My guiding light

Очнувшись от глубокого сна, Сана сразу же окутало непонятное ощущение сопровождавшее на протяжении всей географии его тела. В голове будто бы гудел рой пчел, из-за чего Сан начал клясться мысленно о том, что больше в своей жизни и капли в рот не возьмет, а во рту было настолько сухо, точно до этого он на спор съел горсть песка. Принимая всю горечь ситуации, он осознает, что свой выходной он проведет в кровати в обнимку с бутылкой антипохмельного напитка, просматривая дорамы, которые не несут особой смысловой нагрузки. За дверьми ребята уже начали открывать подарки, и это было понято по их эмоциональным реакциям. Улыбнувшись, Сан поднял глаза на лежавшие на его столе рождественские презенты (видимо кто-то из ребят заботливо принес их, понимая, что Чхве на вряд ли будет сегодня готов как-либо взаимодействовать с людьми). Открыв практически каждый, он даже начал отвлекаться от головной боли, которую испытывал. Подарки были совершенно разными: кто-то подарил любимый парфюм парня, кто-то милые носки, а кто-то даже новые спортивные кроссовки. Все презенты попадали точно в цель, говоря о том, что одногруппники знали его предпочтения вдоль и поперек. Но оставался еще один, который Сан изначально даже не заметил. Протянув руку к небольшой коробочке нежно-розового цвета, он успел свести брови к переносице, совершенно не имея возможности представить, что ожидает внутри. Глядя на содержимое коробка, он был несомненно удивлен. Взору открылось кольцо. Оно точно имело какой-то определенный смысл. Снаружи аксессуара нельзя было заметить никаких узоров, камней, однако если взглянуть на его обратную сторону, то можно было заметить тонкую веточку сакуры, на которой находились розового цвета цветы, а где-то можно было даже заметить еще не раскрывшиеся бутоны. Удивлено ахнув, Сан начал рассматривать содержимое коробочки, надеясь найти от кого же оно было. Но все было тщетно. Они еще 7 лет назад договорились, что каждый подарок должен был быть анонимным. Сан еще некоторое время рассматривал кольцо у себя в руках, а после, не долго думая, примерил его на безымянный палец, и оно стало впору. Теперь это будет его любимое украшение, однозначно. Не смотря на все возможные проблемы, связанные с его недомоганием, Сан не мог выбросить из головы вчерашний сон, который казался ему крайне реалистичным. Перед глазами все еще был Сонхва, расположившийся на его кровати, и явно ему что-то говоривший, однако вот что..? Как жаль, что это останется вечной загадкой для Чхве Сана. Сонхва был так близко к нему, он мог немного поддаться вперед и ощутить вкус его брусничных, на вид, губ. Он мог узнать, пускай и только во сне, какими же они были. Пытаясь выкинуть образ объекта своего обожания из головы, Сан решил отвлечься, включая на компьютере очередной корейский сериал. Лишь бы не думать. Лишь бы не думать о Сонхва.

•

Не замечая пролетающих за окном дней, он все больше и больше погружался в работу, стараясь думать о том, как еще он сможет порадовать своих фанатов. Возможно, здесь бы хорошо подошла еще одна трансляция? А быть может лучше всего будет снять новый тренд? Да, все верно, нужно еще больше, чем сейчас, погрузиться в заботу о фанатах. Вот только чем дальше он окунался в рабочий омут, тем больше он забывал о заботе к самому себе. Брешь. Она снова начала саднить и напоминать о себе, заставляя почувствовать свою неполноценность с еще большей силой. Все окружение, которое находилось рядом с Саном: его друзья и семья, их было совсем не достаточно для того, чтобы заполнить себя. Он никогда не признается им в этом, ведь не каждый хочет услышать что-то подобное в свой адрес. Но постарается сохранить их рядом с собой. Постарается быть для них их достаточно. Жуя щеку с ее внутренней стороны, Сан смотрел в стену и не понимал, что ему стоит предпринять еще, чтобы как-либо ощутить себя лучше, нежели сейчас. Однако ответ всегда состоял лишь в одном: стать частью Сонхва. Как только двери его закрытого от иных глаз мира кто-то пытался открыть, с целью открыть потаенные комнаты, за которыми скрывался истинный Чхве Сан, он