Сорвало

Последняя страница манги осталась выше — на двадцать свайпов и один срач в комментариях. Лисей лежал поперёк кровати, одной ногой на одеяле, второй пяткой в стену, и листал уже комментарии. Половина спорила о сюжете, половина — о том, кто из персонажей должен был трахнуть кого ещё в третьем томе. Под одним комментарием успели поругаться человек двадцать; ветка уходила вниз всё тем же мелким шрифтом, пока смысл окончательно не сдох. Сверху выползла плашка ВК. Тёмная аватарка со вспышкой: то ли кладбище, то ли подъезд. — Ян: ты живой — Лисей большим пальцем смахнул уведомление вниз, открыл чат и набрал: нет Ответ пришёл почти сразу. — Ян: пон — После чего он исчез. Лисей вернулся к комментариям. Кот сидел на подоконнике и следил за чем-то во дворе. Минут пять уже. Лисей пару раз поднимал голову от телефона, но каждый раз видел одно и то же: серую спину, торчащие уши и хвост, который медленно ходил из стороны в сторону. В какой-то момент комментарии закончились тоже. Лисей ещё немного полежал, глядя в пустой конец ветки, потом отложил телефон на кровать и сел. От кондиционера под потолком тянуло сухим холодом. Проходя мимо подоконника, он провёл ладонью по кошачьей спине. Кот дёрнул ухом. На этом их обмен любезностями закончился. На кухне полоска света от уличного фонаря лежала на столешнице и цепляла холодильник. Лисей открыл дверцу, достал банку Колы. Открыл прямо там же, сделал пару глотков и ещё немного постоял у окна, глядя туда поверх банки. Привычная молочная дымка в небе уже уходила, оставляя между крышами холодный серо-синий цвет. Во двор въехала машина, фары скользнули по мокрому после поливки асфальту, по стене соседнего дома и пропали за аркой. Телефон зазвонил где-то в комнате. Лисей прикрыл глаза и остался стоять. Подождал. Телефон продолжал звонить. — Господи. Он подхватил банку со стола и пошёл обратно. Кот уже переместился с подоконника на кровать и занял ровно то место, где минуту назад лежал сам Лисей. Телефон вибрировал рядом с ним, подсвечивая край кошачьей лапы. Ян. Лисей посмотрел на экран, отпил и только потом принял вызов. — Ты не думал написать? — Да мне лень писать, блин. На той стороне что-то зашуршало, потом глухо стукнуло. Ян либо ходил по комнате кругами, либо снова бил пяткой в шкаф. По звуку — второе. Значит, новости были важные. — Баллы пришли? — спросил Лисей. — Пришли, блядь. — И? — Литра нормально. Вообще изи катка, если честно. Мне "Отцы и дети" попались, я там такой текст нахуярил, что Тургенев бы встал и пожал мне руку. Лисей сделал ещё глоток. — Сколько в итоге? — Семьдесят восемь. Он замолчал так, будто цифра сама должна была сделать в комнате салют. — Ну отлично, — сказал Лисей. — Отлично? — Семьдесят восемь за то, что ты полгода ныл и спал лицом в конспектах. Да. Отлично. — Ты сейчас типа гордишься? — Я сейчас типа не понимаю, почему Тургенев ещё не позвонил. Через пять минут Ян успел пересказать, как у них в чате сначала все делали вид, что им похуй, потом начали скидывать скрины результатов и ненавидеть друг друга по новой. Лисей слушал, допивая Колу, и смотрел, как кот на кровати медленно вылизывает себе лапу. — Ты на выпускной придёшь? — спросил Ян вдруг. — Куда? — На выпускной. — Я слышал. Просто надеялся, что неправильно. — Нормально же будет. Бахнем в ресторане, а потом рассвет встречать. — Ян, нахуй мне с вами в рестике сидеть. Или тебе нужен кто-то, кто будет стоять рядом и следить, чтобы ты не нажрался до состояния мебели? — Мне восемнадцать почти, алё. — То есть да. Ян заржал в трубку так громко, что Лисей отодвинул телефон от уха. — Не, ну вообще ты мог бы просто сказать, что придёшь. — Я не говорил. — Ты уже почти