Сорвало

Телефон вибрировал где-то под боком. Неон сначала попытался вдавить его глубже в матрас локтем, потом всё-таки нащупал под одеялом, вытащил к лицу и прищурился от экрана. Имя на дисплее расплылось белым пятном. Палец с третьей попытки попал по зелёной кнопке. — М-м? — Ты спишь, что ли? Голос тётки сразу врезался в ухо, громкий, бодрый, будто она звонила не в два дня, а в восемь утра с военного плаца. Неон перевернулся на спину, задел коленом сбитую простыню и закрыл глаза обратно. В комнате жарко, через балконную дверь тянуло табаком из пепельницы на подоконнике. — Уже нет. — Очень хорошо. Я тебе клубнику завезу? — Ага. — Ты хоть понял, что я сказала? — Клубнику. — Молодец какой. Я тогда поднимусь. У тебя там девок голых нет, надеюсь? Неон повернул голову к другой половине кровати. Смятая подушка, футболка комом у стены, провод от зарядки поперёк простыни. — Да вроде нет. — Вроде? — Если найдёшь, мне покажешь. — Ну шутник, — тётка фыркнула так, что динамик коротко хрипнул. — Открывай тогда минут через двадцать. И штаны надень. Связь оборвалась. Неон ещё подержал телефон у уха и уронил его себе на грудь. Зевнул, потёр ладонью лицо и только теперь понял, что во рту сухо, будто он всю ночь ел бумагу. На полу возле кровати валялась бутылка воды. Неон протянул руку, сгрёб её за горлышко, сделал пару глотков прямо лёжа и промахнулся крышкой мимо тумбочки. Пластик глухо стукнулся о пол. Вставать всё равно пришлось. Он сел на кровати и завис, согнувшись вперёд. Домашние шорты нашлись там же, на полу. Неон натянул их и добрался до кухни босиком, по пути едва не наступив на собственный рюкзак. Включил чайник и опёрся ладонями о столешницу, пережидая этот неприятный момент между сном и бодрствованием, когда голова уже работает, а тело ещё нет. Солнце било прямо в окно, настолько ярко, что линолеум возле батареи казался почти белым. На холодильнике висел магнит-открывашка. Откуда он вообще взялся — так и не вспомнил. Чайник только начал шуметь, когда в дверь коротко затрезвонили. Он глянул на часы. — Да ты издеваешься. Тётка, видимо, решила, что двадцать минут — рекомендация, а не обещание. Она стояла на площадке с пластиковым ведром в одной руке и пакетом в другой. На рукаве старой олимпийки темнело мокрое пятно от земли. — Господи ты мой, — она первым делом оглядела его с головы до ног. — На человека хоть немного стань похож. Время видел вообще? — Да. — Ну и? — Не понравилось. Тётка что-то пробурчала и протиснулась внутрь раньше, чем он успел отойти с прохода. Из ведра сразу потянуло клубникой. Кухня моментально запахла июнем. Неон закрыл дверь и пошёл следом. Тётка уже хозяйничала у стола, выкладывая пакет, снимая с ведра крышку и одновременно рассказывая что-то про дорогу, рынок и какого-то мужика, который зачем-то продавал рассаду рядом с остановкой. Клубники оказалось дохрена. Неон остановился возле стола. — Ты кого ограбила вообще? — Ольгу. — Кто такая Ольга? Тётка посмотрела на него так, будто он только что забыл собственное имя. — Мы с ней на дачу ездили. — А. Это ничего не прояснило. Тётка уже пересыпала ягоды в большую миску, попутно откладывая в сторону несколько помятых. — Помой потом нормально. И перебери ещё раз, а то я на скорую руку только посмотрела, понял меня? — Да. — И съешь. — Да. — И не забудь. — Да. — Ты вообще слушаешь меня? — Нет. Тётка ткнула его по плечу полотенцем. Неон засмеялся и вытащил одну ягоду прямо из миски. — Куда немытую-то? — она перехватила миску раньше, чем он успел ответить. — Совсем одичал? Вода зашумела в раковине. Тётка промывала горстку в дуршлаге и всё равно продолжала про Ольгу через плечо. Кажется, у Ольги была теплица. Или муж. Может, и то и другое. Поставила перед ним немного мокрых ягод на блюдце. Клубника сладкая