Беспризорник

      Не соизволив даже разуться, Чонгук падает на кровать лицом в подушку. Поздно осознаёт, что не заскочил в магазин за бутылкой чего-то крепкого. В голове вихрятся воспоминания минувших лет вперемешку с сегодняшней встречей. В области груди начинает невыносимо жечь, а к горлу подступает тошнота.       — Зачем, Тэхён? — тихий шёпот после смены позы. Он тянет колени к животу, обхватывает их руками и жмурит глаза. — Зачем ты снова врываешься в мою жизнь? — стиснув зубы.       То предательство в тринадцать лет сильно по нему ударило. Чонгук всегда был сам по себе, в школе сидел за отдельной партой и постепенно привык к одиночеству. На него в лучшем случае никто не обращал внимания, в худшем — издевались. Дома всё то же самое. В какой-то момент он просто сдался, решив, что другой жизни он не заслуживает. Бабушка была единственным светом, и сейчас, открыв глаза в полумраке комнаты, он смотрит на старый, собственноручно разбитый, сервант. По виску течёт слеза. Именно она привела его чуть ли не за шкирку на рисование, твердя, что у её внука дар. Он любил её так сильно…       А потом появился Тэхён. Тот, кто без единого намёка неприязни на лице обратил внимание на невзрачного оборванца. Тот, чья дружба казалась искренней, кто смог повысить самооценку. Чонгук доверился ему, попытал удачу сближения с другими подростками, но выбрал, увы, не ту компанию. Именно с ними он впервые попробовал алкоголь, хотя божился сам себе, что никогда в жизни этой дряни в рот не возьмёт, на примере родителей видя, в какое невменяемое состояние может превратить человека подобное пойло. Но он втянулся. А осознание ориентации толкало на необдуманные поступки. Он делился с Тэхёном всем…       Зря.       Увидев однажды в глазах друга непонимание, он принял решение молчать. Уловив жалость к себе, он начал ощущать злость. Осознав отстранённость — просто ушёл.       Может, Чонгук и поговорил бы с Тэхёном откровенно, рассказав, что творится на душе, если бы отец ему не разбил губу в тот злополучный вечер. Хоть это и было привычным — получать ни за что, но, видимо, в тот день стало пределом. Тэхён просто оказался не в то время, и не в том месте, а Чонгуку необходимо было выплеснуть накопившийся внутри негатив.       Чонгук бы смог преодолеть всё. Но только не потерю друга, в чьей искренности он разочаровался окончательно.       Убежать от проблемы всегда легче. Чонгук делает это по сей день. Перед глазами до сих пор стоит презрительный взгляд Тэхёна. И именно он привёл Чонгука в то дно, где он сейчас находится.       Человек, ставший светом, сам же его и погасил. Это сломило окончательно.       А сейчас, спустя столько лет, он снова появляется и предлагает помощь. Хочется истерично рассмеяться в голос, что Чонгук и делает. Тэхён утратил его доверие, причинил боль и точно не имеет шанса на возобновление дружбы. Но есть одно «НО» — Чонгук давно его простил…

