Протокол "сестра"

https://on.soundcloud.com/qJHoG8udZoezTMowII Воздух в лаборатории Тони был густым от запаха металла и кофе. Персия, стоя перед огромной голограммой с картой Нью-Йорка, чувствовала, как в висках нарастает знакомое давление. Все карты были на столе. «Аид». Технократический культ. Цель — «Элизиум», цифровое бессмертие. Ключ — уникальный пси-отпечаток Персии, её дар, позволяющий её сознанию напрямую взаимодействовать с цифровым миром. Они не просто хотели её похитить. Они хотели разобрать её разум на алгоритмы, чтобы скопировать и использовать как фундамент для своего ра Персия, стоя перед голограммой, чувствовала себя не детективом, а главным призом в охоте. Давление в висках было не от поиска, а от осознания.я. — Ничего внятного, — выдохнула она, откидываясь на спинку кресла. — Они... хаотичны. Взламывают больницы, потом биржи, потом муниципальные архивы. Никакой логики. — Логика всегда есть, — мрачно парировал Тони, не отрываясь от разобранного прототипа браслета. — Вопрос — какая? Дверь в лабораторию с лёгким шипением разъехалась, впуская Питера. Он выглядел уставшим после ночного патрулирования. — Опять ничего? — спросил он, считывая напряжение в позах Тони и сестры. Персия провела рукой по волосам. — Они слишком умны, чтобы повторяться. Каждая их вылазка — в новом месте, новый метод. Нет паттерна. — Может, его и не должно быть? — Питер подошёл к голограмме, внимательно изучая метки. — Если бы вы охотились на нас, как бы вы действовали? Тони остановился, его взгляд загорелся. —Паркер, иногда твоя простота граничит с гениальностью. — Он повернулся к Персии. — Мы искали логику в их действиях. А что, если её там нет? Что если они просто... Забрасывают сети и смотрят, что выпрыгнет? Персия замерла. Её пальцы зависли над сенсорным экраном. Это было до примитивного просто. — Не «что», — прошептала она, и её руки снова запорхали, выхватывая из хаоса данные. — Они ищут не «что», а «как». Они проверяют нашу реакцию. Смотрят, что мы защищаем в первую очередь, куда бросаем силы. Они составляют карту наших приоритетов.. Она выделила все взломанные «Аидом» объекты — банки данных, энергосети, больницы. — Смотрите. Ни одной атаки на правительственные объекты или военные базы,Форт-Мид, базы Щ.И.Т.а. Только гражданская инфраструктура. Там, где защита слабее, а наша реакция... эмоциональнее и предсказуемее.. Тони медленно кивнул, на его лице появилась жёсткая улыбка. —Значит, они не просто охотятся за тобой, мозг. Они изучают нас. Всех. Наши слабости, наши методы. — Он посмотрел на близнецов. — Это разведка перед войной. В лаборатории воцарилась гнетущая тишина, которую нарушал лишь тихий гул процессоров. Осознание угрозы стало осязаемым, тяжёлым. — И что теперь? — спросил Питер, ломая молчание. — Дадим им то, что они ищут, — ответила Персия, и в её голосе прозвучала сталь, которую Тони раньше не слышал. Её пальцы вывели на экран схему старой ветки метро. — Вот. Заброшенная станция «Фултон». Нет подключений к критическим сетям. Идеальная клетка. — Слишком рискованно, — покачал головой Тони. — Один неверный шаг, и они всё поймут. — Они не поймут, — парировала она. — Потому что мы не будем ничего прятать. Мы покажем им идеальную картину: панику, спешку, отчаянные попытки спрятать «ценный актив». — Она посмотрела на брата. — Питер, тебе нужно изобразить нервозность. Начни в открытую, с заметной «паранойей», укреплять периметр вокруг этой станции. Сделай это наивно, чтобы слепой увидел. Питер усмехнулся, сжимая гаечный ключ. —Понял. Сыграю паникёра. Справлюсь. — А ты, Тони, — продолжила Персия, — запусти фейковый протокол защиты данных. Высший приоритет. Назови его... «Протокол "Сестра"». Тони оценивающе посмотрел на неё, в его взгляде мелькнуло неподдельное уважение. — Ты уверена, что хочешь работать на светлой стороне? С такими способностями к интригам... у тебя определённо есть талант. — Я просто использую их же оружие, — пожала плечами Персия, но в её глазах горел холодный огонь. — Они хотят найти закономерность? Мы нарисуем им самую яркую и соблазнительную закономерность из всех возможных. А потом... — её голос стал тише, почти шёпотом, — когда они придут за своей приманкой, мы будем ждать. Они