сказал. — Я сказал, что ты нажрёшься. — Это база. Дальше что? Лисей посмотрел на кота. Тот замер с лапой у морды и уставился в ответ. — Ладно, — сказал Лисей. — Загляну. — Оооо, правда? — Я просто проверю, что ты живой, скажу что-нибудь взрослое и уйду. — Что-нибудь взрослое? Ну-ка? — Не мешай водку с шампанским. Ян снова засмеялся. Они ещё поспорили о том, считается ли "ненадолго" полноценным присутствием, потом Ян сказал, что он идёт жрать, и отключился без нормального прощания. Лисей положил телефон рядом с подушкой и смотрел в полутёмный потолок. Настольная лампа, забранная из старой комнаты у родителей, светила низко, только в край стола. Не из сентиментальности забрал — просто лампа была нормальная: тяжёлая, чёрная, с гибкой ножкой. Хотелось закурить прямо здесь. Дотянуться до пачки, открыть окно, лечь обратно и больше не включаться ни во что. Потом, может, уснуть с телефоном под боком и проснуться уже утром, в комнате с выветрившимся дымом и воздухом из окна. Лисей всё-таки встал с кровати и потянулся к пульту от кондиционера. Пластик щёлкнул в руке, гул под потолком стал тише, проваливаясь в комнатную тишину. Уже шагнул к окну, когда телефон на кровати пиликнул. Не звонок, сообщение. Он постоял секунду, всё ещё держа пульт в руке, и только потом вернулся к кровати. На экране уведомление из ВК. — Неон: кажется я у тебя во дворе — Лисей перечитал сообщение ещё раз. Плашка пропала, экран потемнел, и в стекле на секунду отразилась его собственная рука. Открыл чат. — Лисей: кажется? — Поднял глаза к окну. Смысла не было. Из спальни двор не просматривался. Чтобы проверить, пришлось бы идти через гостиную на балкон, открывать дверь, вглядываться вниз. Лисей остался стоять у кровати. Телефон пиликнул снова. — Неон: ну я стою — Лисей: иди домой — Неон: ща найду кто откроет — Лисей: чё — Вверху чата появилось "печатает…", исчезло, появилось снова. — Неон: не знаю — Лисей вышел из чата. Экран вернулся к списку диалогов, но он уже не смотрел. Положил телефон на тумбочку рядом с банкой и пультом, экраном вниз. Край корпуса всё равно остался торчать над краем, и он поправил его большим пальцем, чтобы тот лёг ровно. Телефон дёрнулся уведомлением снова. Лисей закрыл глаза. — Да сука. Подошёл к комоду и выдвинул средний ящик до конца, доставая джинсы. Сигареты, зажигалка, телефон в задний карман. Ключи — уже в прихожей. Кот проводил его взглядом с кровати, но вставать не стал. Открыл дверь, придержал её за край и отпустил, когда замок щёлкнул в паз. Пошёл вниз. На первом пролёте телефон в кармане отдал вибрацией, но не стал доставать его. У выхода вытянул сигарету, зажал её в зубах и толкнул подъездную дверь плечом. С улицы потянуло влажным тёплым воздухом и асфальтом после поливки. Во дворе пусто, только машины стояли вдоль бордюра тёмными боками. Детская площадка уходила в сторону деревьев: горка, качели, песочница с перекошенной крышкой. Фонарь над подъездом светил слишком бело, выхватывал нижние ветки деревьев, а дальше площадка распадалась на железо, мокрый асфальт и чёрные промежутки. Он заметил его не сразу. Сначала — белое пятно майки, потом плечо, рюкзак на лавке рядом. Неон стоял у края площадки между рябиной и железной лесенкой на горку, с накинутой на плечи толстовкой. В руке болтался тонкий белый провод. Лисей пошёл к нему через двор. Сигарета во рту успела размокнуть у фильтра. На середине площадки он остановился, вытащил её пальцами и держал так, не прикуривая. — Ты совсем еблан? Неон повернул голову с задержкой, будто дослушивал что-то в одном наушнике, хотя наушников в ушах не было: провод между пальцами, музыка шипела оттуда тихо, но зло. — А. Ты вышел. — Нет, блядь. Тебе