***

      Тэхён зашивается на учёбе и, наверное, родители были правы, когда высказали своё недовольство относительно подработки сына. Тэхён и сам понимает это, но разве после встречи с Чонгуком он может уйти с заправки? Твёрдое нет. И он бы справился с объёмом нагрузки, если бы не терзающие мысли, затмевающие любую другую информацию.       Он уже выяснил, что у Чонгука алкогольная зависимость и явные проблемы со здоровьем. Понял, что тот редко и мало ест. Но каждый раз, видя его на работе, Тэхён встречается с непробиваемой стеной холодности и отстранённости. Чонгук всем своим видом показывает, насколько сильно не хочет возобновлять их общение.       Приходится наблюдать со стороны, анализировать и делать выводы. Печальные, к сожалению Тэхёна. Он хоть и учится всего на втором курсе, однако изучением медицины занялся задолго до поступления. Много ума не нужно, чтобы понять одну простую истину: Чонгука надо лечить. Только как это сделать, он ума не приложит.       За последнюю неделю они сталкивались на работе трижды, и каждый раз общение сводилось к минимуму. На банальное «привет», Тэхён слышал лишь «и тебе того же»; на тихое «как ты себя чувствуешь?» — «сносно»; на «давай поговорим» — «нам не о чем». Тэхён злится сам на себя за свою внутреннюю неуверенность по отношению к Чонгуку. Нет, то, что он хочет помочь — это бесспорно, как и то, что он снова хочет сблизиться, общаться непринуждённо, как в те времена, когда их дружба действительно была искренней. Проблема заключается в другом: все те заранее отрепетированные речи в голове, меркнут при виде Чонгука. Сердце сжимается от боли, а ком в горле и спутанные мысли не позволяют произнести хоть одно разумное предложение. Он топчется на месте, неосознанно оттягивая время, и причиной тому является внутренний страх. Слишком много он себе накручивает, всё думая и думая, вместо того, чтобы начать уже действовать.       Тэхён не хочет навязываться. Он себя этой мыслью успокаивает, однако это самообман. Он так много надумывает лишнего, что чувство страха усиливается в разы.       За всё. За то, что его помощь примут за жалость. За то, что былого доверия уже не будет. За то, что его банально не подпустят ближе. А если подпустят? Это тоже страшно, ведь косячить нельзя. Что если Чонгук позволит себе помочь? Чем это закончится в итоге?       А ведь Тэхён искренне хочет вернуть в свою жизнь друга. Его чувство вины за собственное поведение в подростковом возрасте сжигает изнутри, он то предательство сам себе до сих пор простить не может. Нужно было быть лояльнее, дать необходимую поддержку и понимание, а не сбегать, поджав хвост, посчитав, что такой друг, как Чонгук, ему не нужен.       Заглядывая в прошлое, Тэхён задаёт себе вопрос: «А такой, это какой?»       Открытый? Наивный? Ранимый? Ценящий человека, который с ним дружит? Или…       Недолюбленный родителями беспризорник с нетрадиционной ориентацией и плохой наследственностью? Бросающийся в омут с головой, стоило только чуточку поверить в себя?       Ответить себе на этот вопрос Тэхён не может. Потому что сложно признаться самому себе в том, что, кроме жалости, он к нему больше ничего не испытывает.       Но непоколебимое желание снова увидеть блеск в глазах и невероятную улыбку на счастливом лице остаётся неизменным.       Тэхён сам себя понять не может. Не знает, чего хочет добиться. Снова трусит. И этот диссонанс в голове и раздрай эмоций сводит откровенно с ума, как и то, что он не делает попыток сближения. А внутри бунтует и ругает себя за это.       Но то ли Вселенной надоели метания Тэхёна, то ли это просто дело случая или удачное стечение обстоятельств, но на раздумья времени не осталось ровно в тот момент, когда, не планируя выходить на работу, Тэхён решил прогуляться к дому Чонгука. Там уже действовать он начал, отключив неуверенность окончательно.       

