. — Чё как сегодня? — бросил Валентин, уже разворачиваясь вместе с ним к выходу. Лисей стряхнул одну, прикурил, прикрывая огонь ладонью. — Нормально. — У тебя бассейн сегодня? — Потом видно будет, — Лисей выдохнул в сторону, пожал плечом. — Тогда можем поесть и разбежаться. Или ко мне. Лисей чуть повёл губами — криво, без звука, как будто хотел что-то сказать и передумал. Стряхнул пепел, кивнул как-то мимо. Валентин на это приподнял бровь, но не стал комментировать. — У меня ещё текст висит, — добавил Валентин, на ходу поправляя ворот. — Если заедем, я его дожму и свободен. — Ага. Давай. Ответ пришёл позже, чем мог, но без провала — словно он просто не торопился. Лисей выбросил окурок в сторону урны; рука машинально ушла в карман. Они вышли к набережной, и ветер сразу стал не просто холодным, а сквозным, тянул с воды напрямую, без препятствий. Снег бил в лицо мелкой крошкой, цеплялся за ресницы, лез под шарф. Валентин резко остановился, повернулся к нему: — Нет, подожди. Ветер сразу забрал слова, пришлось ближе. — Так ты есть хочешь? Не забота — скорее раздражённое уточнение, как будто от этого зависело, сколько ещё они будут здесь стоять. Лисей натянул капюшон глубже, посмотрел куда-то мимо него, прищурившись от снега: — Да не, я сейчас не голодный пр— Валентин уже достал телефон, не дослушав. — Значит поехали. Палец прошёлся по экрану быстро, без колебаний; он отступил к стене, где хоть немного срезало ветер, и коротко глянул на подъезжающую машину на карте. — Я не в настроении героически переживать эту погоду. Лисей усмехнулся, шагнул ближе, становясь рядом под тем же куском стены. — Ладно. Когда подъехали, Валентин открыл дверь первым и сразу сел, впуская внутрь холод. Дверь хлопнула, и машина уже тянула их дальше. В салоне тихо, только глухое движение дороги. На мосту колёса начали отбивать стыки — ровно, почти в такт. Лисей сполз в сиденье, плечо упёрлось в дверь.  — Ты сегодня рано, — добавил Лисей. — Я быстро, это разное. — Мм. Машину повело мягко, потом снова выровняло. У подъезда Валентин вышел первым, захлопнул дверь и пошёл к подъезду, на ходу вытаскивая ключи. Лисей догнал его уже у двери, стряхивая с плеч остатки снега. В квартире снял куртку, повесил в шкаф. Потянулся к Лисею, забрал его пуховик, расправил и тоже повесил рядом. Прошёл в ванную, включил воду, смывая холод с рук, и уже вышел обратно, проводя ладонями по волосам, возвращая их на место. Стянул пиджак, бросил его на кровать по дороге к столу. Отодвинул стул ногой и сел. Экран ноутбука проснулся от касания. Он пробежал глазами пару строк, ткнул в ответ, закрыл вкладку и уже оттуда, не оборачиваясь: — Чай, кофе, потанцуем? Лисей за это время дошёл до дивана, сел, съехав в спинку. Он не сразу оторвался от окна — серый свет держался в стекле, ровный, без глубины. — Потом. Валентин повернулся на голос. Зацепился на нём — на том, как ткань его кофты закрывает костяшки, дальше выше, по линии корпуса, собранной, чуть втянутой в себя. Он ничего не сказал, только кивнул и встал, снял на ходу футболку, повесил её на спинку стула и открыл шкаф. — Ты тогда так и не сказал, — сказал он уже оттуда, перебирая плечиками вешалки, — у вас этот разбор был или опять все решили, что "надо подумать" и пошли пить? Лисей медленно оторвался от окна, провёл взглядом по комнате, и только потом: — Был. Валентин хмыкнул, вытянул из шкафа рубашку, на секунду прикинул, глядя в зеркало: — И? — Да… нормально. Он натянул рубашку, не застёгивая до конца, прошёл мимо него обратно к столу: — Значит, всё как всегда. Взял телефон, что-то проверил коротко, и почти сразу: — Кстати, помнишь у Марины этого… Гошу. — Который "мальчик, который не вышел из комнаты"? — Да, вот этот гений. Он теперь с выставкой – картины, стихи, полный комплект. Названия, говорят, читаешь дольше, чем смотришь. Мне даже интересно стало, — Валентин сел обратно за стол. — Пойдёшь? Лисей сдвинулся на диване, упёрся локтем в колено. — Может. Не знаю, — он крутанул сигарету, не зажигая. Валентин остался в той же позе, в ожидании, что сейчас будет продолжение. Улыбка не сошла, просто не двинулась дальше. На столе звонко пиликнуло уведомление в телефоне. Валентин повернул голову на звук, но не потянулся. Пальцы начали постукивать по