стояли втроём перед голограммой-ловушкой, и в воздухе витало предвкушение первой настоящей битвы. Это была лишь первая нить в паутине, которую они начинали плести. Но каждый из них понимал — первая битва уже на пороге. Тони несколько секунд молча смотрел на схему ловушки, его лицо было серьёзным. Он резко выпрямился. — Я собираю Совет. Персия, успевшая уже погрузиться в расчёты, подняла на него удивлённый взгляд. —Совет? Но... это же риск утечки. Если «Аид» следит за всеми каналами... — Не по каналам, — Тони уже тыкал пальцем в голографический интерфейс своего браслета. — По-старому. Лично. Питер, Сия, готовьте краткий брифинг. Час спустя командный зал «Башни Мстителей» напоминал муравейник, в который ткнули палкой. В центре, над большим столом, парила та самая схема станции «Фултон». — Позвольте мне понять, — Стив Роджерс, стоял, уперев руки в стол. Его взгляд был тяжёлым и направленным прямо на Тони. — Вы предлагаете использовать Персию в качестве живой приманки в заброшенном тоннеле метро, основываясь на догадке, что неизвестный противник любит понаблюдать за нашей паникой. — Не на догадке, Капитан, а логическом выводе, подкреплённом анализом всех предыдущих атак, — парировала Персия, её голос звучал чётко, хотя пальцы слегка сжимали край стола. — Она права, Стив, — вмешался Брюс Бэннер, изучая данные на своём планшете. — Закономерность в отсутствии закономерности — это и есть их почерк. Они не ищут данные, они калибруют оружие. Нас. Наташа Романофф, прислонившись к стене, скрестила руки. —Тактика стара. Бьешь по гражданским, смотришь, как военные расставляют приоритеты. Узнаёшь их моральный компас. Их болевые точки. — Её взгляд скользнул по Персии. — И использование самого уязвимого члена команды в качестве наживки... это очень смело. И очень глупо. — Эй! — возмутился Питер. — Это не глупо, это необходимо, — спокойно ответила Персия. — Они изучают цифровые следы и психологические реакции. Моя биометрическая сигнатура, мой страх — это единственная приманка, которой они не смогут сопротивляться. Голограмма или дрон не вызовут того же отклика. — Ладно, допустим, — Стив провёл рукой по лицу. — Допустим, они клюнут. Что дальше? Вы одни в этом подземелье. Один сигнал — и связь прервана. Одна ошибка — и тебя нет. — Она будет не одна, — раздался низкий голос из угла. Все взгляды обратились к Соколу, Сэму Уилсону. Он до этого молча слушал, а теперь подошёл к столу. — Если это ловушка, то она должна закрываться со всех сторон. Сверху — я. Я могу обеспечить наблюдение и блокировку с воздуха. — А снизу? — спросил Тони, подняв бровь. — Снизу... — задумчиво произнёс Стив. Он посмотрел на Наташу. — Романофф? Наташа медленно кивнула, её глаза уже анализировали схему, выискивая слепые зоны. —Я могу занять позицию здесь, — она ткнула пальцем в один из технических тоннелей. — В зоне прямой досягаемости. Никто не придёт к ней ближе, чем я. — И я буду тем молотом, о котором говорила Персия, — заключил Тони. — Всё управление станцией — освещение, двери, связь — будет через меня. Как только они окажутся внутри, я запру их там. Выжгу всё электроснабжение, кроме аварийного. Они окажутся в ловушке с той, на кого пришли охотиться. В зале повисла пауза. План, бывший минутой назад авантюрной затеей, обрастал плотью и кровью. Стратегия становилась коллективной. Стив Роджерс обвёл взглядом всех собравшихся. —Хорошо, — он сказал тихо, но твёрдо. — План утверждён. Но с одним условием. — Он посмотрел на Персию. — Никакой импровизации. Выступаем строго по плану. При малейшем отклонении, при любом намёке на то, что ситуация выходит из-под контроля, Наташа извлекает тебя, а Сэм и Тони обеспечивают подавление. Мы не ставим жизни членов команды на кон ради поимки. Понятно? Персия, чувствуя на себе вес этого взгляда, коротко кивнула. В её глазах читалось понимание всей серьёзности момента. — Так точно, капитан. Уголок рта Стива дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Он с силой упёрся ладонями в стол, его поза выражала решимость. — Тогда за дело.