Назад пути не будет

- Хан, что ты творишь? Хан почувствовал, как сердце сжалось от боли, но тут же попытался взять себя в руки. Он не мог позволить себе растеряться сейчас, когда всё так неожиданно пошло не по плану. В его голове проносились обрывки мыслей: "Я не должен был этого делать", "Он не хотел этого", "Что теперь?". — Я... я не знаю, Минхо, — прошептал Хан, его голос дрожал. — Я просто... Я пьян... Алкоголь, который ещё недавно казался таким приятным спутником, теперь лишь усиливал его смятение. Он видел, как Минхо пытается собраться, как его брови хмурятся, а взгляд становится более острым, словно пытаясь прожечь Хана насквозь. - Пьян? - повторил Минхо, его голос звучал жёстче, чем Хан ожидал. - Ты думаешь, это повод... вот как? Минхо провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него следы произошедшего. Он был раздражён. - Я не знаю, что на меня нашло, - тихо сказал Хан, опуская взгляд. - Прости, Минхо. Я... Он не смог закончить фразу. Слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Он боялся сказать что-то ещё, что могло бы усугубить ситуацию. Он чувствовал себя глупо и совершенно потерянно. Он хотел провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не видеть этого выражения на лице Минхо. Минхо вскочил как ошпаренный, плечи напряглись до предела. Он метнулся к двери, лихорадочно натягивая кроссовки. Хан, охваченный паникой от резкости Минхо и перспективы остаться одному в незнакомом месте, бросился к нему. Его пальцы вцепились в запястье Минхо. - Минхо, прости, умоляю, пожалуйста, - голос Хана дрожал от страха. - Не уходи. Давай поговорим. - Убери свою руку, - рявкнул Минхо, резко дёрнув запястьем и вырывая руку из захвата. - Я не хочу разговаривать. - Нет, нет, Минхо, - Хан снова попытался его удержать. - Я сказал, отпусти меня! - Минхо сверкнул глазами, его голос звучал угрожающе. Схватив свою куртку, он открыл дверь. - Я приду завтра. Собирай вещи. Дверь захлопнулась за Минхо с оглушительным грохотом, оставив Хана в тишине. - Я не должен был, - шептал Хан, повторяя это снова и снова. Он просто хотел быть ближе, а получил лишь стену непонимания и отторжения. Он хотел исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этого выражения на лице Минхо, которое говорило о том, что всё изменилось навсегда. Измотанный бесконечными переживаниями, Хан сам не заметил, как провалился в сон, оказавшись на кровати. Той ночью его никто не обнимал, и эта пустота, он знал, останется с ним навсегда. Минхо вошел, не говоря ни слова. Его взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на рюкзаке Хана. В его глазах была какая-то отстраненная решимость, которая пугала Хана больше всего. Он ожидал криков, обвинений, чего угодно, но не этой ледяной тишины. Хан почувствовал, как к горлу подступает ком. Он хотел что-то сказать, объяснить, но слова застревали, превращаясь в невнятное бормотание. Минхо зашёл в ванную, и судя по звукам воды, принял душ. Через некоторое время он вышел, его лицо было непроницаемым. - Собирайся, я купил тебе билет в Сеул и отвезу тебя в аэропорт, - произнес Минхо, его голос был ровным, лишенным всяких эмоций. Это была не просьба, а приказ. - Ты не летишь? - осторожно спросил Хан. - Нет, - коротко и резко ответил Минхо и вышел из номера. Хан почувствовал, как его ноги сами понесли его вперед, следуя за Минхо, словно марионетка, дергаемая за невидимые нити. Пути назад уже не было. Каждый шаг отдавался эхом в его душе, напоминая о той стене, которую он сам воздвиг между ними, и о той пустоте, которая теперь заполняла его. Они вышли из номера, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком, который прозвучал для Хана как приговор. Минхо шел впереди, его спина была прямой, а походка уверенной. Улица встретила его равнодушным шумом машин и спешащими прохожими, которые, казалось, жили своей, совершенно отдельной жизнью, не замечая его внутреннего краха. В такси они добрались до аэропорта в гнетущей тишине, не проронив ни слова. - Дальше я сам, - устало произнес Хан, его голос едва слышно дрогнул. - Я провожу. Ты прилетел сюда из-за меня, и я несу за это ответственность, -  сухо ответил Минхо, избегая взгляда. - Прилетел с тобой, а лечу обратно один. - Я прилечу позже. Мне нужно… успокоиться, - сказал он со вздохом, словно выдыхая не только воздух, но и невысказанные слова. Хан кивнул, не в силах возразить. Аэропорт встретил их суетой и запахом пластика, смешанным с ароматом кофе. Каждый шаг по блестящему полу казался тяжелым. - Твой рейс через два часа, - сказал он, протягивая Хану посадочный талон. - Я подожду, пока ты пройдешь контроль. Хан взял билет, чувствуя, как холод бумаги проникает сквозь тонкую ткань его куртки. Он хотел сказать что-то, что-то, что могло бы разорвать эту гнетущую тишину, но слова застревали в горле. Он просто кивнул. Они шли дальше, плечом к плечу, но между ними лежала пропасть, которую, казалось, уже невозможно было преодолеть. Они прошли мимо рядов кресел, где люди, уткнувшись в телефоны или книги, казались отрезанными от мира. У зоны досмотра Минхо остановился. - Здесь я остановлюсь, - произнес он. Его голос был ровным, но в нем слышалась усталость. Хан почувствовал, как сердце сжимается, как будто его сдавили невидимые пальцы. - Что мне сказать парням? Почему ты не прилетел? - спросил Хан, его голос дрогнул. - Скажи, что появилось еще одно дело, - Минхо нахмурился, отводя взгляд. Затем он отвернулся. Спина его снова выпрямилась, походка стала уверенной. Он направился к выходу, оставляя Хана одного. - Минхо! - вырвалось у Хана. Минхо остановился и обернулся. - Прости, - выдохнул Хан, и в его голосе звучало искреннее сожаление. Минхо не ответил. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Его реакция осталась загадкой. Снова развернувшись, он продолжил путь к выходу. Хан смотрел ему вслед, пока фигура Минхо не растворилась в толпе. Хан остался стоять посреди шумного зала. Взгляд Хана скользнул по лицам проходящих мимо людей, но ни одно из них не могло сравниться с той непроницаемой маской, которую Минхо носил на своем лице.