столу, один за другим, выбивая короткую дробь. — Мы сегодня… — он сбил ритм пальцев и только потом продолжил, — что делаем? Сидим, идём, расходимся – обозначь. — Да я думал просто посидим… Стук дошёл до мизинца, вернулся обратно. — Ну вот и синхронизировались, — почти лениво, но уже с холодком в голосе. Лисей откинулся назад, взгляд уже не ускользал. Сухо усмехнулся: — Окей, понял настрой. — Не люблю, когда приходится догадываться. — Мы сидим. Он посмотрел на Валентина пару секунд — как будто проверяя, хватает ли этого — и отвёл глаза. Валентин развернулся обратно к столу, провёл по тачпаду, открыл вкладку, и почти сразу прокрутил вниз. Прошло несколько минут. Никто не добавил ничего. Лисей на диване сдвинулся немного вперёд: — Ты там что писал, кстати? Про… Валентин не обернулся. — Слушай. Слово легло ровно, без резкости — просто обрезало то, что Лисей начал. Он задержал взгляд на экране, дочитывая строку, и повернулся уже прямо: — Мы же всё равно к этому придём. Вопрос только, зачем тянуть. — К чему? — спросил Лисей спокойно. — Ты серьёзно? — без улыбки. Лисей чуть повёл плечом, не отводя взгляда, как будто проверяя, не пропустил ли кусок смысла. Валентин на это только цокнул — понял, что проще сказать прямо: — Мы с тобой сколько времени уже вместе торчим. Дом, вечер, разговоры, всё это, — он махнул кистью в воздухе, подбирая слово. — И ты хочешь сказать, что не понимаешь, к чему это обычно приходит. Лисей остался как есть, только плечи выровнялись. Ответ запоздал. — Понимаю. И только после этого добавил, уже тише: — Не факт, что туда же. Сигарета в его пальцах всё так же крутилась. Он выровнял её большим пальцем, снова провернул. Валентин среагировал не на слова, а на это движение — будто оно мешало говорить. Встал к окну. Ручка щёлкнула, створка поддалась с усилием, в комнату сразу потянуло. Кинул через плечо: — Ты либо кури уже, либо нет. Лисей вдохнул через нос, и только потом поднялся, не спеша, подошёл ближе. Чиркнул зажигалкой. Валентин немного повернулся в его сторону, не до конца. Сигарета между большим и указательным, длинные фаланги, бумага у края слегка примята. Он поднёс её ближе, огонь коротко дернулся, прежде чем схватиться как следует. Профиль острый, губы сомкнуты не до конца, дым выходит узкой линией, не разбиваясь. В этом ничего не давало зацепки. И чуть выбивало из привычного. — "Не факт". Валентин повторил это спокойно, как проверяя на вес. — Это не ответ. Это способ не выбирать. Ты либо говоришь "да", либо "нет", — он стукнул двумя пальцами по подоконнику — раз, два. — Всё остальное – просто чтобы оставить себе оба варианта. — У тебя всё так чётко, да? — Лисей сказал это без нажима, не поворачивая головы. — Сначала решаешь – потом смотришь, что получилось. — Не решаю. Я обычно понимаю, что происходит. Сейчас – не очень. Лисей на это не ответил сразу. Провёл пальцем по фильтру, сбивая пепел, хотя стряхивать было ещё рано. — Тебя это напрягает? — Меня это не устраивает. Лисей дёрнул уголком рта — не до конца, как будто не решил, стоит ли. Холод с окна тянул ровно. Сигарета в пальцах догорала до фильтра, пепел уже вытянулся тонкой полосой, но он не стряхнул — просто держал, не замечая. Валентин потянулся, перехватил его за запястье и вывел руку к открытому окну. Пепел сорвался сам. Лисей не отдёрнул. Выдохнул, уже без дыма, и чуть повернул профиль к нему. Валентин провёл большим пальцем по тому же месту на его запястье. Лисей посмотрел на это, не опуская глаза до конца, только развернул руку в его сторону, почти незаметно. Пальцы в ответ сжались сильнее. Валентин упёрся плечом в раму, закрывая ему угол, холод от окна теперь шёл в спину, а не между ними. Сигарета между пальцами погасла, не стал её выбрасывать. Рука осталась зажата между ними, почти неудобно. Валентин перехватил её, вытянул вниз и бросил в окно за спиной, не оборачиваясь. Освободившаяся рука осталась у него в пальцах — он потянул Лисея ближе, всем корпусом, и расстояние ушло. Поднялся к шее, легко фиксируя за челюсть. Лисей чуть повернулся, чтобы не задеть его лбом, и остался в этом угле, где дыхание уже цепляло. Пальцы нашли край его рубашки на боку, зацепились за шов. Валентин сдвинулся, уткнулся в висок, скользнул ниже по скуле к шее. Там запах