сразу же вешал на входные двери еще больше замков, не давая узнать всю правду. Но даже будучи скрывающим свою главную тайну, он все еще не отталкивал людей от себя. Он все еще оставался для них отличным другом. Порой Ёсан даже говорил ему о том, что он для него и для многих участников является целителем, не хватающего каждому из них. Зная друзей, он с легкостью понимал, какие слова стоит подбирать, а когда ему следует промолчать. Он ценил в себе это качество, и знал, что они также ценят его за это. Но если он был лекарем их душ, это не означало, что Сан мог излечить свою душу самостоятельно. Как бы сильно он не доверял Ёсану, однако человеком, которому он мог открыть свой секрет, на данный момент был лишь Уён. Только Уён знал, то, что когда Сан остается один на один с собой, он даже и не думает о озарении мира своей яркой улыбкой. Все его мысли заняты тем, что он старается изврачевать себя. И как бы Чон не старался ему помочь, это не давало особых плодов. Будет не правильно сказать, что все, что говорил и делал для Сана Уён, не имело для него и его души никакого веса. Сану и правда стало легче в тот момент, когда он смог хоть одному человеку раскрыть себя до самого конца. —Уён-а, правда, не надо. Я просто посплю, и все пройдет. — Пытался всячески отрезать от себя друга Сан. —Не глупи, пожалуйста. Я твой друг, я хочу помочь тебе и сделаю всё, что в моих силах. Разве то, что мы «друзья до смерти» не дает мне никакой дополнительной ответственности? Я твой друг, я хочу позаботиться. Или... — или ты мне не доверяешь? — Если изначально голос младшего только усиливался, то на последней фразе его еле слышно. —Нет! Конечно нет! Я доверяю тебе, я безумно дорожу тобой, ты правда мой самый близкий друг, о таком друге стоит только мечтать. —Тогда в чем проблема? Я ведь вижу, что ты ходишь сам не свой. И если изначально я все это списывал только на то, что ты сильно устаешь из-за того, что нам было неимоверно тяжело в начале пути, то сейчас я вижу совершенно другое. Каждый уже успел адаптироваться, но ты явно стал чувствовать себя еще хуже. Так ответь мне, в чем же причина, Сан?! — Уён явно уже не выдерживал. Изнутри распирала сильная обида, возможно даже боль из-за того, что человек, который стал для него братом, сейчас просто не мог ответить ему правду. —Уён... просто, просто я не правильный, — послышался спустя пару мгновений ответ лучшего друга. —Я не расслышал, — Уён с надеждой посмотрел на друга, — не мог бы ты, пожалуйста, повторить? Однако вместо ответа Сан лишь закрыл лицо руками, а после послышался тихий всхлип. Уён точно видел его всего изнутри, он не мог больше скрывать того, что на самом деле с ним и правда было не все в порядке. Он не может столько выносить, для него его чувства стали не только тем, что толкает его, однако и тем, что запирает его в объятиях колючей сливы. Уён, изумленно взглянул на друга, однако вместо того, чтобы и дальше допытывать парня в интересующей его теме, он просто обнял его, почувствовал то, как Сан буквально сжимается в его руках, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Руки старшего из друзей наконец открыли его лицо, располагаясь на плечах. Сейчас озадаченный состоянием друга парень мог видеть все эмоции приятеля, не намеренно начиная вглядываться в каждую часть его мимики. —Уён, я правда не правильный. Я сделал то, чего делать нельзя было никому из нас. Теперь, если я все же не сдержусь, я могу просто все разрушить. И каждый, каждый будет винить меня в произошедшем, — порой прерываясь во время своего эмоционального всплеска, говорил Чхве. —На сколько бы то, что тревожит тебя, не оказалось колоссальным, я уверен в том, что это не сможет создать столь большую проблему. Но еще более я уверен в том, что никто не стал бы винить тебя, даже если бы ты переступил через грань закона. — Уён нежно поглаживает парня по плечу, стараясь подобрать слова. Но выходило немного плохо, ведь не зная всей ситуации в целом, он не мог понять, что же сейчас стоило сказать. —Даже... даже если ты отвернешься от меня после услышанного, то я прошу тебя, не рассказывай об этом