Мы готовимся к приёму гостей. И давайте покажем им, что ошиблись адресом. Командный зал мгновенно преобразился в штаб перед решающим сражением. Атмосфера стала плотной, заряженной целенаправленной энергией. ––– На станции «Фултон» Холодный пот каплей скатился по виску Персии, оставив ледяную дорожку на горячей коже. Запах ржавчины и пыли, казалось, въелся в самую глубь лёгких. Каждый удар её сердца отдавался глухим молоточком в висках, невыносимо громким в гробовой тишине заброшенной станции. Пальцы, несмотря на внутреннюю дрожь, порхали по клавиатуре терминала, выписывая строки кода — нет, не кода, а театральный спектакль, фарс, который мог стоить ей жизни. Она чувствовала это. Не воображала, а именно чувствовала — в затылке, в спине тяжёлый, неумолимый взгляд из темноты. Кто-то или что-то уже наблюдало. В Башне Мстителей Питер Паркер, вжимаясь в кресло, сглотнул комок в горле. На его мониторе пульсировали жизненные показатели Персии. Частота сердечных сокращений: 134 удара в минуту и росла. —Тони... — он начал, но голос сорвался в шепот. — Молчи, Карапуз, — отрезал Старк, не отрывая взгляда от голограммы. Его лицо было маской концентрации, но судорожное движение века выдавало колоссальное напряжение. — Все по плану. Работай. На станции «Фултон» Голос Сэма в комлинке прозвучал как выстрел: —Движение. Грузовик. Городская служба водоснабжения. Остановился на Харрисон-стрит. Никто не выходит. Слишком... чисто. Сердце Персии совершило болезненный кульбит, застучав где-то в горле. Они здесь. —Продолжаю работу, — выдохнула она, и голос, к её ужасу, прозвучал тонко и надтреснуто. Она изо всех сил впилась взглядом в экран, пытаясь убедить невидимых зрителей в своей поглощённости. Тишину, длившуюся вечность, нарушил тихий, спокойный голос Наташи: —Помехи. Электромагнитные. Слабые. Идут... по рельсам. — В её голосе впервые прозвучала тень неуверенности. — Это не техника. Что-то живое. И в этот момент свет погас с тихим, предсмертным хрипом. Абсолютная, всепоглощающая тьма, физически давящая на глаза. Единственным источником света остался её терминал, чьё тусклое свечение вдруг показалось не защитой, а маяком, отмечающим её позицию для стрелка. Воздух задрожал. Не от звука, а от низкочастотного гула, который ощущался не ушами, а костями. Он входил внутрь, заставляя вибрировать зубы. — Старк! — её крик сорвался сам собой, полный детского, неконтролируемого ужаса. — Это не я! — голос Тони в наушниках стал резким, почти паническим. — Они отключают сеть по сегментам! Идут по тоннелю! Питер, канал? — Д-держится! — выдавил Питер. — Но помехи растут! Стабильность на 40%! Из чёрного зева тоннеля, прямо перед ней, донёсся звук. Тихий, влажный, липкий шорох. Не механический скрежет, а звук плоти, волочащейся по бетону. Что-то большое. Мокрое. Инстинкт самосохранения, древний и неумолимый, заставил её отпрянуть. Спина с глухим стуком ударилась о шершавую стену. Тот страх, что она так старательно изображала, накрыл её с головой — настоящий, леденящий, парализующий. Она не могла дышать. — Наташа... — её шёпот был полной, безоговорочной капитуляцией перед страхом. — Я тебя вижу, — так же тихо, но с железной чёткостью ответила Наташа. — Они в тоннеле. Двое. Не двигайся с места. Ни звука. — Тони, хватай их! Сейчас же! — в эфире прозвучал голос Стива, властный и не терпящий возражений. — Жду, когда выйдут на платформу полностью! — сквозь стиснутые зубы прошипел Старк. Каждая секунда ожидания была пыткой. — Ещё секунда... Шорох нарастал, приближаясь. В непроглядной тьме начали проступать очертания. Две невероятно высокие, до потолка, гуманоидные фигуры. Их тела, казалось, не шли, а струились, скользили без единого звука шагов. И глаза... если это можно было назвать глазами... две узкие щели, светящиеся тусклым, ядовито фосфоресцирующим светом. Этот свет выхватывал из мрака клочья бетонной пыли, висящей в воздухе. — Теперь! — закричал Тони. Мир взорвался грохотом. С противоположных концов платформы с оглушительным лязгом рухнули стальные противопожарные двери, наглухо отсекая тоннели. Одновременно с потолка ударили ослепительные лучи аварийных прожекторов, купленных и установленных Тони. Свет был таким ярким, что Персия зажмурилась, ослеплённая. И в этой ослепительной, оглушительной кульминации их плана... всё остановилось. Фигуры не дрогнули. Они просто замерли. Одна из них, та, что была