Сорвало

Комната уже была в свету. Тусклый, утренний, через шторы, которые не до конца закрывали окно. Полоса ложилась на край кровати, на спину Лисея, срезая линию плеча и уходя ниже, туда, где ткань одеяла сбилась. Он дышал ровно, но не глубоко, как будто сон поверхностный, без провала. Валентин сначала просто почувствовал чужое тепло рядом — не новое, но всё ещё не привычное до конца. Лисей сдвинулся во сне, потянулся плечом назад, ближе, почти упёрся в него, но не проснулся. Валентин лежал так какое-то время, подстроившись дыханием под это расстояние. Потом всё-таки сел — прохладный воздух сразу лёг на кожу. Он запрокинул голову, разминая шею, прежде чем снова опустить взгляд. Лисей лежал к нему спиной, сжавшись сильнее под одеялом. Одна рука под подушкой, другая вытянута поверх простыни, запястьем вверх. Кожа на руке выглядела светлой почти до синевы, тонкой. Валентин сидел, обернувшись через плечо. Взгляд остановился на открытом запястье. Он наклонился чуть ниже и замер так, опираясь ладонью в матрас. Тянуло холодом от окна, которое вчера закрыли не до конца, и этот воздух доходил сюда, смешиваясь с теплом под одеялом. Он почувствовал это только сейчас — по плечам, по спине. Наконец выпрямился, поднялся с кровати и подошёл к раме. Дожал створку до конца, оставив ладонь на холодной ручке. Внутри стало тише. Не сразу отошёл. Сначала просто сменил вес с ноги на ногу, потом развернулся и пошёл обратно через комнату. Футболка лежала на спинке стула. Он потянул её на себя, ткань зацепилась, стул повёлся следом и тихо скрипнул по полу. Лисей дёрнулся во сне и затих снова. Валентин натянул футболку, провёл ладонью по шее и остановился рядом с кроватью. Лисей лежал неподвижно ещё несколько вдохов. Потом веки дрогнули, он медленно открыл глаза и уставился перед собой в одну точку, не сразу понимая, куда смотрит. Только после этого перевернулся на спину, щурясь от света. Вытянул телефон из-под подушки, глянул на экран. — Ты рано, — сказал Лисей, голос ещё не собранный, хрипловатый от сна. — Ну и нормально, — Валентин потянулся, выгнув спину. И остался на месте. Валентин смотрел на него, не задерживаясь на лице — ниже, на линию ключиц, на руку с телефоном, на пальцы, которые всё ещё не до конца разжались. Лисей это поймал боковым зрением. Чуть повернул голову, но не полностью, так, чтобы видеть его крайним углом. Телефон убрал обратно под подушку. — У тебя сегодня что?.. — спросил он, встряхивая волосы. — Ничего срочного. Лисей не спешил вставать, полежал ещё пару минут, и только после этого сел спиной к стене. Потянул одеяло на себя, собрал его вокруг плеч, подогнул колени ближе, подбородок уткнулся в ткань. — Холодно... Рука вынырнула, нащупала край, подтянула ещё выше, почти до шеи. Валентин к этому моменту уже потянулся за штанами. Ткань прошуршала, когда он подтянул их по бёдрам. Стул поддел ногой, возвращая на место. — Закрыл окно уже, — сказал он, не глядя. Лисей кивнул в одеяло, оно съехало с плеча, он не стал его возвращать. Провёл ладонью по лицу, разгоняя сон, и поднял голову. Сначала просто скользнул глазами по комнате — стол, стул, брошенная футболка — и только потом остановился на Валентине. Тот стоял у стола, вполоборота. Взгляд ушёл ниже — туда, где одеяло не закрывало руку до конца. — Глубокий был. Лисей машинально посмотрел вниз вслед за его словами. Повернул запястье к себе — быстро, будто движение вышло раньше мысли. Шрам шёл вдоль. Бледный, уже не резкий, но читаемый, кожа вокруг ровная. Опустил руку в складку одеяла. Накрыл её второй сверху. — Зажило, — так же ровно сказал Валентин и только после этого поднял глаза обратно на лицо Лисея. Он обошёл кровать и сел у изголовья, не вплотную. Лисей не повернулся. — Это тогда было? Рука под одеялом не двигалась. — Да. — Из-за него? Тот же тон. Лисей усмехнулся, уже без сна, больше в себя. — ...