никому, — выдохнув, спокойно постарался сказать Сан. Однако, как только следующая фраза начала подступать к устам, то всхлипов стало лишь больше, а пальцы рук лишь сильнее вцепились в свитер. — Я влюбился. Я влюбился в человека, в которого не должен был влюбляться. Если бы это был кто-то другой, например, фанат, продавец в магазине, да даже если бы оператор или визажист, все... все было бы не настолько печально. Слыша то, как голос друга становится все надрывистее, Уёну безумно хотелось приложить сейчас к губам парня руку, чтобы тот не успел договорить. Однако сделать так хотелось далеко не из-за того, что ему было страшно услышать, кто же этот человек, который заставляет Сана себя так чувствовать, а потому что на него постепенно обрушивалось осознание того насколько же другу было плохо все это время. —Я влюбился в Сонхва... — последняя фраза, которую старший из друзей смог выдавить из своей израненной собственными мыслями души, смог выпустить. Тишина. Единственное, что осталось в комнате общежития после признания Чхве Сана. Сан постепенно начал отстраняться от друга, ощущая то, что поглаживания на его плече остановились, а объятия стали ослаблять. Однако почувствовав то, что парень сейчас собирается куда-то сбежать, Уён лишь сильнее того обнял, прислонив лоб ко лбу друга. Они ничего не говорили друг другу, позволяя ощутить то, что какой бы исход этой истории их не ждал, они ни за что не оставят друг друга. Какие бы чувства Сан не испытывал к их одногруппнику, будь то любовь или дикая ненависть, Сан навсегда останется для него его частью, его братом, его душой. Чуть позже, когда парень успокоил слезы и более менее пришел в чувства, Уён постепенно начал говорить. Он говорил много, но не спешил как обычно, продолжая смотреть на друга, который всячески пытался избежать с ним зрительного контакта. «Сейчас меня, если сказать тебе честно, очень сильно удивили твои слова. Но... я очень расстроен. Как ты можешь думать о том, что ты не правильный? Что не правильного в таких чувствах? Ты человек. Ты имеешь право чувствовать, любить, ненавидеть, злиться, радоваться. Это все чувства. И для меня, как для твоего друга, будет важным лишь то, что такое чувство как «любовь» ты испытываешь к замечательному человеку. Твоя душа нашла свою истинную душу в виде души Сонхва. И разве я могу считать, что это что-то плохое? Я безумно счастлив сейчас слышать, что это не что-то похожее на депрессию , где я бы и правда, к сожалению, навряд ли смог бы оказать тебе необходимую поддержку. Однако сейчас, я безумно счастлив, ведь знаю, что ты любишь. Знаю, что ты любишь Сонхва. И как бы то ни было, я всячески буду поддерживать тебя. Ты мой друг, Сан. Прошу, больше не скрывайся от меня за маской радости». Вспоминая слова лучшего друга, которые тот сказал ему в ту самую ночь, когда Сан все же не смог сдержать эмоции, парень зачесывает свои волосы назад, уверяя себя в том, что он не один. И что сейчас, когда он снова выйдет из комнаты, рядом с ним, пускай даже не физически, но все равно будет Уён. Осознавая это в который раз, парень неловко улыбается и все же встает с кровати для того, чтобы начать утренние сборы. Совсем скоро их ожидал летний тур, во время которого они должны будут посетить чуть ли не каждый уголок Европы. Пускай времени и казалось было вдоволь, однако же и помимо подготовки было большое количество важных дел, которые нельзя было откладывать далеко на полочку. Выуживая из шкафа довольно большую толстовку на замке, которая будет отлично сочетаться с его спортивными брюками, Сан зевает, придирчиво осматривая себя в зеркале. Сейчас на него смотрело отражение довольно сонного, но в это же время милого парня, который лениво почесывал живот через тонкую ткань обтягивающей футболки-безрукавки. Добираясь до студии звукозаписи, которая находилась внутри компании, он задумался о том, что было бы неплохо сейчас выпить кофе. Сонное состояние давало о себе знать, но от идеи заехать сейчас куда-либо Сан все же отказался. В его голове день выглядел довольно скучным, пускай он и понимал, что работа над его новым треком точно в