настолько, что на секунду даже скулы свело. Неон сидел за столом, машинально отрывая хвостики и складывая их в пустую кружку. — Да я не съем столько. — Так поделись, на работу эту свою отнеси. Отсыпь вон куда-нибудь. Он взял ещё одну ягоду. Большую, почти идеально красную. Покрутил её между пальцами, потом всё-таки съел. Тётка уже поднялась из-за стола и начала собираться обратно. — Контейнер-то найдёшь? — Найду. — И помыть не забудь. — Да понял я... Она довольно улыбнулась, забрала с края стола полотенце и пошла в прихожую. Ещё минуту там что-то двигалось, шуршало, падало обратно в пакет. Потом щёлкнул замок, и в квартире стало тихо. На столе уже расползлось несколько розовых пятен, одно прямо возле его локтя. Он провёл по нему пальцем, размазал ещё шире и только тогда поднялся за тряпкой, по-быстрому протирая. Сполоснул пару ягод прямо в ладони, съел одну, вторую бросил обратно в миску и потянулся к шкафчику, где у него теоретически должны были быть контейнеры. Теоретически — потому что после арендатора там могло быть что угодно: крышки без коробок, коробки без крышек, чужие специи, пакет с пакетами и одна банка, в которой зачем-то лежали батарейки. Контейнер нашёлся в дальнем углу. Прозрачный, с синей крышкой, чуть мутный по бокам. Начал перекладывать туда клубнику. Мятые оставлял себе, крупные шли в контейнер, и уже через минуту стало понятно, что "отсыпать" у него получилось с ебаным конкурсом красоты среди ягод. Он хмыкнул сам себе, но переделывать не стал. Сполоснул ещё горсть, выбрал пару совсем наглых — тёмных, блестящих — и уложил сверху. Чтобы первыми попались на глаза. Телефон лежал на столе экраном вниз. Старый айфон давно просился на покой, но всё ещё держался из чистого упрямства. Кнопка срабатывала через раз, если нажимать слишком быстро. Неон вытер руку о бедро, привычно ткнул её ногтем и разблокировал экран. Перед ним висела рабочая херня, Стас, какая-то реклама доставки и тётка, которая уже успела прислать: просуши нормально, а то сгниёт. Пролистнул ниже до чата с Лисеем. Открывал его теперь почему-то осторожнее. Не потому что там было что-то страшное. Просто неприятно было каждый раз видеть собственные сообщения подряд. Иногда между ними появлялся короткий ответ, и тогда вся переписка сразу переставала выглядеть так жалко. Ненадолго. Фотография пса висела в самом низу. Лохматый, седой у морды, развалился поперёк прохода к входной двери и даже не собирался двигаться. — Неон: у нас тут пес выглядит как дед — Лисей: милый — Неон: я или пес) — И всё. Неон пролистнул выше, на несколько дней назад. Там ещё лежал сорняк между плитами у остановки, снятый криво. — Неон: это тот укроп смерти из ведьмака? — Лисей: собачья петрушка — Неон: ты это сейчас придумал — Лисей: погугли — Неон: не буду 🖕 если её сожрать я умру? — Лисей: надеюсь — Это был один из нормальных кусков. Почти разговор. До него три сообщения висели без ответа, после него ещё два. Дальше шла чайка. Жирная, сидела прямо на подоконнике и смотрела в объектив так, будто платила аренду. — Неон: пиздец тварь — Ответа не было. Ни через час, ни вечером. Ни утром. — Неон: видел сегодня чувака с татуировкой волчары на шее вспомнил тебя 🌹🌹🌹🌹 — До сих пор было смешно. Если не думать, как это выглядело со стороны. Потом ещё что-то, уже совсем мелкое. Мокрый асфальт, чужая вывеска с ошибкой, которую он сфоткал просто потому, что Лисей бы поморщился. На часть Лисей вообще не реагировал. На одно написал: "нахуя ты мне это шлёшь". Неон тогда ответил: "чтобы ты тоже страдал", и на этом разговор закончился. Вчера вечером, уже по дороге на смену, был пёс. Неон несколько раз прокрутил сообщение вверх-вниз, заблокировал экран и положил телефон обратно. Чтобы не брать его снова, открыл холодильник. Внутри нашлись