Сорвало

Из зала их вынесло вместе с остальными — вялый поток людей, запах сладкого попкорна, куртки на локтях, свет после тёмного экрана бил по глазам. Эскалатор медленно тянул вниз, в гулкий вечерний ТЦ, где всё ещё играло что-то слишком бодрое для почти одиннадцати. Двери разъехались, выпуская вместе с ними музыку, чужие разговоры и тепло фудкорта. На улице асфальт ещё держал остатки дневного дождя, машины шли длинной полосой света по Лиговскому, ветер тянул сыростью от каналов. Люди сидели на открытой веранде у кофейни через дорогу, кто-то курил прямо у входа, не торопясь расходиться. Лисей шёл на полшага впереди, сунув руки в карманы расстёгнутой куртки. Поднял голову на вывеску кинотеатра, потом снова вперёд. — Ну и хуйня. — Ты просто не дошёл до триллерного гения, — Валентин хмыкнул, с улыбкой. — Это европейское кино. Там если никто полчаса не смотрит в стену, деньги на фестивале не дают. Они пошли вдоль витрин. Мимо проехал автобус, обдав тёплым воздухом и запахом мокрой пыли. — Если гений – это стиралка крупным планом под эмбиент, то да. Не оценил. — В этом и был нерв. Лисей усмехнулся себе под нос, достал сигареты, покрутил пачку в пальцах и убрал обратно. Валентин шёл рядом медленнее потока. Пальто распахнулось на ветру, мелькнул светлый кардиган и тёмный ремень с тяжёлой квадратной пряжкой. — Ладно, дорогой мой, — протянул он нарочито мягко. — Мы расходимся или как? Ты же говорил, тебе сегодня к себе надо. Лисей посмотрел через дорогу, где горели неоновые вывески баров, потом обратно на поток машин. — Да ладно, — он повёл плечом. — Давай ещё пройдёмся. Чуть помолчал. — Я бы пива выпил. Или чего-нибудь нормального, чтобы забыть этот шедевр. Они перешли дорогу вместе с толпой. Светофор уже мигал, кто-то сзади ускорился, задел Лисея плечом и даже не обернулся. Тот только машинально качнулся в сторону, пропуская дальше. Валентин сбавил шаг, подстраиваясь обратно рядом. — Тебе вообще не понравился фильм, да? — Мне понравилось, как ты сидел с умным лицом все два часа. Делал вид, что понимаешь происходящее. — Почему "делал"? Лисей покосился на него, ничего не ответил. Весенний воздух цеплялся за кожу прохладой, но куртку застёгивать не хотелось. Чуть дальше, над тёмной аркой, мигала синяя вывеска бара — одна буква не горела полностью и светила через раз. — Пошли туда? Валентин посмотрел в сторону арки и молча свернул первым. Шум остался за спиной, во дворе было совсем другое — старый колодец из тёмного кирпича, мокрая плитка под ногами, гирлянды между окнами, половина ламп уже дохлая. Они сели с краю летней площадки, ближе к стене. Стол шатался на неровной плитке, Лисей машинально поджал ногой металлическую ножку, выравнивая. Официантка подошла почти сразу — уставшая, с собранными кое-как волосами и сигаретным хрипом в голосе. — На кухню уже всё, ребят. Закрылись. И сразу отвернулась к соседнему столу, даже не дожидаясь ответа. Лисей проводил её взглядом. — Дырень. Валентин рассмеялся себе под нос и откинулся на спинку стула. Клыки в улыбке выделились привычно острее — Лисей уже ловил себя на том, что замечает это автоматически. — Смотри-ка. Уже стандарты появились. — Хочешь, пойдём? Ты голодный вообще? — Не урчи, нормально всё, — Валентин лениво листал меню, не особо вчитываясь. Подошёл бармен в выцветшей чёрной футболке, с полотенцем через плечо. — Джин-тоник, — сказал Валентин сразу. Лисей потянулся к карте бара, пролистал её и через пару секунд сдался: — Ладно, давай тоже. Бармен кивнул и ушёл обратно внутрь. Лисей достал сигареты, вытянул одну губами и прикурил, прикрывая огонь ладонью. Дым сразу смешался с влажным воздухом двора и музыкой, которая глухо выходила из открытых окон бара. Где-то наверху открыли окно, женский голос коротко крикнул что-то во двор и тут же исчез. Напитки принесли минут через пять. Стекло тихо стукнуло о металл стола, лёд звякнул в стаканах почти одинаково. Лисей сделал глоток, поморщился уже скорее по привычке, чем всерьёз, и стряхнул пепел в тяжёлую стеклянную пепельницу. Несколько минут просто сидели, прислушиваясь к звукам. Он провёл пальцем по мокрому кольцу, оставшемуся на столе от бокала. — Я, кстати, в субботу свободен. Валентин поднял глаза. — Поздравляю. — Ты говорил тебе там что-то разбирать надо. — А, — он чуть