показалось. Улыбка у Неона появилась не до конца. Волосы мокрые и лезли на лоб. Майка прилипла к груди пятнами, на шее блестела вода. В первую секунду Лисей подумал — с реки, но нет. Не тот запах, не та мокрота. — Ты не спал, — сказал Неон. — Я тебе написал идти домой. — Видел, — Неон потянул провод наушника, намотал на палец один оборот, тут же размотал обратно. — Я недолго. — Недолго – это сколько? Неон повёл плечом. Толстовка съехала ниже, до локтя, но он не поправил. — Не знаю. Недолго. — Охуенный план. — А у тебя лучше? — сказал слишком быстро, почти встык. Он перехватил провод, сложил его пополам, потом ещё раз, и наушник тонко заскрипел музыкой из кулака. — У меня план был открыть окно и лечь спать, — Лисей зажал сигарету губами и щёлкнул зажигалкой. С первого раза не вышло: огонёк сдуло влажным воздухом, пришлось прикрыть ладонью. — Нахуя приехал? Неон перевёл глаза на дом. В нескольких окнах ещё горел свет. На пятом этаже кто-то прошёл мимо занавески, тень пересекла комнату и пропала. Где-то у него во рту щёлкнуло. Челюсть сдвинулась в сторону и вернулась обратно. — Ну… Лисей успел ещё раз затянуться, кончик сигареты медленно вспыхнул между пальцами. — Прикуришь? — спросил Неон, не оборачиваясь. — Нет. — Почему? Лисей посмотрел на его рот, на челюсть, которая опять едва заметно ушла в сторону, и опустил сигарету к бедру. Отвечать расхотелось. Уже повернулся обратно к подъезду, но остановился на первом шаге. — Домой иди. — Я сейчас. — Сейчас – это ногами в сторону арки. Арка темнела между домами, с мокрым бордюром внизу и узкой полосой улицы дальше. Неон посмотрел туда, сдвинулся с места — и уже на втором шаге стало понятно, что он идёт мимо, к лавке. Там рядом с рюкзаком лежала бутылка воды, наполовину пустая. Он взял её, поднёс к лицу и застрял на крышке. Пальцы прошли мимо насечки, вернулись, снова соскользнули. — Там далеко, — сказал Неон. Пластик наконец хрустнул. Он сорвал крышку с места и начал пить. Не глотками даже — просто заливал в себя, пока вода не пошла мимо рта, по подбородку, на шею и в ворот майки. Мокрое пятно расползалось по ткани. — Животное, — сказал Лисей тихо. Неон опустил бутылку. Дышал через рот, быстро, с каким-то сухим щелчком на каждом втором вдохе. — Что? Лисей шагнул ближе. — Ты под чем? — Чего, бля? — Не "чего". Под чем? Неон вытер подбородок тыльной стороной ладони. На рукаве толстовки осталась тёмная полоса. Он опустил бутылку на лавку, промахнулся мимо доски, пластик покатился к краю. Он поймал её уже почти у воздуха. — Нормально всё. — Да иди ты нахуй. Сигарета в пальцах согнулась у самого края. Неон усмехнулся, но не попал в выражение: рот дёрнулся, глаза остались пустые, слишком открытые. — Ты меня животным назвал. Лисей затянулся, передержал дым во рту и выпустил в сторону, к деревьям. — Потому что ты животное, — стряхнул пепел большим пальцем и попал себе же на кед. — Что жрал? — Ничего. — Пиздишь. — Ну и спросил зачем тогда? — Чтобы понять, вызывать тебе скорую или такси. Музыка всё шипела откуда-то снизу грязным мелким звуком. Неон опустил голову, нащупал телефон, потянул за провод, пока тот не выволокся из кармана вместе с экраном. Ткнул в него несколько раз. Музыка оборвалась. — Ого, — протянул он сухо, без улыбки. Он сдвинулся с места: два шага к лавке, один обратно. Воздух шевельнулся вместе с ним, и до Лисея дошёл запах духов — липкий, сладковатый, слишком плотный. Как будто он вылил на себя полфлакона. — Я не… — он провёл ладонью по лицу снизу вверх, сдвинул мокрые волосы со лба и оставил их торчать. — Не надо. Лисей скривился. Ничего не ответил. Докурил до фильтра, не глядя на него. У лавки стояла железная