Обратная сторона

Сонная нега никак не хотела отпускать. Макс натянул одеяло повыше и крепче прижался к лежащему рядом Яги. Чужое дыхание приятно щекотало кожу. Легкий поцелуй заставил открыть глаза. Во взгляде Ялова было столько нежности, что казалось, он мог утонуть в ней. Он был бы совсем не против. — Как ты? — тихо спросил Макс. Он до сих пор не был уверен, все ли правильно сделал. Был ли достаточно осторожным по отношению к человеку, пережившему подобный опыт впервые. — Прекрасно, — улыбнулся Яги. — Даже не ожидал. Фомин облегченно выдохнул и хотел было снова опустить голову на его грудь, однако Ялов отстранился и стал выбираться из постели. — Не уходи... Рука скользнула по чужой, пытаясь задержать. Яги поймал ее и поднес к своим губам. — Нужно сделать кое-что. Спи. Еще рано. Макс вздохнул и послушно закрыл глаза, тут же проваливаясь в сон.

***

В следующий раз он проснулся поздним утром. Фомин приподнялся и с любопытством оглядел комнату. Он увидел большую выбеленную печь, в которой весело потрескивали горящие поленья, покрывающие пол самотканые ковры, старинный комод, укрытый большой кружевной салфеткой, диван с накинутым на него лоскутным пледом, окна с расшитыми шторами и пузатыми цветочными горшками и многое другое. Каждую вещь хотелось внимательно рассмотреть. Каждая из них хранила свою историю. Завороженный, Макс встал, быстро оделся, прошелся по комнате, жадно разглядывая все вокруг. Остановился перед комодом, осторожно коснулся хитрых сплетений салфетки. Грустно улыбнулся, подумав, сколько любви и труда было вложено в нее. И во все остальное. — Это мама делала, — раздался сзади тихий голос Яги. Он стоял у входа, прислонившись плечом к косяку двери, успевший сменить одежду и, очевидно, помыться — волосы были влажными, кожа раскраснелась, на плече поверх рубашки висело мокрое полотенце. Фомин почувствовал, как сердце пропустило удар. — Это очень красиво, — смущенно улыбаясь, произнес он, не в силах оторвать взгляд от парня напротив. Макс подумал, что, возможно, это никогда не перестанет быть таким ошеломляющим. Между тем Яги подошел ближе. От него одуряюще пахло — смолой, лесом, свежестью ветра. Голова слегка закружилась. — Хорошо, что ты оделся, — пробормотал хозяин. — В противном случае завтрак бы безнадежно остыл. — Ты приготовил завтрак? — Макс был бы совсем не против вернуться в постель, однако организм, памятуя о почти суточной голодовке, жестко протестовал. — Ага, — улыбнулся Яги. — И истопил баню. Если хочешь... — Да, — кивнул Макс, чувствуя, что ему тоже не помешает привести себя в порядок. — С удовольствием. — Все необходимое можешь найти в шкафу. Размер у нас вроде бы один, так что... — Спасибо, — улыбнулся Фомин. Он подошел к шкафу и принялся искать подходящую одежду и полотенце. Яги с огромным трудом сдержался, чтобы не напроситься вместе с ним. Активной физической деятельности в жарком помещении следовало избегать.