кивнул, вспомнив. — Да, у меня коробки ещё с зимы стоят. — Ну я приду тогда. Сказал так, будто они уже договорились раньше. Валентин посмотрел на него пару секунд, потом отпил джин. — Ладно. И уголок губ всё-таки дёрнулся. Лисей стряхнул пепел и откинулся глубже в стул. Во дворе стало чуть тише — часть людей ушла, музыка из бара теперь меньше тонула в голосах и звоне стекла. Валентин покрутил стакан в пальцах. — Ты вообще понимаешь, что помощь в разборе коробок – это самый взрослый флирт, который у меня был? Лисей качнул головой, пряча смешок в сигарете, и посмотрел на барную стойку, не прокомментировав. — Бля, крепкое всё-таки, — сказал он, отпивая. — Ты буквально сам это заказал. — Я поддался влиянию. После этого разговор распался на мелкие темы сам собой. Музыка, какие-то старые знакомые, случайная ерунда, к которой они потом возвращались по кругу. Лисей сидел боком, поджав под себя ногу. Пепел давно скопился у края пепельницы, стаканы почти опустели. За соседним столом рассчитались и ушли, стулья остались чуть криво сдвинуты. Официанты начали поднимать часть свободных стульев. Валентин посмотрел на время на телефоне. — О, уже почти час. Лисей тоже машинально потянулся за своим, глянул время и выдохнул сквозь нос. Он докурил до фильтра, затушил сигарету и ещё пару секунд сидел так, локтем на столе, глядя куда-то мимо двора. Уходить всё ещё не хотелось. Валентин расплатился, и они ещё какое-то время возились у выхода — Лисей искал зажигалку по карманам, потом вспомнил, что оставил её на столе, пришлось возвращаться через полдвора обратно. Когда вышли из арки, город уже заметно опустел. Машины проходили реже, окна в бизнес-центре напротив почти все погасли, только круглосуточная аптека через дорогу светила. Они дошли до метро медленно, без спешки, временами замолкая прямо посреди разговора, потом снова возвращаясь к нему с середины, будто паузы ничего не прерывали. Лисей остановился, сунул руки в карманы и выдохнул в прохладный воздух. Люди один за другим заходили внутрь станции, двери тяжело открывались и закрывались за спинами. Они стояли чуть в стороне от входа, у тёмного стекла с афишами. — Ладно, я поехал. Валентин кивнул. Лисей проводил взглядом шумную компанию, потом снова посмотрел на Валентина и быстро сдвинулся ближе. Ладонь скользнула по его пальто вверх, к плечу. Поцелуй вышел коротким, смазанным — куда-то в угол челюсти, почти мимо. И сразу обратно. Как будто он сам не собирался делать это до последнего момента. Валентин тихо усмехнулся себе под нос. — Очень скрытно. Лисей провёл ладонью по шее, потом зацепился взглядом за светящуюся рекламу через дорогу. — Да блядь, всё, не комментируй. Он уже развернулся, потом кинул через плечо: — И коробки свои реально не трогай. — Да понял я. Лисей поднялся по короткой лестнице ко входу в метро, потянул на себя тяжёлую стеклянную дверь. Уже внутри, через мутное отражение и свет вестибюля, машинально обернулся назад. Валентин коротко поднял руку — почти лениво — и пошёл вдоль улицы. До своей станции Лисей ехал в почти пустом вагоне. Напротив сидел какой-то мужик в наушниках, дальше в конце дремала девушка. После джина внутри всё ещё держалось приятное тёплое размытие. Метро качало ровно, свет полосами проходил по окнам. Лисей машинально посмотрел в тёмное стекло напротив. Отражение чуть плыло вместе с движением вагона. На секунду показалось, что между дверями спиной кто-то стоит. Он поднял голову. У дверей никого не было. Только качнулся поручень на повороте. Отвёл взгляд от стекла и до своей станции больше туда не смотрел. Вышел из метро и не сразу застегнул куртку, хотя здесь было холоднее. Лисей достал телефон на ходу, быстро написал Валентину: доехал Отправил уже у арки своего дома. Прислушался — двор был пустой, только ветер шумел в ветках. У клумбы разросся жасмин, мокрые ветки свисали к самой дорожке. Воздух возле них становился сладким от цветения. Он прошёл мимо тёмной детской площадки. Мокрые качели едва двигались, резиновое покрытие после дождя тускло блестело под окнами. Свет горел только над подъездами, отдельными жёлтыми пятнами, и до середины двора почти не добивал. Только подойдя ближе к своему подъезду, Лисей заметил, что у двери кто-то сидит. Тёмное пятно у ступенек шевельнулось и подняло