два яйца, молоко и пакет с колбасой, в котором оставался один жалкий кругляш. Он потрогал пакет, зачем-то проверил срок годности на молоке и закрыл дверцу. Телефон завибрировал на столе. Неон обернулся сразу. Даже слишком сразу. Экран мигнул новым сообщением. — Лисей: пёс. — Неон так и остался стоять у стола. Смех полез сам — тихий, в нос, больше от неожиданности, чем от веселья. — Сука. Он взял телефон и сел обратно на стул. — Неон: жестоко но справедливо — Клубника пахла прямо рядом. Сладко, влажно, слишком летне для его кухни. Неон посмотрел на контейнер, и снова в экран. — Неон: мне тут клубники навалили как на свадьбу в деревне тебе отсыпать? — Отправил — и почти сразу написал следом, быстрее, чем Лисей успел бы что-нибудь ответить. — Неон: я могу просто оставить) без вот этого всего мне всё равно потом на пахоту буду протирать стул до утра пока 16летний семпай объясняет мне где лежат ключи — Без вот этого всего. Охуенно. Неон успел съесть ещё две ягоды, вытереть пальцы о край шорт, снова открыть холодильник и тупо уставиться внутрь. Холод шёл по голому животу, приятный и бессмысленный. Телефон коротко дёрнулся на столе. Он закрыл холодильник. — Лисей: я не дома — Неон: пох позже заберешь если норм..... — Сообщение ушло и осталось висеть в чате несколькими строками. На этот раз пауза вышла длиннее. В кухне продолжало пахнуть клубникой так густо, что уже начинало подташнивать. — Лисей: у двери можешь оставить, если хочешь — Он перечитал два сообщения подряд. Набрал "ок", стёр. Набрал снова. — Неон: ок) — Лисей больше не ответил. До смены оставалось ещё дохрена времени. Можно было лечь обратно. Можно было помыть посуду. Можно было не стоять посреди кухни в одних шортах и не пялиться на пластиковый контейнер чужой клубники. Неон потянулся за сигаретами на подоконнике. Пачка оказалась пустой, внутри перекатился мусорный крошечный звук, фильтр или кусок табака. Он смял пачку одной рукой. Картон ударился о край, упал рядом с пакетом и остался лежать на полу. В магазин идти не хотелось. Вообще никуда не хотелось, если честно. Но стоять на кухне тоже было уже невозможно. Он всё-таки пошёл в комнату, нашёл футболку на спинке кресла. Джинсы валялись у кровати, ремень был протянут через одну шлёвку и перекручен так, будто ночью их пытались снять в драке. Неон сел на край матраса, влез в джинсы, застегнулся и ещё минуту тупо смотрел на пол между ступнями. Сигареты купились внизу, в маленьком магазине у арки, вместе с водой и какой-то шоколадкой, которую он взял на автомате. Закурил сразу у выхода из магазина, не отходя от двери. Стоял у стены, щурился на двор, где какая-то бабка поливала клумбу из пластиковой бутылки, и думал, что до смены ещё целая вечность. Телефон снова оказался в руке. Ничего. Он убрал его обратно и пошёл домой длинным кругом, через соседний двор, хотя никакого смысла в этом не было. Просто не хотелось сразу возвращаться. К тому времени солнце ушло с кухни и добралось до комнаты. Неон успел снова завалиться на кровать, посмотреть какую-то хуйню в телефоне, уснуть минут на сорок поверх покрывала и проснуться уже от того, что стало жарко. К вечеру пришлось собираться. Рюкзак нашёлся там же, где он его бросил утром. Ключи пришлось искать дольше — почему-то лежали в ванной на стиральной машине. Контейнер с клубникой он сунул внутрь последним. До Лисея было не по пути. Вообще ни разу. Нужно было ехать в другую сторону, выйти раньше, пройтись от станции минут семь, потом снова спуститься в метро и уже оттуда пилить на смену. Неон понял это ещё у турникетов, когда машинально открыл карту. На площади было слишком много людей и слишком много света. Рюкзак тянул плечо, а контейнер внутри лежал странно тяжело для пластиковой хрени с ягодами. У подъезда он остановился