***

Пышный омлет из печи оказался вкуснее всех ресторанных блюд, что Макс пробовал в своей жизни. А дымящийся, прямо из самовара, чай из богородской травы и брусники — вкуснее всех остальных чаев. — Вижу, тебе понравилось, — улыбнулся Яги, глядя на закрытые от удовольствия глаза сидящего напротив парня. — Это просто сказка, — дожевав последний кусочек, ответил Макс. — И это, и... все вокруг. — Да, наверное, — ответил хозяин. — Одна из причин, почему я так привязан к этим местам. Здесь все по-другому. Макс подумал, что теперь он — тоже. При мысли о том, что скоро придется возвращаться в город, стало грустно. Парень встал, пытаясь побороть сонливость, накатившую после бани и сытного завтрака, и снова прошелся по комнате. Яги поднялся тоже. — Красный угол? — спросил Фомин, указывая на стоящие на полочке в углу иконы. — Да. Православие пришло сюда почти пятьсот лет назад. А от язычества остались лишь сказки. Макс кивнул, переключив внимание на самодельный деревянный стеллаж с книгами. Большинство были старые, с ветхими переплетами и пожелтевшими от времени страницами. Он взял наугад одну из них и с любопытством вгляделся в буквы — знакомые и незнакомые одновременно. — Кириллица, — удивленно пробормотал Фомин. — Вот только эти точки над согласными... — Они нужны для создания звуков, которых нет в русском языке, — ответил Яги и произнес несколько из них. Макс внимательно слушал, запоминая. — Как думаешь, его сложно выучить? — Не могу сказать за себя, но говорят, легче, чем русский или немецкий. Макс положил книгу обратно и повернулся к нему. — Может быть, ты преподашь мне несколько уроков? В его глазах плясали искры. Яги медленно подошел к нему, встав почти вплотную. Губы опалил горячий выдох. — Если ты этого хочешь. Макс протянул руку, осторожно коснулся его лица, завороженно глядя, как дрожат чужие ресницы — словно крылья бабочки, попавшей в плен. И подумал, что если он сейчас поцелует его, остановиться уже не сможет. До желанных губ оставались считанные миллиметры. Однако Макс так и не успел их коснуться. Внезапно со стороны входной двери раздался стук.

***

— Привет, — Аня смущенно стояла у порога, держа в руках прикрытую полотенцем корзинку. — Извините, если помешала... Я принесла пироги. — Привет, — улыбнулся Яги, с неохотой отходя от Макса. Он потянул носом, улавливая запах свежей выпечки. — С яблоками? — Ага. В этом году так много яблок. Я решила сделать хоть что-нибудь из них. Подумала, может, вы голодны. — Спасибо, — ответил хозяин, забирая корзинку и приподнимая полотенце, позволяя яблочному аромату распространиться по всей комнате. — Ну, я пойду, — тихо добавила девушка. — Не буду мешать. Она развернулась и взялась за ручку двери. Яги кинул вопросительный взгляд на Макса. Тот вдруг ожил. — Не хочешь позавтракать с нами? Аня повернулась, неверяще глядя то на него, то на друга. — Да, — сказал Ялов, с благодарностью глядя на Фомина. — Оставайся. Попьем чаю. — Ладно, — улыбнулась девушка. — У меня еще есть конфеты. Хотите? Парни переглянулись. И хором ответили: — Хотим.

***

— Прямо как в детстве, — вздохнул Яги, разглядывая красивый румяный пирожок, который держал в руке. — Помню, просыпаешься рано-рано, а мама уже корову подоила, кур накормила, пирогов напекла. Сидит, вяжет и тихонько поет. В доме такой запах, что хочешь не хочешь — встанешь, пойдешь скорей умываться, лишь бы уже попробовать. А на столе — пироги и ватрушки с парным молоком. — Моя мама тоже часто пекла пироги. И меня приучала, — ответила Аня. Она сидела, подперев голову рукой. Ее огненно-рыжие волосы на этот раз были собраны в косу, лежавшую поверх простого темно-синего платья. Впрочем, разглядывая его, Макс отметил, что таким уж простым оно не было — рукава и воротник украшала красивая вышивка. — Завидую вам, — неожиданно для себя сказал Фомин. — Моя тетя никогда ничего не пекла. Говорила, что такая еда вредная. Я как-то попробовал сделать сам. Из принципа. Получилось неплохо. С тех пор изредка экспериментирую. — А как ты делаешь? — заинтересованно спросила девушка. Разговор на некоторое время перешел в кулинарную плоскость. Спустя еще полчаса Аня и Яги начали увлеченно обсуждать ее новую линейку женской одежды. — Здесь будет кирос, а здесь зуак, — сказала она, показывая на своем телефоне эскиз платья и варианты вышивки. — Еще хочу сделать вот такие деревянные пуговицы. Нигде таких не видела. Правда, пока не нашла мастера, который бы за это взялся. Аня расстроенно вздохнула. Макс, который до этого молча слушал, оживился. — Можно взглянуть? — попросил он и, получив смартфон, вгляделся в хитрые завитушки. — А когда нужно сделать? Аня и Яги переглянулись. — Ты работаешь с деревом? — удивленно спросила девушка. Фомин смутился. — Немного. Правда, пуговицы еще не делал, но тут ничего сложного. И у меня есть пара подходящих брусков. — Ты серьезно? — тихо произнесла Аня. — Конечно, — пожал плечами Макс. — А сколько это будет стоить? — Нисколько, — улыбнулся Фомин. — Мне нравится этим заниматься. Буду рад, если смогу чем-то помочь. Несколько секунд девушка раздумывала, глядя на него нечитаемым взглядом. Затем заговорила вновь. — Давай так. Я сошью тебе красивую рубашку. Какую захочешь. А ты сделаешь мне эти пуговицы. — Договорились, — улыбка Макса стала шире. Он протянул руку через стол, и Аня пожала ее, улыбаясь тоже.