конце порадует фанатов. Но целый день работать над одним и тем же… походило даже немного на пытку. Хонджун одарил Сана яркой улыбкой, как только тот зашел. —Сан-а, доброе утро! Держи, нужно хорошенько взбодриться, чтобы день прошел на «ура»! — Парень, имевший самый аккуратный маникюр из их группы, протянул ему стакан американо. —О боги, Хонджун, ты мой спаситель! — Засмеялся Чхве, принимая из рук старшего стакан, — И да, доброе утро. Если изначально казалось, что день пройдет уныло, то Хонджун, в свою очередь, думал совершенно иначе. Работая над новым треком, они успели вспомнить различные смешные моменты, связанные с ними, которые и правда помогали работать лишь продуктивнее. Сан был уверен, его труд окупиться. Его фанаты будут гордиться им. Надеялся, что Сонхва также будет восхищен его работой. И парни бы и дальше продолжили доводить песню до идеального состояния, если бы их идиллию не разрушил зашедший в студию звукозаписи Минги. —Там уже все собрались, а также злиться начинают, что мы не можем начать тренировку во время, пока вас двоих нет, — Минги вроде и говорил не очень хорошую весть, но все равно не переставал излучать лучи счастья, которые явно не остались для парней незамеченными. Идя в сторону танцевального зала, Сан решил поинтересоваться у друга: — Тебя что ли Юнхо на ужин позвал? —Да! А как ты понял? — Лицо Минги изображало сильное удивление, когда же ноги застыли на пару мгновений, после догоняя друзей. —Да нет, ты просто всегда сразу в солнышко превращаешься, когда дело касается Юнхо. Входя в танцевальный зал, даже нет, буквально в него заваливаясь из-за пинка друга, который явно смутился из-за ранее сказанной Саном фразы, Чхве даже не заметил Сонхва, который явно сейчас не из-за радостных эмоций кусал внутреннюю часть губы, окинув взглядом пришедших парней. Однако замечено это было Уёном, который пускай особо и не говорил об этом, но всегда замечал то, как у друзей менялось настроение, порой даже по щелчку пальцев. Записав себе это в вымышленные заметки, он решает, что чуть позже, возможно, обсудит это с Саном, но а пока он решает просто вместе со всеми приступить к тренировке. Все шло как обычно, парни разминались, вспоминали вместе с хореографом старые кусочки танца, порой заменяя их на новые, ведь во время тура их ждали немного измененные версии некоторых песен. Но Уён правда не понимал, почему лишь когда Сан ошибался или путался, то Пак вновь закатывал глаза или цокал языком. В глубине души ему было сильно неприятно из-за этого, хотелось даже подойти и настрелять своему хену, не знавшему о чувствах его друга, по ушам, чтобы тот был более терпимым. Но он лишь продолжал глотать неприятные комки невысказанных слов, продолжая фокусироваться на том, что сейчас необходимо было сделать. За сегодняшний день, который Сан провел практически полностью в окружении Хонджуна, они стали походить на тех самых друзей, друживших со времен младшей школы. Парни обменивались дразнилками во время тренировки, особенно это было заметно во время оплошностей друг друга. Черноволосый юноша, чьи глаза были похожи на два полумесяца, продолжал чувствовать себя счастливым, слыша от Хонджуна что-то вроде «Ну, Руби-чан, вот это уже косяк». —Ребята, вы все сегодня отлично поработали. Я думаю, что это тур и правда пройдет на все сто, если у нас в самом начале подготовки уже такие успехи. Давайте поужинаем вместе, я плачу! Ребята, уставшие от сегодняшнего дня, сразу же оживились, поднимая взгляд на друга. И совсем было не важно, что бюджет каждого позволял питаться в дорогих ресторанах. Такой небольшой жест говорил для них о многом. —Эй! Юнхо, ты же только меня на ужин звал, чего всех зовешь то? — Послышалось недовольство из другого конца зала. Это был Минги, который подавился водой от удивления, когда услышал слова от друга. —Да не дуйся ты, потом поужинаешь со своим ретривером. Ну что? Чур я буду дамплинги! — Поддержал беседу Ёсан. —Не заказывайте на меня, я на диете сейчас, поэтому воздержусь от ужина, — Сонхва, проговорил фразу, явно что-то нервно проверяя в своем телефоне. —Оу, ну ничего! Сонхва, тогда