***

Хан смотрел в иллюминатор, пытаясь найти хоть какое-то занятие на эти одиннадцать часов. Он был совершенно один, и это давило. Предыдущий полёт пролетел незаметно в оживлённой беседе с Минхо, и теперь эта пустота ощущалась особенно остро. Хан надел наушники, пытаясь заглушить внутреннюю тишину музыкой и погрузиться в сон. Он закрыл глаза, но образы Минхо, его смех, его уверенный взгляд продолжали мелькать перед внутренним взором. И в конце концов он заснул.

***

Дом встретил Хана непривычной пустотой, которая лишь усилила внутренний шторм. Переживания, вызванные его поступком, с новой силой захлестнули его. "Придурок. Идиот. Зачем ты это сделал?" – эти слова эхом отдавались в его сознании, пока Хан мысленно себя осуждал. Чтобы заглушить нахлынувшие мысли и тревоги, Хан направился в свою комнату. Он рухнул на кровать, зарылся лицом в подушку, отчаянно пытаясь найти утешение во сне. Его разбудил настойчивый звук сообщения на телефоне. Хёнджин. -Хёни- Привет. Как ты? ~Han~ Привет. Я в Сеуле. -Хёни- Отлично! Давай тогда сегодня увидимся. Жду в нашем клубе вечером. ~Han~ Хорошо. Отбросив телефон на кровать, Хан снова закрыл глаза. Сейчас он не мог говорить о том, что прилетел один, что Минхо остался там. И он не знал, готов ли раскрыть Хёнджину всю правду о том, что произошло между ним и Минхо. Оставаться наедине с этим грузом Хан не мог. Поэтому он решил пойти на встречу с друзьями. Напиться, чтобы хоть на время забыть.