***

Спустя еще час парни наконец вышли из дома. Пока Яги запирал дверь и закрывал ворота, Макс с любопытством разглядывал постройку. Дом ему понравился — крепкий, добротный, из потемневших от времени и воды бревен, к счастью, не скрытых сайдингом. Окна украшали красивые резные наличники, выкрашенные в белый цвет. Под ними росли пышные кусты сирени. Яги взял его за руку, мягко обхватив чужие пальцы своими. — Пойдем, — сказал он. Однако далеко уйти они не успели. Из-за поворота показалась машина, которая подъехала ближе и остановилась неподалеку. Из нее вышел незнакомый Максу парень — на вид лет тридцати, высокий, широкоплечий, со светлыми короткими волосами и серьезным выражением лица. Макс подумал, что Яги отпустит его и отодвинется, однако тот лишь крепче стиснул его пальцы, словно пытаясь успокоить. — Привет, — поздоровался подошедший к ним парень, и Ялов ответил тем же, пожимая его руку. — Не знал, что вы приехали. — Я сам не знал, что приеду, — усмехнулся Яги. — Так получилось. Незнакомец вопросительно посмотрел на Макса, и Ялов поспешил представить их друг другу. — Это Алексей, наш бывший одноклассник, — сказал он Фомину. — Он из соседнего села. — Очень приятно, — сказал Макс, тоже пожимая руку парню. Затем тот снова переключился на Яги. — Аня дома? — Вроде да. — Я тогда зайду, спрошу, вдруг что нужно, — сказал Алексей. — И ты звони, если что. — Да. Спасибо. Созвонимся, — кивнул Яги.

***

— Наверное, у тебя много вопросов, — сказал Яги, когда они вышли из деревни и вошли в маленький лесок. Макс, не выпуская его руки, кивнул. — Как ты знаешь, мы с Аней больше живем в городе, чем здесь. И если за домами не присматривать, с ними может что-нибудь случиться. Мародеры любят заброшенные деревни. Алексей и его ребята помогают. Тем более, им близко. До села всего два километра. — За деньги? — поинтересовался Фомин. — Нет. Мы предлагали деньги, но местные отказываются наотрез. Чтобы не быть в долгу, мы тоже помогаем чем можем. В прошлом году я добился, чтобы в селе не закрывали единственный музей. В этом — чтобы отремонтировали дом культуры. Аня шьет для них одежду, когда есть время. Иногда выступает. С артистами у них туго. — Она поет? — Поет. И танцует. Тебе надо будет как-нибудь это увидеть. — Да, обязательно, — улыбнулся Макс. — А этот Алексей... ничего, что он видел нас? У тебя не будет проблем? — Нет, — уверенно сказал Яги. — Я знаю его с детства. Он хороший человек. А еще влюблен в Аню, только никак не может поверить, что у нас с ней ничего нет. Надеюсь, теперь у него не останется сомнений. — А она знает? — спросил Фомин. Ялов пожал плечами. — Мы не говорили об этом. Но думаю, догадывается.