в следующий раз, верно? — Юнхо, чуть склонив голову на бок, посмотрел на явно напряженного друга. —Да, конечно. Извините, что так получается, но думаю, что я уже и так за сегодня много съел. Кто-то помогает другу встать с пола, чтобы после пойти переодеваться, кто-то уже ушел, однако Сан, наконец заметивший, что с состоянием его тайной влюбленности что-то не так, решил также задержаться в зале. —Сонхва, тебя что-то тревожит? Может, ты хочешь поговорить об этом? — Совсем тихо сказал Сан, будучи сейчас явно взволнованным. —Черт, Сан, отвали, — бросил на него взгляд старший, — сейчас с тобой у меня нет никакого желания разговаривать. По сердцу точно проехалось что-то острое, что-то, что осталось там, начав давить и резать, словно получая удовольствие от такого. Но если бы Сан и правда сделал что-то неправильное или ужасное, то тогда, возможно, было менее больно. —Извини, если я тебя чем-то обидел. Я просто хотел узнать все ли с тобой в порядке, но кажется, я лучше пойду. Хорошего вечера тебе, Сонхва. Чуть потоптавшись на месте, не зная куда себя деть, Сонхва все же сдается. — Нет, Сан, прости. Я не должен был говорить сейчас этого. Просто я и правда как будто не в своей тарелке. Остановившись уже около дверей, и выдохнув с облегчением, что все же причина скорее всего не в Сане, он развернулся к другу, улыбнувшись ему. —Тогда, думаю, что я могу как-то тебе помочь? Ты ведь знаешь, что я никогда не против. —Думаю... думаю, что мы и правда можем с тобой поговорить. Только можешь закрыть двери? Тема немного личная, не хочу, чтобы кто-то зашел и услышал меня. — Будь Сонхва сейчас к нему гораздо ближе, то Сан мог бы заметить, как во время их диалога, губы старшего начали слегка подрагивать. —Да, конечно! Закрыв двери, Сан присаживается рядом с другом, улыбнувшись ему уголком губ. Сейчас Сонхва уже выглядел немного иначе, не так, как перед рождеством. Его волосы уже не имели такой длинны, а цвет волос с платинового сменился на его родной черный. Это немного огорчило Сана сначала, когда он узнал, что Пак вновь перекрасил волосы, ведь сейчас он уже меньше походил на звезду, с которой все это время сравнивал парня. На данный момент в волосах Сонхва он видел темную ночь, открывавшуюся в дали от других глаз. И в этой ночи словно был некто, кто приглашал его окунуться в пучину темноты, ощутив ее. Но если обычно тьма страшила, то в ночи Сонхва можно было найти покой. —Знаешь, — начал говорить старший, глядя на свои кроссовки, — я уже давно хотел поговорить именно с тобой об этом. Я ни с кем не делился тем, что чувствую, но я понимаю, что из-за того, что все это остается так и не высказанным, я начинаю срываться, руша отношения с тобой. —Но... но ты ведь не срываешься на меня. Ты ни разу не обидел меня за все годы нашей дружбы! — С явным возмущением проговорил Чхве, пораженно глядя в сторону волнующегося друга. —Ты просто этого не замечаешь. Я могу не делать этого вербально, однако, думаю, что Уён, который бросал на меня сегодняшнюю тренировку озадаченные взгляды, явно это заметил, — тихо посмеявшись, Сонхва вновь обрел свою серьезность, за которой скрывалась иная сторона его личности. — Но дело тут далеко не в том, что меня кто-то обидел, или меня что-то тревожит в плане работы, скорее, здесь дело конкретно в тебе. —Во мне? — Сан уже успел отвести взгляд, озадаченно глядя куда-то в сторону. В груди бушевали многие чувства, от страха до радости, но что именно сейчас хотел сказать ему Пак, так и оставалось для него загадкой. —Да. Именно. Но это не значит, что ты делаешь что-то не так, что ты говоришь что-то не то. Тут скорее то, как именно ты на меня влияешь. — Сонхва было довольно сложно подбирать необходимые слова, — Каждый раз, когда ты рядом со мной, когда ты только со мной, на душе будто распускается дерево вишни. Мне становится безумно тепло, я чувствую, будто ради тебя я готов пойти на многое, чтобы сохранить это чувство, чтобы сохранить тебя рядом со мной. Всякий раз, когда я замечаю твои взгляды на себе, когда ты меня обнимаешь, я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Ты словно лекарство