урна, перекошенная, с облезшей зелёной краской. Лисей подошёл, бросил туда бычок — он ударился о край, свалился внутрь уже вторым движением. — Тогда съёбывайся. Неон качнулся к лавке, будто собирался сесть, но только задел бедром край доски и остался стоять. Плоская подошва кеда чиркнула по мокрому асфальту. — Я же сказал, недолго. — Мне похуй, сколько. — Не похуй. — Завязывай, — бросил Лисей резко. Слово вышло быстрым, почти без воздуха. Он отвёл лицо в сторону, провёл языком по зубам и уже тише добавил: — С этой хуйнёй. — С чем? — Со мной. Губы сложились, распались. Неон повторил без звука: со мной. Он моргнул и вдруг усмехнулся, уже зло. — Я просто… — Вот это "просто" оставь. — Лисей махнул рукой, не дав ему договорить. — Фотки, сообщения, собачью петрушку, вот это всё. Отъебись от меня уже. — Сам отвечал. — Иногда. Ошибка. — Пошёл ты. Лисей развернулся. — Вот теперь похоже на план. Неон дёрнул плечами, толстовка сползла ниже. Он потянул её обратно с лишним размахом. Ткань натянулась через плечо и тут же съехала снова. — Ты вышел, — бросил он ему в спину. — Сам. Не ошибка это, блядь. В пустом дворе это прозвучало слишком громко. Железная горка отдала коротким звоном, потом звук ушёл в стену дома напротив и вернулся уже глухим. Лисей остановился, мельком поднял глаза к окнам. — Тише. — Ага. Конечно. Тише. — Тихо, блядь. Он вернулся к Неону на два шага, быстро, почти вплотную. Рука дёрнулась вверх — заткнуть ему рот раньше, чем он скажет ещё что-нибудь. Лисей остановил её на полпути. Неон смотрел на эту руку. Лицо сдвинулось в свет от подъездного фонаря — мокрые волосы, скула, кольцо в нижней губе, короткий блеск у рта. Глаза слишком раскрытые, с огромными зрачками почти до края радужки. Лисей опустил руку. — Ударишь? Опять? — Неон вдруг улыбнулся. — Или домой пойдёшь? Или ещё постоишь, потому что очень надо, чтобы я ушёл? Лисей не ответил. — Прям очень, — повторил Неон тише и зачем-то кивнул сам себе. — Руку-то убрал, молодец. Он облизнул нижнюю губу, медленно, неровно. — У тебя ебало сейчас… блядь. Ты сам это ебало видел? Фыркнул, но звук сорвался почти сразу. Он опустил голову, плечи дёрнулись один раз, второй. Смех застрял где-то в горле и вышел хрипом. — Там непонятно, — сказал он, всё ещё не поднимая головы. — То ли врезать хочешь, то ли трахнуть. — Завались ты уже нахуй. — Завалишь? Лисей сделал полшага назад, и Неон сразу двинулся следом — не быстро, почти лениво, но ровно в то же расстояние, с мокрой майкой, спущенными рукавами толстовки и ртом, который всё ещё пытался улыбаться. Лисей посмотрел на него сверху вниз. — Всё, заебал. Он развернулся и пошёл к подъезду, уже не проверяя, двинулся тот с места или нет. — Иди. Передёрнешь потом, — сзади Неон коротко выдохнул, почти смеясь. — Может, отпустит. Лисей не остановился. Дёрнул ручку двери сильнее, металл влажно скользнул в пальцах. Оглянулся с открытой дверью. Неон уже сидел на лавке боком, почти на самом краю, с локтями на коленях и опущенной головой. Мокрая майка белела в рваном свете от подъезда. Бутылка воды валялась у ножки лавки, в траве у бордюра. Несколько секунд он не двигался. Потом провёл ладонью по лицу и снова оставил её на колене. Лисей потянул дверь на себя и вошёл в подъезд. Поднялся быстро, через ступеньку, и на своей площадке остановился только у двери. Ключ попал в замок со второго раза. Он вытащил его, вставил заново, провернул. Кеды снял в прихожей, один остался на боку у коврика. Лисей поставил его подошвой вниз и сразу пошёл в ванную. Вода ударила по раковине, он намылил руки, смыл, намылил ещё раз. Пальцы пахли сигаретой, железной ручкой подъезда и чем-то чужим, липким. От второго раза запах почти