***

Погода была далеко не такой теплой, как во время их первого свидания, однако Максу было наплевать — он с удовольствием уселся на старую деревянную скамеечку, сколоченную кем-то на берегу красивого лесного озера. Яги опустился рядом, положив голову на его плечо. — В детстве я любил ходить сюда. Здесь всегда было так хорошо. Спокойно. Как будто это место... заставляет забыть обо всем плохом. Дает тебе силы. — Я понимаю, о чем ты говоришь, — ответил Макс, беря его за руку и переплетая пальцы. — Ты ходил сюда один? — Изредка — с Аней. Но в основном один. Мама сперва боялась меня отпускать, но потом поняла, что здесь безопасно. Куда опаснее была дорога до села, по которой мы с другими детьми ходили в школу. Два километра через лес. Можно идти полем, но это намного дольше. — Ты ходил в школу через лес? — удивился Фомин. — Выбора не было, — ответил Яги, удобнее устраивая голову на его плече. — Зимой, когда темнело рано, родители забирали нас. А так... ходили сами. — Было страшно? — Первое время — да. Потом я понял, что диких животных здесь практически нет, а сам лес совсем не страшен. Скорее, это он боится нас. Макс вдруг отстранился и сел на скамейке так, чтобы видеть его лицо. В его глазах застыло волнение. — Я должен тебе кое-что рассказать. Яги развернулся тоже, оказавшись лицом к нему, и взял обе его руки в свои. Он внимательно слушал, чувствуя, как с каждым словом все сильнее бьется сердце. Наконец, Фомин закончил и смущенно улыбнулся. — Наверное, все это глупости. Иногда я чувствую и делаю странные вещи. — Это не глупости, — от волнения голос немного охрип. Яги смотрел в глаза самого удивительного человека, которого только встречал, и не понимал, чем заслужил возможность быть с ним. Возможность любить его. — Знаешь, многие старинные сказки начинаются с того, что люди забыли богов. Забыли Инмара, потому что перестали смотреть в небо. И ты... тот человек, который смотрит. Который может увидеть чудо, потому что хочет увидеть. — Я уже его вижу, — прошептал Макс. Он продвинулся ближе, медленно протянул руку и коснулся лица Яги. А затем, не выдержав, поцеловал его. Ветер стал тише и ласковее. Солнце — ярче. Земля под ногами — теплее. Позади шелестел красно-желтыми ветвями осенний лес. Словно благословляя их обоих.

***

На обратном пути Яги провел Макса по всей деревне. Фомин с тяжелым сердцем рассматривал разрушающиеся от времени и непогоды дома. Больше всего жаль было те, которые еще можно было спасти. Дойдя до очередного такого дома, он вдруг остановился и, не в силах удержаться, подошел ближе. Когда-то этот дом был, пожалуй, самым красивым из всех. Мастер на славу постарался не только над наличниками, но и над причелинами и другими элементами фасада. Фомин никогда не видел настолько сложной и изящной работы. В груди что-то сжалось и отказывалось разжиматься обратно. — Ты не знаешь, чей это дом? — спросил он. — Знаю, — ответил Яги. — Хозяева — пожилые люди. Переехали в то же село, где живет Алексей. К детям. Им уже за девяносто. Оставаться тут было тяжело. — Почему они не продали дом? — Потому что никто не хочет жить в такой глуши. К тому же, дом не в лучшем состоянии. Восстанавливать его очень дорого. Он обречен, как и все здесь. В голосе Ялова послышалась горечь. Макс снова взял его за руку, однако это не помогло — горечь захлестнула и его, оставив в душе непонятный и неприятный осадок. Он подошел еще ближе. Коснулся кончиками пальцев иссушенной и потрескавшейся древесины старого палисадника. Она была теплой, согретой солнечными лучами. Тепло прошло через его ладонь и осталось в ней. Макс с досадой убрал руку. Фомин в последний раз взглянул на сказочные узоры, вздохнул и развернулся, позволяя увести себя прочь. Через несколько часов им предстояло возвращение в город.