для меня. Ты тот самый цветок на весеннем дереве, который распустился позднее всех, однако поразил настолько, что уже точно не сможешь выбросить его образ из своей головы. Слушая то, что сейчас говорил старший, щеки юноши постепенно начинали приобретать тот самый вишневый оттенок, а пальцы рук нервно начали дергать заусенцы. Сан правда не знал, что сейчас происходит и почему Сонхва сейчас говорит ему подобные слова. В груди будто начали летать бабочки, которые начали заполнять его пустоту, но эти бабочки быстро уставали. Они садились на края этой бреши не зная, разрешено ли им лететь дальше, не ловушка ли их подстерегает. —И я знаю, что тоже самое чувстуешь ты, Сан. Я уже несколько месяцев знаю это, но все равно не мог до этого момента набраться смелости, чтобы поговорить с тобой. Но... но сегодня, когда я увидел то, как ты смеешься и посвящаешь практически все свое время лишь одному Хонджуну, то на душе стало настолько больно, что я уже не знал, что мне делать. Я в тупике, пожалуйста... — Сонхва выдохнул, наконец поднимая глаза на сидящего рядом, — пожалуйста, Сан, скажи мне, что я не один это чувстую. —Ты мне сейчас снишься, да? Или я просто, наверное, упал во время танца и ударился головой, поэтому сейчас во время отключки мне мерещится что-то подобное. — Начал наконец говорить Сан, — но если это не сон, то я просто хочу, чтобы ты знал о том, что ты для меня та самая недосягаемая звезда, за которой я всегда следовал и буду идти дальше. Уже несколько лет, глядя на тебя, я хочу становиться все лучше и лучше, я хочу посвящать каждую свободную минуту своего времени тебе, я хочу приблизиться к тебе настолько близко, насколько не позволено никому. Я... я люблю тебя, Сонхва. Сонхва, слыша то, что сейчас говорит парень, все же не выдерживает. Он вытирает рукавом своего серого лонгслива предательские капельки слез, которые собрались на длинных ресницах. Ему было страшно, было страшно, что даже если Сан испытывает к нему такие чувства, то сейчас может просто отвернуться от него, подумав, что такое среди участников группы будет просто непозволительно. —Я тоже люблю тебя, Сан. Повернувшись к причине своих бессонных ночей, Сан не смог сдержать улыбки, которая наконец была из-за того, что летающие насекомые, запертые в клетке, все же вышли на свободу, заполняя собой все то недостающее, что парень так долго пытался заполнить разными способами. Наконец-то он мог не скрывать своих чувств, он быть до самого конца честным с человеком, с которым он так мечтал иметь «долго и счастливо». Его совсем не смущало то, что прекрасному лицу парня напротив сейчас предательски начали катиться слезы. Сонхва их не вытирал, также глядя в глаза парня напротив, наконец начиная улыбаться. —Чего ты так распереживался, Сонхва? — Сан нежно вытирает слезы, не переставая улыбаться, словно сейчас словил падающую звезду прямо в ладони. — Даже если бы твои чувства не были бы взаимны, то я все равно всегда смотрел бы в твою сторону, все равно шел за тобой и внимал каждому твоему слову. — Он с осторожностью поправляет тому взмокшую от пота челку, — Ведь для меня ты не просто хен или человек, которого я люблю, для меня ты гораздо больше. Для меня ты часть моей души, ты часть меня, Сонхва. От услышанных слов, слезы начинают течь лишь сильнее, однако не смотря на это, с лица старшего так и не пропадает улыбка. —Мне кажется, нас уже заждались. Пойдем, я быстро приведу себя в порядок, а после спустимся к ним, — вставши первым, Сонхва протягивает руку Чхве. Он явно постарался перевести тему, чтобы успокоить свои чувства. Однако когда младший встает, то не отпускает руку, мечтая идти и дальше с Сонхва именно так. Получив явно шуточный грозный взгляд, Сан все же отпускает руку парня, одаривая того улыбкой. Внизу и правда уже давно собрались ребята, которые около пятнадцати минут ждали их на выходе. Услышав извинения, те лишь кивнули, продолжая думать о том, как они сегодня смогут опустошить кошелек Юнхо. В общежитии снова раздался радостный смех парней, которые собирались на кухне. Кто-то из них уже достал свою любимую газировку, а некоторые