***

      — Эй, Чонгук, ты меня слышишь?       Сердце в груди колотится так быстро, а руки дрожат от страха. Он так перепугался, когда увидел Чонгука валяющегося возле лавочки с запёкшейся кровью на лице, что сразу подорвался к нему и первым делом прощупал пульс. Конечности настолько холодные, и это неудивительно, ведь на улице всего десять градусов тепла, а Чонгук в тонкой спортивке и без куртки.       — Да что ж такое, — в панике шепчет Тэхён и поднимает Чонгука на лавочку, в спешке снимает с себя пальто и укутывает замёрзшее тело.       — Опять ты? — хрипит Чонгук, не открывая глаз.       — Снова! — со злостью выпаливает Тэхён. — Какого чёрта ты творишь, Чонгук?       — А какого чёрта ты снова лезешь в мою жизнь? — разлепив глаза, с расстановками и упрёком произносит Чонгук.       Тэхён немного успокаивается, видя, что Чонгук пришёл в себя. Он выдыхает и садится рядом на скамью, не отрывая взгляда от носков своих туфель.       — Я не могу спокойно смотреть, как ты катишься на дно, — тихо, но с некой надеждой в голосе. Может, если он будет откровенным, Чонгук позволит ему помочь?       — А я не могу спокойно смотреть на то, как отчаянно ты хочешь со мной сблизиться. Только я понять не могу, Тэхён, зачем тебе это? — спокойно. Он уже отбесился, выплакался, пытался забыться в алкоголе. Ничего не помогает.       — Я хочу помочь, — подняв голову и посмотрев на профиль.       — Из чувства жалости? Как в прошлый раз? — с лёгкой усмешкой.       — Всё не так… — прикусывает язык. Кого он пытается обмануть? — Да, Чонгук, мне тебя жаль, — признаётся тихо. — Но это не единственная причина, просто поверь мне.       Чонгук поворачивает голову и смотрит в наполненные болью глаза. Он ведь прекрасно знает, каким отбросом является, знает как выглядит, какой образ жизни ведёт, и не понимает Тэхёна. Тот сидит рядом, сытый, обутый, ухоженный, приятно пахнущий… Для чего ему помогать такому, как Чонгук?       — Просто… поверить… — тихо озвучивает, на что Тэхён активно кивает головой. — Хорошо, я поверю тебе. Но знай: повторного предательства я не смогу пережить, — «наложу на себя руки» остаётся неозвученным.       — Я тебя не разочарую, обещаю.       — Не обещай…       — Всё будет хорошо, Чонгук, вот увидишь, — не сдержавшись, Тэхён прижимает его к себе и, прикрыв глаза, выдыхает.       А то, что он морщится от ядрёного запаха перегара, Чонгуку видеть не обязательно.       Чонгук же вдыхает приятный для обоняния парфюм Тэхёна глубже и прикрывает глаза. Это приятно. И да, он тоже хочет быть таким. Нормальным человеком.       — Эм… — неловко отстранившись, Тэхён трясётся от холода, что вызывает у Чонгука усмешку.       — Надень, — Чонгук возвращает пальто Тэхёну, тот противится, но под напором всё же сдаётся. — Не парься, мне не холодно, во мне два литра водки, они согревают.       — Сколь… — он от шока даже слово не договаривает. — Ты с ума сошёл?       — Ну или около того, я не помню сколько выпил.       — Я тебя прокапаю.       — Чего?       — Но сначала накормлю.       — Я не голоден.       — Хотя нет… В первую очередь тебе надо обработать раны…       — Не надо. Я просто умоюсь.       — Откуда это вообще? — Тэхён трогает разбитую губу подушечкой пальца, а Чонгук замирает. — Ты подрался с кем-то?       — Не знаю…       — Ладно, тут холодно. Идём.       — Ко мне?       — К тебе.       Тэхён поднимается с лавочки и протягивает Чонгуку ладонь. Тот заторможенно её берёт и со стоном встаёт на ноги. Голова резко закружилась, и он пошатнулся, однако Тэхён среагировал быстро и подхватил его за поясницу.       Сердце вмиг пропустило удар, стоило ему сквозь тонкую ткань почувствовать выпирающие рёбра.       — Ты… когда ты в последний раз ел? — удерживая Чонгука, тихо уточняет Тэхён.       — Не помню.       Сейчас одно желание — прибить Чонгука…