ушёл. Почти. Закрыл кран. Постоял над раковиной, глядя, как вода уходит тонкой воронкой. Потом вытер руки полотенцем, выключил свет в ванной и вернулся в комнату. Кот поднял голову. — Спи. Лисей расстегнул джинсы на ходу, стянул их уже у кровати и бросил на стул. Майку снял следом. Она вывернулась одним рукавом внутрь, и он не стал поправлять. Он щёлкнул по лампе. В темноте сразу стала слышнее улица за окном. Лёг, нащупал пульт на тумбочке и зажал кнопку вниз, пока под потолком не загудело сильнее. Через пару минут холод пошёл по плечам, неприятный, почти злой, но пульт он больше не взял. Телефон лежал рядом с подушкой экраном вверх. Сообщений не было. Лисей погасил его и отвернулся к стене. Темнота не становилась сном. Просто оставалась темнотой. Он открыл глаза, хотя и так ничего не видел. Потом закрыл. Проснулся рано. Сначала — от кота, который наступил ему на живот и пошёл дальше. И от того, что в комнате было слишком холодно. Телефон лежал у края кровати, почти падал. На экране было восемь тридцать семь. Лисей положил его обратно и остался лежать. Уснуть снова не получалось. Через какое-то время он всё-таки встал. Кот вылетел из комнаты первым, сразу под ноги, с коротким утренним ором. Лисей пошёл за ним на кухню, босиком, щурясь от света в коридоре. Пакет с кормом шуршал, на дне осталось меньше горсти. Пока кот хрустел, Лисей вытряхнул в миску последние крошки из пакета и свернул пустой край. На вечер не оставалось вообще. С этим он и пошёл в душ, не додумав мысль до конца. Когда вышел, в квартире уже было утро окончательно. Солнце лезло в гостиную прямо, без всякой нежности било в стекло балконной двери. Лисей вытер волосы полотенцем, отодвинул створку и вышел на балкон. Снаружи птицы пели громко, бодро, по-идиотски. Очередной удивительно солнечный день. Он прикрыл глаза ладонью, потому что свет резал даже через ресницы. Снизу пахло мокрой землёй, пылью и сладким от цветущих кустов у подъезда. На площадке блестела железная горка, качели висели неподвижно. Лавка сначала показалась пустой. Потом он увидел рюкзак. Он стоял у ножки лавки, на земле, боком к дереву. Слишком знакомый, чтобы ошибиться. Лисей убрал ладонь от глаз. На противоположной лавке что-то шевельнулось. Неон лежал там, вдоль досок, с одной ногой на земле. Капюшон толстовки сбился под затылок, рука лежала поперёк лица, закрывая глаза и лоб. — Да ты издеваешься. Сказал не ему, конечно. С четвёртого этажа он всё равно бы не услышал. Лисей ещё несколько секунд смотрел на лавку. Развернулся и вернулся в комнату. Полотенце бросил на стул, открыл комод и вытащил первую попавшуюся футболку. На влажную кожу она села плохо, прилипла к лопаткам, он дёрнул ткань вниз, попал рукой в край комода и тихо выматерился. Джинсы натянул следом, взял телефон, ключи и карту с тумбочки. Пачку сигарет сунул в карман уже на ходу. Через пару минут дверь подъезда закрылась за спиной. Снаружи день оказался ещё ярче, чем с балкона. Свет бил по зелени деревьев, по железной горке на площадке. Лисей двинулся к арке, не поворачивая головы к лавкам. За ней стоял обычный продуктовый, где на нижней полке тоже продавали корм, но кот эту дрянь есть не стал бы даже из мести. Зоомагазин был дальше, минут десять пешком, если не срезать. Срезать он не стал. Первые перекрёстки прошёл быстро, с зажатой в зубах сигаретой и руками в карманах. Потом воздух всё-таки продрал горло, шаг выровнялся, и к зоомагазину подошёл уже почти проснувшимся. Внутри пусто, только продавщица за стойкой листала что-то в телефоне, а из клетки у стены лениво скреблась шиншилла или кто-то такой же бессмысленно пушистый. На полках стояли одинаково дорогие пакеты с одинаково