остановились на воде, чтобы не поглощать еще больше калорий. —Хорошей ночи, ребят. Я с вами не останусь, изойдусь слюной, глядя на вас. —Юнхо-хен, я тоже не буду ужинать. Мне скоро ложиться, а из-за полного живота точно не смогу уснуть. — Следом за Сонхва сказал Сан, — Так что, я тоже пойду. Доброй ночи! Уён, внимательно глядя на друга, яро пытался понять, что сейчас происходит. Обычно Сан никогда не отказывался поесть, особенно когда ему не нужно было платить самому. Но сегодня что-то точно отличалось, и понять что это, пока было сложно. Во время принятия душа, Сан все же не смог сдержать тихого писка, когда прокручивал в голове недавний диалог со своим возлюбленным. До чего же сейчас ему было хорошо, до чего же хорошо было осознавать то, что его любят в ответ. —Сонхва, можно? — Послышался тихий голос из-за приоткрывшейся двери. —Сан-а, конечно. Даже не спрашивай, просто приходи, когда у тебя будет желание. Сонхва тоже сейчас выглядел счастливым. Он не мог сдержать улыбки, глядя на то, какой его Сан все таки милый. Как долго он мечтал смотреть на него влюбленным взглядом, которого не нужно было прятать. И сейчас этот момент настал. Рядом с ним, на его кровати, сейчас был Чхве Сан, который смеялся, глядя на происходящее на экране компьютера. Его поздний цветок сакуры, который был таким хрупким, что он даже боялся лишний раз притронуться к нему. Он видел в Сане самое прекрасное. Видел то, что многим не удавалось увидеть. Его причудливые родинки, расположившиеся на шее в хаотичном порядке, точно походили на произведение искусства. Его глаза, в которых отражался только Сонхва, отражались любовь и трепет к нему. И Сонхва не скрывает своего взгляда. Он продолжает рассматривать возлюбленного, проводя кончиком языка меж губ. Видимо, теперь это будет его любимым занятием. —Мое сияние, — тихо говорил Сан, отвечая на взгляд Пака, — ты ведь… — он чуть побагровел, — будешь моим парнем? От такого обращения в его сторону, Сонхва явно смутился, однако старался не подавать виду, — Конечно буду, моя весна. Наклонившись к губам, которые так и манили, старший начал их первый поцелуй. Их губы соединились вместе в нежном танце, еле касаясь друг друга. Этот момент был настолько важен для каждого, что спешить вовсе никуда не хотелось. Хотелось изучить всю географию друг друга, ощущая на себе тепло прикосновений. Губы Сана, для Сонхва, явно были самой сладкой сластью. Из-за привычки младшего проводить по губам языком на улице, те были слегка суховаты, но в то же время настолько нежны и мягки, словно являлись только приготовленным зефиром. Сан, не вытерпев первым, обхватил нижнюю губу любимого, чуть оттягивая ту. Улыбнувшись, и не долго думая, Сонхва начал более напористый поцелуй, продолжая вкладывать в него всю свою любовь. Чуть оттягивая, посасывая губы друг друга, Сан даже не смог сдержать мычания от ощущений. И в момент, когда старший прошелся по его нижней губе языком, заставил сердце пропустить пару ударов. По сравнению с губами, язык касался чем-то обжигающим, но в то же время настолько притягивающим, что его собственный коснулся его губ в ответ, надеясь, что старший повторит свое действие вновь. Длинные пальцы так правильно ощущались на тонкой талии Чхве. Поглаживания были нежными, изучающими, когда же одна из рук младшего переместилась на мягкую щеку целовавшего его парня, проводя большим пальцем по слегка влажной коже, на которой ощущался лосьон. Они целовались, улыбались друг другу, чувствуя себя наконец правильно. —Ты такой сладкий, мое сияние, — проговорил Сан, потеревшись носом о нос. —Не слаще моей весны. Как они погрузились в сон для них было загадкой. Однако этой ночью каждый из них наконец перестал ощущать тревоги, чувствуя, что в их жизни все стало на свои места. Находясь рядом друг с другом, они верили, знали, что смогут сохранить свое счастье, которое стоило им стольких мучений. Сильные руки Сана продолжали обнимать свою звезду во сне, не желая сейчас отпускать того от себя, даже на миллиметр. Когда же сам Сонхва был только рад этому, отвечая возлюбленному объятиями. Сейчас все было правильно.