и только тут сообразил. Домофон. Постоял у металлической двери, посмотрел на кнопки, потом на окна. Звонить не стал. Написать "я у подъезда" — тоже нет. Пришлось ждать. Минуты через три изнутри щёлкнул замок, дверь толкнули, и наружу вышла женщина с пакетом мусора. Неон придержал дверь, пропуская её, получил короткий подозрительный взгляд и всё-таки проскользнул внутрь раньше, чем та успела что-нибудь спросить. У двери Лисея ничего не изменилось: те же царапины у ручки, тот же кривой след от наклейки. Неон присел, вытащил контейнер из рюкзака и поставил его сбоку, чтобы не пнули сразу же с разбега. Выглядело тупо. Просто контейнер с клубникой на грязном коврике. Он вытащил телефон. — Неон: оставил у двери) — Убрал рюкзак на плечо, спустился на пролёт ниже и сел на широкий подоконник между этажами. Стекло там мутное, в разводах, с дохлой мухой в углу. Из приоткрытой форточки тянуло пылью и двором. Закурил. Сделал пару затяжек, стряхнул пепел в щель между рамой и стеной, потом взял телефон. — Ну давай, — сказал он тихо, сам не понял кому. Форточка поскрипывала над ухом. Он курил и смотрел в мутное стекло, где вместо двора отражалось его собственное колено. Сигарета кончилась. Затушил её о край подоконника, спрыгнул на пол и пошёл вниз. До студии доехал уже злой. Без нормальной причины, зато всем телом сразу. У входа курили двое каких-то парней, Неон прошёл мимо, толкнул дверь плечом, и сразу стало слышно, как где-то за стеной размазывают одну и ту же барабанную сбивку уже, видимо, не первый час. За админской стойкой сидел Данила. Шестнадцать лет, первый курс какой-то шараги, шестой месяц работы и уже лицо человека, который здесь держит весь бизнес. Тощий до неприличия, в узких джинсах с подворотами и гигантской футболке, чёлка лезла почти в глаза. Перед ним лежали ключи, листок с бронями и открытая пачка мармелада. Данила жевал зелёного мишку, не торопясь убирать ноги с нижней полки стойки. — Опоздал, — сказал он, не поднимая головы. Неон остановился у стойки. — Ты сверяешь по атомным часам? — Короче, слушай сюда, — Данила лениво дожевал мармелад и развернул к нему листок. — В третьей до десяти панки, они громкие и тупые, ну ты помнишь. В пятой микрофон хрипит, ты его не трогай, а то сделаешь хуже. Неон поставил рюкзак у стены и заглянул в листок через его плечо. Почерк у Данилы был мелкий, нервный, с кучей подчёркиваний и каких-то стрелок. Слушал его молча. Половину уже знал, вторую половину всё равно забудет и спросит потом у кого-нибудь ещё. — А ты вообще умеешь стойки собирать? — спросил Данила. Неон медленно повернул к нему голову. — Нет, блядь. Я думал, они сами растут из пола, если их поливать. — Шутка говно, если что, — Данила протянул ему связку ключей. — Ладно, главное чайник не забудь выключить. — Один раз было. — Два. — Пиздёж и провокация, — Неон фыркнул и взял ключи. — У нас камеры есть. — Шантажист. — Администратор, — поправил Данила и наконец убрал ноги с полки. — Ладно, я погнал. Если что, пиши. Но не мне, ага? Если никто не отвечает — не ломай ничего до утра. Он забрал мармелад и телефон, уже на ходу обернулся у двери. — И ключ от подсобки не потеряй. Он один. — Данила. — Что? — Не надорвись от власти, мелкий семпай. Данила на прощание расплылся в довольной, почти наглой улыбке. Подхватил рюкзак и наконец свалил. За дверью ещё какое-то время слышались его шаги по коридору. Хлопнул выход, и студия вернулась к своему обычному состоянию. В третьей всё ещё играли панки. Неон уже успел выучить их песню против своей воли. Точнее, начало песни. До середины они ни разу не доезжали. Барабанщик каждый раз ускорялся на одном и том же месте, остальные пытались его догнать, и вся конструкция разваливалась и начиналась заново. И вот снова за стеной застучали