ударил сразу — чистый, сухой, с холодной резкостью, почти колкий на вдохе. Он чуть плотнее прижался носом к коже, просто дыша, разбирая его ближе, как будто проверяя, не обманулся ли. Потом сместился обратно вверх, задевая губами. Лисей подставился под этот маршрут, неосознанно, просто отдавая вес. Валентин поймал движение, закрыл дистанцию до конца. Плечо коснулось его плеча. Губы задели край, соскользнули и легли ровно уже во второй точке. Лисей подался навстречу — и на этом же сбился. Дыхание споткнулось, пальцы на чужом боку сжались, сминая ткань. Валентин это почувствовал. Не продолжил. Отстранился на пару сантиметров. Взгляд напротив упёрся в губы, резко сфокусированный, почти враждебный от напряжения. Холод с окна тянул в спину. Рука под челюстью осталась — чуть сжалась, большой палец прошёлся под скулой. Лисей дернул подбородок из-под пальцев и вернул дистанцию, перехватывая поцелуй на себя. Шаг — и край стола упёрся Лисею в бедро. Он сместился, облокотившись. Валентин вошёл в зазор между его коленями, притираясь вплотную, рука уже ниже — под кофту, на поясницу. Свободной рукой, почти не глядя, толкнул раскрытый ноутбук в сторону — он послушно отъехал по полировке. Ткань джинсов об ткань джинсов грубо, с характерным звуком трения. Лисей перехватил его за запястье, удерживая на месте. Они на секунду перестали двигаться одновременно. Кто-то из них выдохнул резко, ближе к уху, и это снова сдвинуло всё вперёд. Ткань мешала, они не пытались её убрать полностью — только сдвигали, где попадалось, короткими, неровными движениями. Валентин переключился на угол челюсти, и снова на шею. Ладонь под кофтой зацепила край резинки боксеров, чувствуя, как мышцы под ним сократились. Лисей дёрнулся этим же ритмом — дыхание ударило в плечо Валентина. Полез обеими руками, задирая ткань вверх. Ребра под касаниями проступали отчетливо, двигались в такт вдоху, тело гибкое и горячее. Валентин провел большими пальцами по соскам, не лаская, а скорее проверяя реакцию, с нажимом. Спустился ниже, к джинсам. Когда его ладонь скользнула внутрь, за край белья, Лисей только сильнее уперся в стол, фиксируя положение тела. Валентин начал двигать рукой — медленно, с тяжелым, равномерным давлением, притирая кожу к коже, чувствуя, как его собственный член давит в джинсы. Он смотрел на то, как меняется лицо Лисея — как двигается кадык, закрываются на секунду глаза, как заостряются скулы. Он дышал часто, через нос, глядя куда-то мимо плеча. Свободной рукой нащупал его затылок, пальцы зарылись в волосы, прижимая к себе. Лисей подался навстречу этому давлению, его лоб упёрся в плечо Валентина, ища точку опоры. — Смотри на меня, — Валентин чуть отстранил его за подбородок. Он поднял голову. Глаза светлые, почти ледяные, но сейчас мутнеют в серо-синий, фокус держится не сразу. Валентин перехватил его свободную руку, и заставил его самого взяться за край собственной кофты. Лисей сжал ткань, открывая живот и грудь полностью. На коже проступили пятна — неровный, лихорадочный румянец. Темп стал жёстче, таз двигался в такт руке Валентина — резко, без попыток сгладить. Стол за его спиной отозвался глухим, ритмичным стуком о стену. Реакция слишком быстрая, почти бесконтрольная. — Ещё, — единственное слово, которое Лисей выдавил из себя. Валентин не ответил. Он просто добавил веса, втираясь бедром в его бедро. Сменил захват, большой палец надавил на самый верх. Чувствовал, как дыхание рядом на секунду замерло совсем, а потом сорвалось в сжатый губами стон. Тело резко дернулось, непроизвольно толкнулось вперед, впечатываясь в ладонь. Валентин не убрал руку сразу, дождался, пока последняя пульсация затихнет, и только тогда осторожно отстранился. Лисей не двигался, всё так же опираясь поясницей на стол, грудная клетка медленно опускалась, возвращаясь в нормальный ритм. — Секунду, — тихо сказал Валентин. Он вышел из спальни. Лисей услышал, как в ванной зашумела вода. Валентин смыл всё с руки, методично, с мылом, вытерся полотенцем и вернулся обратно, неся в руках пачку влажных салфеток. Подошел к Лисею, который так и не сменил позы, и протянул ему. — Держи. Лисей медленно разжал кулак, выпуская измятую ткань кофты. Взял салфетку, кивнул, всё еще глядя куда-то в пространство перед