***

Едва Хан переступил порог клуба, как его взгляд мгновенно уловил знакомые лица. Вся компания была в сборе: Хёнджин, Чан, Чанбин, Сынмин, Чонин и даже Феликс. Но одного человека не хватало – Минхо. Вряд ли он смог бы сейчас смотреть ему в глаза. Он попытался улыбнуться, кивнуть Чанбину, который уже махал ему рукой, но улыбка получилась натянутой. - Дружище, я по тебе начал скучать, - заключил его Чанбин, обнимая и похлопывая по спине. - А где Минхо? Когда он придёт? - осматривался Хёнджин. - Он не придёт, - ответил Хан, смотря в пустоту. - Он остался в Лас-Вегасе. - Почему? - недоумение Хёнджина было очевидным. - У него возникли дела, - передал Хан слова Минхо, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Он видел, как Чан пытается скрыть свое разочарование, как Хёнджин хмурит брови, пытаясь уловить хоть малейший намек на правду в его глазах. Но Хан не мог дать им ничего, кроме этой туманной фразы, которая, казалось, только усиливала их тревогу. - Он не сказал, когда вернётся? - спросил Чан. - Нет, - быстро ответил Хан. - Жаль, - еле слышным голосом сказал Чонин. - Я закажу выпить, - Хан встал, больше не желая отвечать на вопросы о Минхо. Он подошёл к барной стойке и заказал напитки. Поворачиваясь к толпе танцующих людей, он вздрогнул от неожиданности. За ним последовали Чан и Хёнджин, взгляды были обеспокоенными. - Хан, что-то случилось? - обеспокоенно спросил Хёнджин. - Он не отвечает нам на звонки и сообщения, - добавляет Чан. - Что там с кузеном? - продолжил спрашивать Хёнджин.  - Тот сбежал со своей семьёй. Минхо был бзбешён, - рассказал им Хан. - Я надеюсь, он не решил в одиночку разбираться с этим, - задумался Чан. - Нет, - уверенно ответил Хан и заметил косой взгляд Хёнджина. Хан отвернулся от друзей, снова устремив взгляд на танцующих. Его пальцы нервно барабанили по гладкой поверхности барной стойки. И когда заказ был готов, они вернулись за стол. Рюмка за рюмкой, и алкоголь начал своё разрушительное действие. Голова Хана шла кругом, а взгляды друзей становились всё более настороженными. - Хан, тебя домой отвезти? - предложил Чан, единственный, кто ещё сохранял ясность ума. Хан лишь отрицательно качнул головой. - Хан, отойдём? - Хёнджин осторожно взял его за руку, уводя в сторону от шумной компании. На улице прохладный вечерний воздух приятно обдул разгоряченное лицо. Они нашли уединённую скамейку. Хан достал сигарету, зажигалка щёлкнула. Хёнджин наблюдал за ним, в его глазах читалось беспокойство. - Хан, я вижу, что тебе плохо. Расскажи, что происходит. - Я поцеловал Минхо, - выдохнул Хан, и это признание повисло в воздухе, словно невысказанная боль. Хан отвернулся, глядя на тусклый свет фонарей, отражающийся в мокром асфальте. Слова, вырвавшиеся из него, казались теперь нелепыми, слишком простыми для той бури, что бушевала внутри. Хёнджин просто сидел рядом, не нарушая его молчания, давая ему пространство для дыхания, для осмысления. "Я поцеловал Минхо". Эти слова звучали в голове Хана, как эхо, повторяясь снова и снова. Минхо… его взгляд, его прикосновение, всё это теперь казалось таким реальным, таким осязаемым, что Хан почти чувствовал тепло его губ на своих. - Расскажешь? - тихо спросил Хёнджин. Хан затянулся сигаретой, дым обжигал лёгкие, но это было ничто по сравнению с тем внутренним пожаром. Он не знал, что делать дальше, как жить с этим знанием, как смотреть в глаза Минхо, как смотреть в глаза своим друзьям. Хёнджин тихо вздохнул, и этот звук был полон невысказанных вопросов. Он не давил, за что Хан был ему благодарен. Хан чувствовал, что Хёнджин готов выслушать. - В тот день, - начал он, голос его был едва слышен, - Мы ходили сыграть в бильярд. Он был так близко, и я подумал, что мы стали ближе. Потом мы пошли к кузену, но, не найдя его, он разозлился. Я обнял его, и он не был против. После мы пришли в номер отеля, заказали выпить. И мой разум… он просто отключился… я потерял контроль над собой… Хан ещё раз затянулся сигаретой, чувствуя, как каждая затяжка приносит лишь временное облегчение. Хёнджин терпеливо ждал продолжения, его взгляд был полон сочувствия. - Он оттолкнул меня, и спросил, что я творю, - сглотнул слюну Хан, чувствуя, как ком подступает к горлу. - Но я не знал, что сказать… И он не хотел слушать. Он просто сразу же ушёл и пришёл на следующий день. Проводил до аэропорта и отправил обратно. Он сказал что прилетит позже, что ему нужно успокоиться. - Хан, ему действительно нужно время, - мягко произнёс Хёнджин, кладя руку на плечо друга, пытаясь его успокоить. - И тебе, я думаю, тоже. - Хёнджин, как так получилось? Как я мог что-то почувствовать к Минхо? Как я мог его поцеловать? - Хан в отчаянии схватился за волосы. - Хан, он успокоится, вы сможете спокойно поговорить и решить вашу проблему, - утешал его Хёнджин. - И что с этого? Что мы решим? Он видеть меня не захочет. Ты бы видел его взгляд, - голос Хана дрогнул. - Хан. Я тоже поговорю с ним. Всё будет нормально. - Нет, Хёнджин. Ничего уже не будет нормально, - откинулся Хан на спинку скамейки. - Он даже тебе не отвечает. - Я знаю его характер. Он вспыльчивый, но после он всё обдумает и найдёт решение. Поэтому даже не... - не договорил Хёнджин. - Парни! Вот вы где? - спешил к ним Чан. - Я вас искал. - Что случилось? - спросил Хёнджин. - Минхо! Он ответил на звонок, - радостно сообщал Чан. Хан напрягся, и в сердце что-то кольнуло. Его взгляд, полный тревоги, устремился к Чану, затем к Хёнджину. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. - Что он сказал? - с любопытством спросил Хёнджин. - Вроде бы, всё нормально. Он отправился к другу, сказал, что останется там на какое-то время, вроде как нужна помощь. Но он не уточнил, когда вернётся, - рассказал друзьям Чан. - А как он сам? - Хёнджин знал, что этот вопрос волнует Хана. - Ну, он сказал, что всё хорошо. На заднем фоне слышны были разговоры и музыка, так что, думаю, он сейчас хорошо проводит время, - задумчиво ответил Чан. Хан с Хёнджином переглянулись. У Хана сжалось сердце от мысли, что Минхо, как ни в чём не бывало, продолжал жить и веселиться, пока он сам теряется в догадках, ненавидит ли тот его. Хёнджин, почувствовав его смятение, положил руку ему на плечо, но Хан даже не заметил этого прикосновения. Он был погружен в свой собственный мир, где каждый звук, каждый образ лишь усиливал его страдания. - Хорошо, я подвезу Хана, - сказал Хёнджин поднимаясь. - Скажешь парням, что мы ушли? - Хорошо, - кивнул Чан. Они приехали домой. Хёнджин помог Хану добраться до дома. - Пойдём в гостиную. Посмотрим что нибудь? - попросил Хан. - Хорошо, - Хёнджин согласился. Сев на диван, Хан начал нервно нажимать на кнопки пульта. - Знаешь, - начал Хан. - А мы ведь с ним смотрели фильмы. Я засыпал, но как-то просыпался на его коленях. - Серьёзно? - улыбнулся Хёнджин. - Да вы действительно сдружились. Хан грустно хмыкнул. - А как-то он заснул на моих, в обнимку. В Пучхоне, в Лас-Вегасе он обнимал меня во сне. Может быть, мне тоже нужно было разозлиться? - Может быть, - хихикнул Хёнджин. - Только вот он явно неосознанно это делал. А вот ты взял и... - Хёнджин, молчи... Мне и так стыдно это вспоминать, - прикрыв лицо ладонями, пробурчал Хан. - А целовать тебе не стыдно было? - смеясь, сказал Хёнджин, за что получил по плечу. - Хёнджин! - не выдержав напряжения, Хан тоже засмеялся, его немного отпустило. - Всё будет хорошо, - перестав смеяться, Хёнджин сжал его плечо. - Я хочу кофе, - вдруг выпалил Хан. Хёнджин удивлённо взглянул на Хана, зная, что тот его не пьёт. - Ты же не пьёшь кофе. - Теперь пью...