здоровыми мордами. Лисей взял нужный корм сразу, тот самый, который принимался без демонстративных голодовок. Постоял у стеллажа с лакомствами, взял маленькую пачку палочек, посмотрел на состав, положил обратно и взял другую. Обратно тем же маршрутом, через светофоры, мимо булочной, мимо мокрых пятен на асфальте. Двор показался из-за арки слишком быстро. Лавки на месте. Неон тоже. От соседнего подъезда к площадке шёл старик с палкой. Тот самый, с третьего, кажется: всегда в серой кепке, летом и зимой одинаково медленный. Палка стучала по асфальту через шаг. У лавки старик притормозил. — Э-эх, — протянул он почти ласково. — Нагулялся. И пошёл дальше. Мимо Лисея он прошаркал уже с той же маленькой улыбкой, будто они оба только что стали свидетелями чего-то почти безобидного. Лисей отвернул лицо, пропуская его к арке. С каждым шагом вперёд Неон собирался из отдельных кусков обратно в человека: серая толстовка, сбитый капюшон, рука поперёк лица, кед на асфальте, грязь на белой подошве. Лисей остановился рядом, но не вплотную. — Эй. Рука на лице сдвинулась не сразу. Сначала пальцы чуть разошлись, потом предплечье сползло ниже. Солнце било ему прямо в глаза. Он поморщился, отвернул голову к спинке лавки и только тогда выдохнул: — Доброе утро. Голос севший. Не сонный — пересохший, чужой. У спинки лавки лежала новая бутылка воды, почти полная. Рядом пачка жвачки, раскрытая, с выдавленной наружу серебристой пластинкой. Лисей перевёл взгляд обратно на Неона. — Ты вставал. Тот только потянулся к пачке, выковырнул пластину двумя пальцами, развернул и сунул в рот. Пальцы дрожали мелко, зло. — И с соседями уже познакомился, — выдавил он наконец в сторону. — Ты, блядь, нормальный? Неон не ответил. Горло у него дёрнулось, как перед тошнотой, но он только закрыл глаза и снова прикрыл лицо рукой. Больше ничего не добавил. — Вставай. Неон не двинулся. Лисей подождал секунду. — Ну? — Слышу. — Тогда вставай. Неон убрал руку с лица окончательно и попытался сесть. Локоть съехал по доске, кед соскользнул с асфальта, лавка скрипнула под ним. Он всё-таки поднялся, сел боком и завис, согнувшись, с ладонями на коленях. Жвачка ходила за щекой медленно, неровно. Лисей посмотрел на его лицо. При дневном свете всё было хуже: кожа серая, губы сухие, под глазами тень. Зрачки уже не такие бешеные, как ночью, но всё ещё слишком большие для солнца. Неон открыл рот, но ничего не сказал. Только пожевал ещё раз и опустил взгляд на асфальт. Лисей развернулся и пошёл к другой лавке. Рюкзак стоял с расстёгнутым передним карманом. Он поднял его за лямку, вернулся и бросил Неону на колени. — Проверяй. — М? — Проверяй, говорю. Не спиздили ли чего. Неон дёрнул молнию. С первого раза пальцы не попали в язычок, со второго попали, но сорвались. Неон тихо выдохнул и всё-таки открыл. Внутри лежали наушники, мятая пачка салфеток, ключи, какая-то мелочь, слипшаяся с фантиком. Он пошарил ниже, хлопая себя по карманам джинсов. Телефон нашёлся в правом. Неон достал его, нажал кнопку сбоку. Экран не загорелся. Он нажал ещё раз, дольше. — Сел. — Охуительно. Рюкзак застегни. Неон застегнул, протянул руку в одну лямку. С лавки он вставал долго. Перенёс вес на ногу, которая стояла на асфальте, потом упёрся в доски и выпрямился — резко слишком для себя же. Его качнуло к спинке обратно. Лисей шагнул на полшага ближе и остановился. Неон удержался сам. — Иди к подъезду. — Иду я. Сказал это без интонации и наклонился за бутылкой. Поднял её, сунул под мышку, передумал, открутил крышку и сделал несколько крупных глотков. Вода щёлкнула в пластике. — К подъезду, — повторил Лисей. Неон закрутил бутылку и пошёл. Лисей двинулся следом, чуть