голову. Кот. Серая шерсть на спине чуть свалялась от сырости, белые лапы аккуратно собраны под грудью, на шее узкая светлая полоска. Смотрел не мигая — и глаза в свете подъездной лампы отливали зелёным. Хвост один раз медленно ударил по мокрому бетону. Лисей вытащил ключи, подошёл ближе. Дверь открылась, оттуда свет лёг полосой через ступеньки. Теперь кот поднялся на лапы полностью — худой, длинный. Сразу двинулся внутрь, проскользнул мимо ноги раньше, чем Лисей успел что-то сделать. Он замер на секунду, придерживая дверь. В подъезде кот уже сидел у лестницы и смотрел на него — спокойно, как будто они оба знали куда идут. Лисей прошёл мимо него вверх, поднялся на пролёт и только тогда услышал сзади тихое: цок, цок, цок. Кот шёл следом. Лисей пару секунд смотрел на него сверху вниз. — Нет. Кот моргнул и сел прямо посреди ступеньки. Лисей покачал головой, развернулся обратно и продолжил подниматься. На третьем этаже кот снова оказался сзади. Что-то в этом молчаливом сопровождении начало ощущаться странно — не пугающе, просто не так как должно. Он уже начал тихо смеяться себе под нос от абсурдности происходящего. Остановился у своей двери, достал ключи и прислонился плечом к стене, пока искал нужный в связке. Кот сел рядом, смотрел с этим своим укоряющим кошачьим взглядом. — Не смотри так, — пробормотал Лисей, открывая дверь. — Я тебе ничего не должен. Тёплый воздух квартиры сразу вытолкнул в подъезд запах цитрусового от кондиционера для белья. Лисей шагнул внутрь, уже начиная стягивать куртку на ходу. Что-то гибкое и тёплое мазнуло по ноге, хвост с белым кончиком дёрнулся уже где-то в глубине коридора. — Да ты охуел, — Лисей резко обернулся. Кот прошёл неторопливо, как будто знал планировку. Мельком оглядел обувь у стены. Прошёл дальше. Лисей закрыл дверь. Постоял с курткой — повесил в шкаф. Тихо. Не пустая тишина, а такая, в которой что-то есть. Холодильник на кухне, вода за стеной у соседей. Он ещё улыбался чему-то когда шёл по коридору. В комнате улыбка просто кончилась — сама, без повода. Кот сидел у балконной двери спиной к нему. Хвост обёрнут вокруг лап, неподвижно. Смотрел в щель, которая осталась с утра на проветривание. Лисей остановился в проходе. Двор качал ветками. Белые пятна цветения держались в темноте отдельно от всего, будто свет не падал на них, а шёл изнутри. За домами прошёл трамвай — длинно, металлически, с глухим звоном на повороте. Кот тихо мяукнул. И от этого почему-то стало не по себе сильнее, чем должно было. Лисей ещё пару секунд постоял в проходе, потом отвёл взгляд первым и пошёл обратно по коридору. В ванной загорелся свет. Вода шумно ударила в раковину, он машинально смыл с рук запах сигарет и улицы, провёл мокрой ладонью по лицу и только тогда понял, насколько устал за день. Он вытер руки о полотенце и вышел обратно. Прошёл мимо гостиной — балконная дверь всё ещё открыта, кота у неё уже не было. Он не стал смотреть где тот теперь. На кухне включил маленький свет над столешницей. И только уже у холодильника кот оказался рядом. Откуда пришёл — непонятно. Скользнул следом и устроился у ножки стола, не сводя с него глаз. На верхней полке холодильника стояла тарелка с остатками котлет — те самые, которые он пытался приготовить пару дней назад. Одна развалилась ещё тогда, прямо на сковородке. Он скептически посмотрел сначала на них, потом на кота. Нашёл палку колбасы, отрезал пару кусков и бросил один на блюдце. Кот сначала понюхал, потом аккуратно взял кусок зубами и утащил ближе к батарее. Лисей опёрся бедром о столешницу и остался стоять на кухне. Свет резал пространство узкой жёлтой полосой, дальше квартира снова уходила в полумрак. Из гостиной тянуло прохладой, вместе с воздухом в квартиру заходил запах влажной земли и цветущих деревьев со двора. Лисей медленно выдохнул через нос, потянулся и выключил свет. — Ладно. До утра. Темнота легла плотнее. С улицы ложился только бледный отсвет. Он уже дошёл до спальни, когда услышал за спиной тихое цоканье когтей по полу. Обернулся. Из глубины квартиры, со стороны гостиной, смотрели две зелёные точки в темноте. Он постоял ещё секунду, сам не понимая, чего ждёт, потом всё-таки отвернулся к спальне. Засыпал долго. Где-то было тихое дыхание — или просто ночной воздух из щели балкона. Он так и не понял.