***

Дни и ночи сменяли друг друга, но для Хана мало что изменилось. Он продолжал ходить на работу, стараясь возвращаться домой как можно позже. Он не желал вспоминать Минхо: ни того, как привык к нему, ни как пожирал его взглядом, ни того, как начал чувствовать притяжение. Прошло девять дней с его прилёта. Происшедшее всё ещё было в его памяти, но уже не так остро. Расстояние дало ему время остыть. Хан думал о Минхо, думал, успокоился ли тот и что теперь чувствует по поводу случившегося. Заваривая кофе, Хан машинально прокручивал в голове события прошедшего дня: каждую встречу, каждое сказанное слово, каждый взгляд. Аромат свежемолотых зерен, густой и насыщенный, постепенно заполнял пространство, обещая не только физическое пробуждение, но и ясность мысли. Он взял кружку и налил в нее темную, дымящуюся жидкость. Первый глоток обжег язык, но это было приятное жжение, предвещающее прилив сил. Откинувшись на спинку стула, Хан уставился в окно, где город уже зажёг свои огни, превращаясь в мерцающее созвездие. В этом спокойствии, в этом предвкушении тишины и возможности побыть наедине с собой, он находил своеобразное утешение. Внезапно из прихожей донесся щелчок замка. Сердце Хана забилось в бешеном ритме. Он знал, что это может быть только Минхо. Готов ли он к этой встрече? Сможет ли выдержать его взгляд? Хан замер, кружка с кофе застыла в его руке. И вот в проеме двери, залитом светом кухни, появился он. Невероятно красивый, с ресницами, которые, казалось, трепетали от невинности. - Минхо?