сбоку, так, чтобы видеть его плечо и ноги. У козырька стояла женщина с коляской и смотрела в телефон. Когда Неон прошёл мимо, она подняла глаза, задержалась на нём на секунду и снова уткнулась в экран. Лисей почувствовал, как внутри всё становится ещё ровнее. Хуже, чем злость. — Внутрь. Он открыл дверь и пропустил его вперёд. В лифте Неон стоял в углу, плечом к стенке. Жвачка уже почти не двигалась за щекой. Лисей смотрел на цифры этажей. Вышел первым, открыл квартиру и отступил в сторону, чтобы Неон прошёл мимо него внутрь. Тот замер на проходе. Потом стянул рюкзак с плеча, поставил его рядом. Нагнулся, развязал один шнурок, замер внизу, будто забыл, зачем наклонился. Сел прямо на пол у стены и снял обувь уже так. Лисей закрыл дверь. Кот вышел в прихожую почти сразу, остановился у порога, осторожно понюхал рюкзак и тут же отступил на два шага. Неон поднял голову. — Я в ванну, ок? Лисей снял ключи с пальца и бросил их на полку. — Иди. Неон пошёл по коридору. На повороте задел плечом косяк, не остановился, только провёл по нему рукой чуть запоздало. Лисей поднял рюкзак за лямку и переставил к стене. На кухне открыл шкаф, убрал корм на полку. Закрыл. Снова открыл, потому что пакет встал криво и дверца не закрывалась до конца. Поставил ровнее и опять закрыл. Руки сами остались на краю столешницы. Лисей наклонил голову, глядя вниз, на тёмную крошку у конфорки. Вода за стеной шумела ровно. Неон вышел минут через пять. Толстовку он снял и держал в руке. Волосы у лица мокрые, и само лицо тоже. Чище не выглядел, просто более мокрым. — Можно воды? Лисей взял стакан с сушилки. Неон сел на табурет у стены, положил толстовку на колени, потом зачем-то переложил на соседний стул. Вода из фильтра лилась медленно. Стакан чуть дрожал в пальцах, Лисей заметил это не сразу. Сжал сильнее — перестало. Поставил перед Неоном. Он взял его, пил мелко и с паузами. Горло двигалось резко, жвачка мешала за щекой. Вытащил её изо рта, завернул в салфетку с края стола и кинул в сторону мусорки. Салфетка полетела мимо ведра, ударилась о стену и упала на пол. Неон уже дёрнулся со стула, потянулся вниз. Колено стукнуло о край стола, стакан звякнул. Лисей закрыл глаза. Открыл. — Оставь. Наклонился сам, поднял её двумя пальцами и бросил в мусорку. Неон сел обратно. Он придвинул стакан ближе к себе, хотя пить было нечего. Облокотился на стол и опустил голову в ладони. — Клубнику съел? Пожалел об этом раньше, чем Лисей успел ответить или даже повернуться к нему. — Забей. Телефон дашь зарядить? — Давай. Неон достал телефон из кармана и положил на стол чёрный прямоугольник с трещиной у кнопки. Лисей принёс зарядку из спальни, воткнул блок в розетку у подоконника. На экране вспыхнула пустая батарея. Неон смотрел на телефон, пока тот снова не погас. — Спасибо. Он сидел всё так же локтями на столе, с влажными волосами. Толстовка скомкана на соседнем стуле, телефон на зарядке. Вода выпита. Больше на кухне не было ни одной причины продолжать это. — В гостиной диван. Неон поднял глаза. — Я уйду, — сказал Лисей. — Поспишь, зарядится телефон – вызовешь такси. Или я вызову. Мне похуй. — Понял. Неон отодвинулся от стола. Из кухни они вышли почти одновременно: он первым, Лисей за ним, на шаг сзади, не касаясь. В гостиной светло до злости. Неон дошёл до дивана, сел на край и почти сразу откинулся назад спиной на подушки, с выдохом, слишком тяжёлым для такого худого тела. Одна рука упала на живот, другая свесилась с дивана. Минуты три прошло. Может, меньше. Лисей прошёл от входа и сел на подлокотник. — Ну и? — спросил он. Неон лежал так же, прикрыв глаза. Только пальцы на животе чуть сжались и отпустили ткань майки. — М? — Получилось? — Чё… — Что