собой. Валентин встал рядом, прислонившись к краю того же стола, наблюдая за ним. Зрачки у Лисея постепенно приходили в фокус, но взгляд ещё не держался ни за что конкретное. Закончил, бросил салфетку вниз, не глядя. Она мягко шлёпнулась о пол у ножки стола. Он поднял глаза на Валентина. Ничего не сказал. Потянулся — пальцы нашли ремень, дёрнули пряжку. Короткий металлический щелчок. Валентин сбился на вдохе. Взгляд ушёл вниз — к рукам — и вернулся. Перехватил его ладонь у ремня, накрыл своей, и не отпустил сразу. Пальцы Лисея были холодными. — Тише. Его собственный голос показался ему чужим, слишком низким. Задержался у запястья, чуть сместив давление, собирая его в более узкую точку. Чувствовал, как Лисей всё еще вибрирует — мелкая, едва заметная дрожь, которая передавалась через соприкосновение. Когда пальцы Лисея сомкнулись на нем, Валентин на секунду прикрыл глаза. Ощущение было резким, почти болезненным от контраста температур. Наклонился, ловя губы Лисея — поцелуй вышел смазанным, тяжелым. Его движения были рваными, он искал ритм, пробуя нажим, притираясь ладонью к коже. Валентин чувствовал, как его собственное дыхание становится тяжелым, застревает в горле. Он уперся руками в стол по обе стороны от бедер Лисея. — Сильнее, — коротко бросил Валентин. Он подчинился сразу. Ритм ускорился. Лисей перехватил его за шею свободной рукой, притянул к себе. — Смотри, — выдохнул Лисей, возвращая ему его же фразу. Он смотрел. Звук трения кожи, шорох одежды, гул с улицы — всё это слилось в один белый шум. Внутри всё стянулось в одну горячую линию, за которой не было ничего, кроме этого ритма. Он кончил, навалился на Лисея всем весом, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. Пальцы на члене сжались в последний раз и замерли. Лисей медленно вытащил руку, скользнул по бедру, оставляя влажный след. Валентин ещё стоял близко, не сразу отступил. Дыхание выровнялось не до конца, в груди оставалось глухое, тяжёлое эхо. Он провёл ладонью по его спине, ниже лопатки — и сразу убрал. Сделал полшага назад. В комнате снова проявились звуки — шорох с улицы, где кто-то прошёл под окнами, хлопнула дверь подъезда. Валентин выдохнул тихо, с короткой, почти незаметной усмешкой, больше в себя, чем в него. Потянулся к столу, нащупал пачку влажных салфеток, вытащил, бросил одну Лисею. Тот опёрся о стол, потом оттолкнулся от него и сел на край, чуть съехав, чтобы упереться пятками в пол. Вытер пальцы. Валентин ещё держал его в поле — взглядом, не двигаясь. — Окно закрой, — Лисей натянул джинсы обратно, не поднимая глаз. Валентин на секунду задержался, как будто не сразу понял, о чём речь. Моргнул несколько раз, потом обернулся, дотянулся до створки и захлопнул её. Скомкал салфетку, кинул в сторону мусорки, не проверяя, попал или нет. Застегнулся на ходу, провёл ладонью по рубашке. — В душ пойду, — бросил он, и, притормозив, глянул на Лисея. — Ты как, первый или со мной? — Давай ты, — сказал Лисей. — Я потом. Валентин кивнул, уже не оборачиваясь. Дошёл до ванной, толкнул дверь плечом, включил воду — шум сразу отрезал комнату. Лисей ещё посидел. Потом сдвинулся, спрыгнул со стола, поправил джинсы и подошёл к окну. Уперся плечом рядом. Смотрел сквозь стекло, не выбирая, куда именно. Прошёл обратно мимо стола, снял с подлокотника дивана пачку сигарет, покрутил в пальцах, не открывая. Сел — сначала на край, потом медленно съехал ниже. Комната встала на место сама. Из ванной донёсся звук выключенной воды. Лисей на секунду замер, как будто прислушался, откинулся назад. Дверь открылась. Валентин вышел, прошёл вглубь комнаты, по инерции в свой маршрут — и на середине сбился. Остановился. — Мы это учитываем или забыли и живём дальше? Лисей не ответил сразу. Он провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья, где ещё оставалось ощущение, и только потом посмотрел на него нормально — уже в фокусе. — Оставим. Чуть тише, чем нужно было. Валентин кивнул. Автоматически. И только после этого понял, что кивнул. Он оттолкнулся от стола, сел, потянул ноут к себе, открыл крышку. Набрал пару слов на клавиатуре, остановился, посмотрел на экран дольше обычного, потом стёр всё сразу, не перечитывая. За спиной Лисей сменил положение, устроился глубже, закинул руку за голову.