тарелки, а через несколько секунд послышался дружный музыкальный пиздец. Он усмехнулся себе под нос и опустился за стойку к компьютеру. В чатах висело сообщение про завтрашнее расписание. Кто-то перенёс бронь, кто-то спрашивал про свободную комнату на выходные. Обычная мелочь, которая днём раздражает, а ночью просто занимает руки. Входная дверь открылась где-то в начале коридора. Сначала донеслись голоса. Потом мимо стойки прошли двое парней с гитарными чехлами за спиной. Один из них придержал дверь в репетиционную ногой, и по коридору сквозняком потянуло знакомым сладковатым запахом. Неон тут же поднял голову. Трава. Совсем немного. Как если покурить перед тем, как зайти внутрь. Парни уже скрылись за углом, дверь за ними захлопнулась. Запах продержался ещё немного и растворился среди пыли и старых усилителей. Жаль. Мысль пришла сама, короткая и мерзкая. Неон скривился и вернулся к компьютеру. В сообщениях группы висел непрочитанный вопрос. — Здравствуйте, а сегодня драмрум свободен где-то в 00:30? Он открыл расписание и машинально водил взглядом по строчкам. Напечатал ответ, отправил, через минуту прилетело три благодарности подряд, вопрос про стоимость, потом ещё один про микрофоны. Работа шла своим чередом, что было очень удобно. Можно смотреть в монитор, кидать цены, ставить галочки, делать вид, что ночь состоит из расписания, ключей и людей, которые никак не могут сами прочитать закреплённый пост. Телефон на столе подсветился уведомлением. На маленьком круге аватарки — серый кот, чёрная футболка, лицо Лисея, отвернутое куда-то в сторону. Неон допечатал сообщение и остался перед монитором, пока буквы окончательно не перестали складываться в слова. Только после этого потянулся за телефоном. — Лисей: норм клубника сладкая — Неон открыл чат, перечитал сообщение уже внутри переписки. Уткнулся ладонью в лицо, пряча улыбку. Он хотел ответить сразу. Что-нибудь тупое, лёгкое. Чтобы продлить ещё на пару сообщений, чтобы из этих двух слов получилось хоть что-то, за что можно держаться дольше минуты. Большой палец уже ткнулся в строку ввода, но на клавиатуре не появилось ничего нормального. Только первая буква, потом вторая, потом он стёр обе. Экран телефона начал темнеть, и он тронул его пальцем, не давая погаснуть. Больше ничего не появилось. Лисей написал ровно столько, сколько собирался, и исчез обратно — не в чат, не сюда. Телефон лёг на стол экраном вверх. Неон опустил лоб на согнутую руку рядом. Панки за стеной опять развалились. На этот раз кто-то внутри комнаты сам не выдержал и заорал в микрофон что-то нечленораздельное, гитара дёрнулась визгливым фоном. Экран погас сам. Неон лежал боком к столу и видел только собственный локоть, край телефона и размытое пятно клавиатуры. Дышал в собственный локоть, пока воздух под рукой не стал тёплым и душным. Компьютер пиликнул новым сообщением. Неон не сразу поднялся. Сначала только повернул голову, уткнулся виском в рукав, потом всё-таки выпрямился и потянул к себе мышку. В группе ВК кто-то спрашивал, свободна ли комната после двух и можно ли "чисто на часик". Он прочитал вопрос, поставил курсор в поле ответа и пару секунд сидел с пальцами на клавиатуре. Потом написал: — можно Стер, написал нормально. С ценой, временем и просьбой не опаздывать. Отправил. В коридоре хлопнула дверь. Те парни с гитарами снова прошли мимо стойки, один смеялся, второй что-то искал в карманах, звеня мелочью и медиаторами. Неон проводил их глазами до выхода и вернулся к монитору, но буквы опять поплыли в одну серую строчку. Мятая пачка жвачки лежала в ящике под стойкой. Неон вытащил две подушечки, закинул в рот и поморщился от резкой мяты. Через пару минут вкус почти исчез, осталась резина и движение челюсти, ровное, тупое, удобное. Почти бесполезное.