Обратная сторона

— Ты сумасшедший, — вынес вердикт Макс, пораженно глядя на друга. — Привлечь самого Александрова... — Это в его же интересах, — пожал плечами Проныра. — Теперь скандала официально нет. И все вернулось на круги своя. — Не все, — тихо произнес Фомин. — Я понятия не имею, где искать Яги. Он выглядел таким потерянным, что Савин на секунду растерялся, не зная, как ему помочь. Однако все же смог взять себя в руки. Он опустился рядом и внимательно посмотрел в его глаза. — Так. Давай включим логику. — О чем ты? — Смотри. Допустим, тебе очень плохо. Куда бы ты пошел в первую очередь? — Я бы пошел домой, — уверенно ответил Фомин. И тут же пораженно ахнул. — Ну конечно... — Что? Ты что-то понял? — с сомнением глядя на него, спросил Савин. — Домой! Я бы пошел домой. И он тоже! — Все еще не понимаю, куда ты клонишь. — Потому что ты не общался с ним так близко, как я, — улыбнулся Макс. — Его дом — не городская квартира. А заброшенная деревня. Фомин тут же вспомнил название, однажды озвученное Яги. Брови Проныры поползли на лоб. — Никогда про нее не слышал. Постой, — он достал смартфон и вбил информацию. — Это в двух часах езды отсюда. Написано, что в настоящее время в деревне числятся всего два жителя. — Да. Это Яги и Аня! — воскликнул Фомин. — Я еду туда сейчас же! Проныра посмотрел на него как на сумасшедшего. — Макс, нет. Нет. Это заброшенная деревня. Ну ладно, почти заброшенная. У черта на куличках. Ты не знаешь, что там. Может, там убитые дороги, и ты застрянешь посреди леса. Может, там водятся дикие звери. Или мародеры. Может быть что угодно! — Мне плевать, — горячо возразил Фомин. — Я должен его увидеть. Должен все объяснить. Он глубоко вздохнул и признался. — Я не могу без него, Женя. Хоть убей. Савин тоже тяжело вздохнул. Потер лицо ладонью, пытаясь сообразить, что делать. — Я обещал Вельскому, что приеду вечером. Но могу отменить встречу и поехать с тобой. — Нет. Не надо ничего отменять. Спасибо, но я поеду один, — ответил Макс, уверенно глядя ему в глаза. — Ты можешь попасть в беду, — покачал головой Савин. — Езжай хотя бы с утра. — Нет. — Я не прощу себе, что отпустил тебя одного неведомо куда, — снова вздохнул Проныра. Фомин посмотрел на него странным взглядом. Затем подался вперед и крепко обнял его. — Спасибо. Спасибо за все. Ты мне очень-очень помог, — тихо проговорил он, стискивая ткань его пиджака. — Но дальше я должен сам. Макс отстранился, сделав вид, что не замечает увлажнившегося взгляда друга, и добавил: — Я подготовлюсь. Обещаю. Изучу карту местности. Все, что есть в сети. Моя машина полностью исправна, бензина много. Возьму все, что может пригодиться. Выеду в ближайшее время, так что стемнеть еще не успеет. Не беспокойся за меня. — Этой просьбы, к сожалению, я выполнить не смогу, — грустно усмехнулся Проныра.

***

Тонкая бледная рука неуверенно легла на калитку, отворяя ее. Взялась за ручку двери, потянув на себя. Осторожно коснулась плеча парня, лежащего на кровати спиной ко входу и уткнувшегося лицом в подушку. Он не повернулся, но его пальцы тут же вцепились в чужие, притягивая к себе. — Мне так плохо, Аня, — чуть слышно проговорил он. В его голосе слышалась такая боль, что ей стало не по себе. — Это из-за статьи? — так же тихо ответила девушка. Он неопределенно дернул плечом. Только сейчас Аня заметила, какие ледяные у него пальцы. И это было неудивительно — печь Яги так и не затопил. Но он, казалось, не обращал на холод ни малейшего внимания. Как будто холод стал частью него. Забрался под кожу, прожег внутренности, заразил каждую клетку тела. — Я порвал с ним, — прошептал Яги. — С кем? — удивилась Аня. Ялов промолчал. — Тот парень... журналист... — догадалась вдруг она. — Он... не просто журналист, да? — Не просто, — тускло ответил Яги. — Я не знала, — растерянно выдохнула Аня. Со стороны подушки, в которую уткнулся парень, раздался полузадушенный всхлип. Его плечи затряслись. — Яги... — Я так скучаю по нему, Аня... Даже несмотря на то, что он сделал. Он — моя родственная душа, он — часть меня... Никто не видит мир так, как он... Никто никогда не видел так меня... Его пальцы стиснули чужие до боли. Яги глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Однако стало только хуже. — Я знаю, что это он написал ту статью, — пробормотал он. — Понимаю это умом. Но что-то внутри все равно не может в это поверить. В то, что он способен на это... Что-то внутри говорит, что он не предавал меня. Что произошла какая-то глупая, чудовищная ошибка... Что это все неправда... Ведь он не мог этого сделать... Девушка тяжело вздохнула и убрала руку. Какое-то время она молчала, собираясь с мыслями. Однако скрывать правду дальше не было смысла. — Он не делал этого, Яги. Парень наконец повернулся к ней лицом. Его воспаленные глаза расширились. — Что? О чем ты? — Он ни в чем не виноват, — тихо повторила Аня и опустила взгляд, не в силах больше смотреть на него. В ее голосе зазвенела боль. — Ты не простишь меня, когда я расскажу. Но я не могу больше молчать. — Молчать о чем? — парень сел на постели и непонимающе посмотрел на нее. — Он не делал этого. Потому что это сделала я.