частично. Валентин остался сидеть молча, опираясь локтем в колено. Он чуть сдвинулся на матрасе, перенося вес. — А дальше? — голос сошёл в более тихий регистр. — Как ты жил после? Лисей задержался на точке перед собой — на стол у окна, где под закрытым ноутбуком сбились в край листы. И только потом сказал: — Да как-то. Он вдохнул, но не продолжил сразу. Вытащил руку, провёл ладонью по колену, медленно. — Сначала вообще не чувствуется. Просто выпадает кусок, и ты продолжаешь жить как обычно, только без половины вещей. Потом начинает возвращаться. Не сразу всё, типо... отдельно. Еда, сон, разговоры, по очереди. Снова учишься делать, — Лисей упёрся назад на изголовье. — И в какой-то момент оно перестаёт перекрывать всё остальное. — То есть... остаётся, просто не мешает. По твоим словам. Валентин на секунду отвёл взгляд в стену, крашеную в тусклый цвет, где местами проступал старый слой. Пальцы постукивали по краю матраса. — Наверное, странно сейчас скажу, — он чуть дёрнул плечо, подыскивая следующую фразу, — Я же не думал, что у тебя там всё идеально и давно забыто. Это как раз было понятно ещё тогда. Но раньше это ощущалось понятнее, наверное. — Я как-то привык, что тебя такие вещи не особо смущают, — Лисей повёл уголком рта, подтягивая одеяло выше к плечу. — Почему вдруг заговорил? — Переоценил себя, — Валентин тихо фыркнул и откинулся затылком в стену. — Просто в какой-то момент поймал, что мне стало... не всё равно, что с тобой происходит. Короткий выдох, почти раздражённый самим словом. — Серьёзно? Валентин в ответ только прищурился, без улыбки. Лисей сдвинулся вперёд, опираясь локтями о колени. Помолчал какое-то время. — Ну... то что было тогда, — сказал он наконец, — это не отменяет того, что сейчас. — Вот об этом и речь. Валентин сжал губы на секунду и отпустил. — Я вообще-то планировал нормальную взрослую конструкцию – ты в своём, я в своём. — То есть удобная схема. Ну типа. — Была – да, — добавил Валентин быстро. — А вот ты оказался менее удобным человеком, чем я рассчитывал. Лисей повернул голову в его сторону, ждал, не добавляя ничего. Волосы у Валентина сбились, лежали свободно, без привычной аккуратности — он их не тронул. Лицо осталось спокойным, только нижняя губа время от времени цеплялась за зубы, почти машинально. — Тогда зачем тебе это? — спросил Лисей. — Потому что ты мне нравишься, очевидно же. Этого достаточно, — он помолчал немного. — Я не собираюсь копаться в том, что у тебя было до меня. Меня интересует то, что есть сейчас. Лисей сдвинулся, но не отстранился. Смотрел вниз, на складку одеяла между коленями, провёл по ней. — Мм, — выдал в сторону, лицо на секунду застыло без реакции. Пальцы на одеяле сдвинулись, собирая ткань, и остановились. Он потянулся не сразу, рукой нашёл его плечо, сжал сильнее, чем нужно. Подался ближе, бедро упёрлось, сдвинулся ещё, пока не стало вплотную. Голову повернул с запозданием, уткнулся губами в висок. Соскользнул ниже, к щеке, задел угол рта. Валентин развернулся к нему уже на этом. Губы сходились и расходились, Лисей потянул его за шею, сильнее, чем раньше, без проверки. Валентин дал это на секунду, потом нашёл его запястье, удержал у себя, не давая дальше тянуть. Поцелуй рассыпался на короткие касания, неровные. Он отвёл голову, не отпуская руки. — Это всё хорошо, конечно, — губы у него разошлись в улыбке. — Но ты сейчас съехал. Он провёл большим пальцем по его запястью и остановил. — Где ты в этом? Лисей выдохнул и чуть отклонился назад. Рука ещё какое-то время оставалась между ними, пальцы держались за ткань футболки, потом разжались. — Если тебе реально не стремно от всего этого… — махнул кистью в сторону, без точности, будто туда входило сразу всё. — …то и мне нормально. Он повернул руку шрамом вверх и сразу вернул обратно к себе. — Это не очень красиво сформулировано, я понимаю. У меня просто… вот так. Валентин прикрыл глаза и усмехнулся с коротким, почти ленивым принятием. Откинулся рядом, плечом в него — остался. — Ну, как есть. Лисей только чуть повернул голову, потом обратно, в потолок. Потянулся, вытянул ноги, зацепил его ступнёй и не убрал. — Кофе сделаешь? Сказал так же, в потолок.