ближе, медленно, с почти механической плавностью, повернула свою безликую голову. И её ядовито-зелёный взгляд уставился не на Персию. Он уставился прямо в крошечный объектив скрытой камеры, спрятанной в потолке. — Они знают, — голос Наташи прозвучал не как констатация факта, а как приговор. Беззвучный, полный леденящего ужаса. Вторая фигура подняла руку. Длинную, бледную, неестественно изогнутую. Но по мере того, как она это делала, с тихим, влажным хрустом плоти и скрежетом ломающейся кости, кисть и предплечье начали деформироваться. Кожа лопнула, обнажив не кровь и мышцы, а нечто плотное, чешуйчатое, отливающее в тусклом свете стали. Пальцы срослись, утолщились и превратились в нечто, напоминающее гигантскую кувалду из живой плоти и хитина. Она направила эту живую гильотину не на Персию, а на массивную опорную колонну, державшую потолок. Мощный взмах и эта живая дубина с оглушительным грохотом, от которого у Персии заложило уши, обрушилась на опорную колонну. Был грубый, сокрушительный удар. Бетон взорвался изнутри, разлетаясь на тысячи острых осколков. Арматура скрипела и рвалась, как нитки. . Внезапно в наушниках воцарилась оглушительная тишина. Не та, что была до этого, а тяжёлая, звенящая, прерываемая лишь хриплым, срывающимся дыханием Тони. Когда он заговорил, его голос был сдавленным в котором дрожала неподдельная паника. — Нет... нет-нет-нет... Затем его крик ворвался в эфир, дикий и разорванный, полный животного ужаса: — ПЕРСИЯ! ВЫБИРАЙСЯ ОТТУДА! СЕЙЧАС ЖЕ! НАТАША,МАТЬ ТАОЮ, ДОСТАНЬ ЕЁ! Его слова потонули в звуке яростного удара по металлу — он, должно быть, в бессильной ярости швырнул что-то в Башне. Это был чистый, неконтролируемый страх отца, который видит, как в ловушку, расставленную им самим, его ребёнок. Сверху, с оглушительным, вселенским грохотом, рухнула многотонная масса бетона и металла, намертво заваливая один из выходов. Платформа вздрогнула, как живое существо. Но прежде чем Персия успела вскрикнуть, две тени ринулись на неё. Персия отпрянула, спина с глухим стуком ударилась о стену. Терминал выпал из её рук и разбился, погасив последний источник света и оставив её в абсолютной, режущей тьме. Грохот обрушения бил по ушам, пыль забивала рот и нос, вызывая приступы кашля. Она ослепла, оглохла, потеряла ориентацию. Их гениальный план. Их красивая, умная ловушка. Рассыпалась в прах за мгновение. И теперь она, настоящая, живая, беззащитная приманка, осталась одна в кромешной тьме. Не с охотниками. А с хищниками, которые не просто были на шаг впереди. Они уже были здесь. Прямо перед ней. Она чувствовала их ледяное дыхание на своей коже. Ужас, холодный и плотный, как свинец, заполнил легкие Персии, вытеснив воздух. Мир сузился до вспышек боли в затылке, бившегося о стену, и двух пар фосфоресцирующих глаз в темноте. Но её мозг, отчаянно цепляясь за последние крупицы контроля, выдавал единственную команду: Сканировать. Узнать. Одновременно с этой мыслью её тело сжалось в комок, и она инстинктивно рванулась вбок. В ту же секунду пространство, где только что находились её бедра, взорвалось. Не грохотом, а глухим, влажным хлюпом, будто по бетону ударили гигантским мешком с песком. Это была не дубина — это было нечто гибкое и стремительное, похожее на хвост или щупальце, с такой силой, что оно не разбивало плиту, а вминало её, оставляя вмятину, оплавленную по краям. Пальцы, онемевшие от холода и страха, нащупали на поясе гладкий, холодный диск сканера. Она не видела кнопки — она вдавила её всей ладонью, с отчаянием утопающего. Пииииииииик! Короткий, высокий звук. И тут же... В её наушниках, прямо в барабанные перепонки, врезался оглушительный, металлический ВЖИИИИИК! — пронзительный цифровой визг, похожий на обратную связь микрофона, умноженный в тысячу раз. Это была не просто помеха. Это была атака. Боль, острая и жгучая, пронзила её мозг. Она вскрикнула, и её голова, повинуясь животному рефлексу, дёрнулась в сторону, вниз. И этот спазм, этот конвульсивный вздох спас её. Воздух над её ухом, там, где только что была височная кость, взвыл. Что-то острое и невидимое, управляемое слепым хищным чутьём, рассекло пространство со свистом, от которого заложило ухо. Она почувствовала, как несколько