***

Аня встала и отошла от него подальше, остановившись у окна и с грустью глядя на окутывающие деревню сумерки. Ялов, преодолевая слабость в ногах, поднялся тоже. Сердце бешено колотилось у него в груди, сбиваясь с ритма от одной только мысли, что Макс не причастен к этой ужасной истории. Что он действительно не предавал его. Парень подошел к подруге, осторожно коснулся ее плеча, заставляя развернуться. Ее лицо было в слезах. Она смотрела куда угодно, кроме его глаз, словно боясь увидеть в них то, что убьет ее окончательно. — Расскажи, — тихо попросил он. — Это я виновата во всем, — чуть слышно проговорила она. Казалось, каждое слово давалось ей очень тяжело. — В последнее время мне казалось, что ты стал отдаляться... У тебя появились свои проекты... Мы все реже делали что-то вместе. А потом этот журналист у тебя дома... Я решила, что ты хочешь... продолжать путь один. Без меня. — Аня... — Мне стало так обидно... И я тоже решила дать интервью. Сама. Не обсуждая это с тобой. Пришла в самое известное издание города. Журналистов на месте не было, и директор взялся за это сам. Вот только... — Что? — затаив дыхание, спросил Яги. — Я думала... интервью будет обо мне. О том, чего я добилась. Но он спрашивал только о тебе, Яги, — с горечью добавила она. — Он задавал столько вопросов... И так быстро... Я совершенно растерялась. В каком-то момент он спросил о твоем отце, и... я сама не знаю, как открыла ему правду. Слова просто вырвались, и... я уже не могла ничего изменить. Я не знаю, не знаю, как это произошло... Мне так жаль... Аня вытерла слезы кончиком своей шали, однако те полились снова. Наконец, она подняла на него взгляд, полный страдания. — Теперь ты прогонишь меня, — тихо добавила девушка. — И будешь прав, потому что я... Договорить она не успела. Яги тут же приблизился к ней и крепко обнял, прижимая к себе. — Я никогда не прогоню тебя, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы. — Ты же моя сузэре*... Аня всхлипнула и нерешительно обняла его в ответ. — Прости меня... ради бога, прости меня... Я не хотела, чтобы ты так страдал... Я никогда не хотела навредить тебе... Мне просто было так одиноко... — И ты прости меня, — отстранившись и глядя на нее, сказал Яги. В его глазах тоже стояли слезы. — Я сам виноват. Оставил тебя, увлекся своей карьерой... Я не должен был так поступать. Аня грустно улыбнулась сквозь слезы. И снова обняла его. — О, Яги... — Все хорошо, — тихо проговорил он, успокаивающе гладя ее по спине. — Мы со всем справимся. Спустя несколько долгих секунд девушка отстранилась и посмотрела на него. Осторожно пригладила его растрепанные волосы. Слабо улыбнулась. — Я так рада, что ты нашел любимого человека. Что кто-то из нас наконец обрел свое счастье. Лицо Яги снова исказилось от боли. Он отошел в сторону, опустившись на первый попавшийся стул, и сгорбился, глядя на сложенные в замок руки. — Он не простит меня, — тихо проговорил он. — Ты бы знала, сколько гадостей я наговорил ему... Сказал, что не желаю знать его... Я все испортил, Аня... Он не вернется ко мне. — Вернется, — убежденно сказала девушка, опускаясь рядом с ним на корточки и беря его холодные руки в свои. — Он пытался найти тебя целый день. — Почему ты так решила? — поднял голову Ялов. — Потому что ко мне он тоже приходил, — призналась Аня. — Тогда я не знала, что он значит для тебя. Можно ли ему доверять. И не сказала, где ты. Но у него было такое лицо... Словно он потерял самое дорогое, что у него было. Он тоже любит тебя, Яги. Парень вздохнул, от всей души надеясь, чтобы ее слова оказались правдой. Пытаясь игнорировать болезненные уколы совести. И лицо Макса в своем воображении, который говорит, что никогда не простит его. — Спой мне, — вдруг попросил он подругу, надеясь, что это хотя бы немного поможет измученному сердцу. — Спой мне, как мама пела. Аня села на пол, прислонившись плечом к его коленям. И тихо запела. Яги так сильно погрузился в эту песню, что она звучала в его голове еще долго. Даже после того, как подруга, попрощавшись, ушла к себе. Казалось, эта незамысловатая старинная колыбельная проникла в каждую частичку окружающего мира. В каждую частичку его души. Повторяя свой напев снова и снова. «Спи-спи, дитя мое, Золотой мой клубочек, Голубая бабочка Тебе под голову подушку положит. Маленькая золотая пчелка Медом накормит. Спи, спи, дитя мое, Золотой мой клубочек**».