хотел. Получилось? — Почти. Дошёл же, — Неон медленно выдохнул, глаза открыл не до конца, щурясь от света. Лисей усмехнулся без звука, одним движением рта, и поднялся с подлокотника. — Весь этот ебучий цирк – чтобы дойти и лечь? — Нет. Не этот, — Неон смотрел на него мутно, не сразу попадая взглядом. — Я тут... из-за тебя. — Чего, блядь? Несколько секунд было тихо. — Из-за меня? То есть это я, да? — Лисей подошёл ближе, остановился над ним. — Это я тебя сюда притащил. Я тебе в нос засыпал, посадил тебя ночью во дворе. — Лис… — Нет, охуенно. То, что ты конченый торч, теперь тоже из-за меня? Неон поморщился, будто фраза дошла с задержкой. — Я не про это так-то… — А мне похуй, что про это или не это, — Лисей наклонился ближе. — Я из-за тебя тут. — Тут где? Неон моргнул. Взгляд опять съехал, не удержался на лице. — Да тут, нахуй. В Питере. У тебя, везде. Какая разница. — Огромная, блядь, разница. — Для тебя. — А для тебя нет? — Лисей коротко усмехнулся. — Похуй, для меня всё одно и то же, — пальцы на животе снова сжали майку. — Не место нужно. Ты. Лисей опёрся рукой о спинку дивана над его головой. Он уже открыл рот, но так и не сказал ничего. Неон смотрел мимо него, в свет от окна. — Люблю тебя. Слова вышли глухо, почти без выражения. Лисей взял его за челюсть. Резче, чем собирался. — Закрой рот. Он замер под рукой. Лисей держал его и чувствовал, как тот сглатывает. — Охуенно ты вовремя. Неон попытался что-то сказать, но движение упёрлось в пальцы и оборвалось. — Прямо... ты, — Лисей сильнее повернул его лицо к себе. — Даже это – вот так. Он наклонился ближе, и запах стал резче: вода из ванной, ночь, которую он притащил на себе и теперь размазал по комнате. Сильнее сжал его лицо. Неон шумно выдохнул носом, челюсть дёрнулась, но не ушла. Ворот футболки натянулся у горла, и Лисей увидел, как под ним резко сдвинулась кожа — быстро, на одном сглатывании. Пальцы сжались ещё раз, отпустили не до конца — только опустились к шее. Лисей наклонился и укусил. Сначала в ткань. Хлопок натянулся между зубами, ткань съехала, и зубы попали ниже, у плеча. Неон дёрнулся всем телом. Колено резко согнулось, пятка соскользнула с края и ударила по полу. Во рту стало мокро. Слюна смешалась с вкусом ткани, с тёплой солью кожи. Лисей сместился зубами выше и прикусил ещё раз — ближе к шее, в узком месте у жилки. Неон вдохнул ртом резко, без голоса. Рука сорвалась вверх и попала Лисею в предплечье, скользнула к кисти. Ногти прошли по коже и только там зацепились. Хватка вышла неровной, слишком сильной на большом пальце и почти пустой на мизинце. Лисей почувствовал под зубами движение его горла, и то, как он дёрнул его на себя. Он разжал зубы сразу и отпустил. Отстранился слишком резко, почти потеряв равновесие над диваном. Неон остался лежать с повернутой набок головой. Рот приоткрылся, воздух проходил через него неровно. Пальцы ещё держали Лисея и только через секунду разжались. На футболке у ворота осталось мокрое пятно. Кожа быстро краснела, неровно, с отпечатком зубов. Неон поднял руку, зацепил ворот и провёл пальцами по следу. Поднёс их к лицу. Крови не было. Лисей тут же отвернулся. На языке остался вкус мокрого хлопка. Он провёл языком по зубам. Один раз. Потом вытер рот тыльной стороной ладони и вышел из гостиной. На кухне телефон Неона лежал у подоконника; чёрный экран уже сменился тусклой батарейкой. — Телефон зарядится – вызовешь такси. Сказал в сторону проёма, не громко. Из гостиной не ответили. Лисей взял со стула ключи, сжал их в ладони и прошёл в прихожую. Сунул ноги в кеды, не развязывая шнурки. Дверь захлопнулась за спиной. На лестничной площадке он снова провёл ладонью по рту.