волос с её макушки, перерезанные у самого корня, медленно опустились ей на шею. Сердце замерло. Она буквально ощутила лезвие смерти на своей коже. И в этой тишине, наступившей после свиста, раздался новый звук. Не сзади, а справа, из-под груды обломков, похоронших один из проходов. Сухой, отрывистый хлопок. Не громкий, но невероятно мощный. Затем — треск ломаемого бетона и скрежет рвущейся арматуры. Это был не хаотичный обвал. Это был контролируемый, точечный подрыв. Из облака едкой известковой пыли, как призрак, материализовалась Наташа. Её чёрный костюм был покрыт серой взвесью, на щеке алела свежая ссадина, но движения были выверенными, быстрыми и безжалостно точными. Она пронеслась по платформе, её глаза, холодные и ясные, за долю секунды оценили ситуацию: Персия на полу, два существа, замершие в момент после атаки. — Всё, — одно слово, вырвавшееся у Наташи низким, хриплым шепотом, не требовало ответа. Это был приказ. План. Закон. Она наклонилась, её сильные руки обхватили торс Персии с такой силой, что та вскрикнула от боли и неожиданности. Наташа не просто помогала ей подняться — она вырвала её из той точки на полу, подняв почти что в воздух. Движение Наташи было одним непрерывным потоком. Едва выпрямившись и прижав Персию к себе, она, не глядя, резким, почти незаметным движением запястья швырнула за спину две маленькие, матово-чёрные сферы. Сферы не упали. Они активировались в полёте, с резким шшшшипом выпустили плотную, непрозрачную пелену едкого химического тумана. Серая стена мгновенно поглотила пространство между ними и существами. Из-за этой стены донёсся рев полкий ярости и помех, от которого задребезжали остатки витрин на платформе. Но Наташа уже не слышала. Она, не выпуская Персию, рванула её в узкий, тёмный лаз, который секунду назад был грудой камней. Спасительный, тесный проход в служебный тоннель поглотил их, оставив позади только нарастающий, безумный гул и вкус пыли и страха. Ловушка захлопнулась. Не для «Аида». Для них. ––– Двери медотсека с шипением разъехались, впуская группу. Воздух, пахнущий антисептиком, тут же смешался с запахом гари и пыли. — Где она? Где Персия? — Тони влетел в помещение первым, сметая всё на своём пути. Его взгляд, дикий, метущийся, выхватил из полумрака знакомый силуэт. — Боже ... Наташа, опираясь о дверной косяк, пыталась отдышаться. —Всё в порядке, Старк, — её голос был хриплым, но твёрдым. — Отстань, дай врачам работать. Но Тони уже не слушал. Он рванулся к Персии, которую Наташа почти несла на себе. Девушка была белая как простыня, вся дрожала мелкой, частой дрожью. Из её сжатых губ вырывались прерывистые всхлипы. — Эй, смотри на меня, смотри на меня, — он схватил её за плечи, заглядывая в глаза. — Всё кончено. Ты слышишь? Всё. Кончено. Она не отвечала, просто безвольно обмякнула в его объятиях. Тони прижал её к себе, чувствуя, как её сердце колотится где-то в районе его рёбер. — Я тут, малышка, я тут, — забормотал он, потерянно гладя её по волосам. — Всё хорошо. Всё... И тут, сквозь тихие рыдания, он услышал: —Пап... Одно-единственное слово, шёпот, полный детского страха и беззащитности. Оно повисло в воздухе. Тони застыл, его собственная дрожь внезапно прекратилась. Он сжал её ещё сильнее, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент в помещение ворвался Питер, бледный и запыхавшийся. —Перс! — его голос дрожал. Он ринулся к биопостели, глаза полные ужаса. — Я должен был быть с тобой! Это моя вина.. Тони, не отпуская Персию, обернулся к нему. В его глазах не было гнева, только усталая, тяжелая понимани —Паучок, — его голос прозвучал твердо, но без злости. Он перехватил взгляд парня. — Слушай меня. Твоя вина? Нет. Ты был на своем посту. Ты делал то, что должен был. Сейчас ей нужен покой, а не твое самобичевание. Понял? Питер молча кивнул, смахивая украдкой слезу. Он медленно подошел к стене и прислонился к ней, закрыв глаза. В тишине медотсека было слышно только ровное гудение оборудования. Тони наблюдал за ними несколько мгновений, затем тихо вышел в коридор. Он прислонился к стене, провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Они были живы. Они были вместе. И пока они держатся друг за друга, есть шанс пережить и не та кое.