***

             Чонгука мутит, пока они идут к подъезду. Его состояние в целом оставляет желать лучшего, и ему бы отбросить все сомнения, позволив Тэхёну и дальше придерживать за поясницу, но Чонгук всё же отстраняется и держит дистанцию.       А самого Тэхёна при приближении к дому начинает всё больше трясти. В памяти яркими вспышками всплывает картина с разбегающимися в разные стороны тараканами, и его передёргивает. Он уже готовится к худшему, уговаривая себя, что обязан переступить через свой страх. Он не знает, как войдёт в квартиру, но он обязан это сделать.       — Ты что-то молчаливый, — подмечает Чонгук. — Передумал?       — Нет! — резко. — Просто… — Тэхён останавливается, подцепив пальцами рукав олимпийки Чонгука, когда тот уже открывает подъездную дверь. — Эм… Я хочу быть готовым, если вдруг… — он выдыхает, пока Чонгук неотрывно смотрит на него. — У тебя дома есть насекомые?       — Всё так же их боишься? — с усмешкой.       — Ты помнишь?       — Конечно, помню.       Чонгук очень хорошо помнит ту их прогулку. Когда Тэхён, побывав раз у него дома, стал настолько молчаливым, что Чонгук напрямик спросил у него что не так. Тэхён умолчал о бардаке, противном мужском смехе и неприятном запахе, но признался в своей фобии, с которой столкнулся, пока ждал друга в его прихожей. Чонгук тогда лишь усмехнулся, подбодрив тем, что тараканы его боятся так же, как он их, но в дом к себе больше не приглашал.       Тэхён с лёгкой улыбкой опускает взгляд. Приятно, когда о тебе помнят такие мелочи…       — Расслабься. Я сейчас живу в квартире бабушки, и там… — на секунду он замолкает. А ведь он первое время даже поддерживал там порядок. — Там бардак, но насекомых нет.       Тэхён облегчённо выдыхает, и они заходят на лестничную площадку.       — Какой этаж? — дабы разбавить тишину, тихо уточняет Тэхён, поднимаясь по лестнице.       — Второй.       — Ты живёшь с бабушкой?       Чонгук резко останавливается, вспомнив, как бабушка плохо выглядела, когда навещала его в детском доме в последний раз. Ему через две недели после той встречи сообщили, что единственный любимый и родной человек покинул его, оставив в наследство квартиру, оформлением которой сразу занялась опека. Им это выгодно, когда детям не приходится выделять жильё и есть где жить после выпуска.       — Её больше нет, — с горечью в голосе.       — Прости… — сдавленно. Он кладёт ладонь на плечо Чонгука и слегка сжимает. — Прими мои соболезнования.       — Спасибо.       Неловкая тишина прерывается ровно тогда, когда Тэхён видит код от электронного замка, который вводит Чонгук. Грустная атмосфера сменяется негодованием:       — Семь семёрок? Серьёзно?       — Любой другой я не запомню, — бросает Чонгук, пожав плечами и открыв дверь, переступает порог первым.       В целом не всё так плохо, зря Тэхён нервничал. Чонгук извиняется, говоря о том, что ему нужно прилечь и чтобы Тэхён чувствовал себя как дома. И тот принимается рассматривать когда-то уютную двухкомнатную квартиру. Первым делом он, конечно же, открывает нараспашку окна в гостиной и на кухне, ибо спёртый запах непроветриваемого помещения, в котором ещё и курят, буквально вызывает тошноту.       Дома грязно, но всё поправимо. Раскиданные по полу вещи можно собрать и постирать, пустые бутылки утилизировать. Посуду в раковине помыть. Весь мусор в виде консервных банок, пустых пачек от лапши и переполненной пепельницы на подоконнике — собрать и выкинуть. Сделать генеральную уборку, хорошо проветрить — и будет замечательно. Тэхён уже прикидывает в голове, когда сможет уделить этому время. И да, он твёрдо решил, что будет делать всё сам, может, ещё попробует и Чонгука привлечь, но там будет видно по его самочувствию.       Он заходит в спальню к Чонгуку, видит стекла на полу возле серванта и хмурится. Чонгук уснул в том же, в чём пришёл с улицы, и при взгляде на него на лице невольно появляется грустная полуулыбка. Тэхён подходит ближе, садится на край кровати и берёт в ладонь чужую кисть, гладит пальцем бледную и тонкую кожу.       — Я вытащу тебя, Чонгук. Обещаю… — произносит шёпотом и, поднявшись, аккуратно вытаскивает одеяло из-под чужих ног, укрывает мирно спящее тело. Приоткрыв окно на проветривание, он тихонько уходит на кухню.

***

      Чонгук просыпается с чувством, будто его переехал трактор. Тело словно налито свинцом, голова раскалывается, а к горлу подступает тошнота. Живот сдавливает болезненным спазмом, мочевой переполнен до предела. Именно это заставляет встать с постели и, игнорируя головокружение, побежать в туалет.       Умывшись прохладной водой, он смотрит в зеркало и в отражении видит выстиранное и развешенное над ванной бельё. Он оборачивается и с недоумением пялится на свои вещи. Глубокий вдох. В ванной пахнет приятной свежестью кондиционера, а в голове всплывает образ Тэхёна.       — Чёрт! Тэхён?       Вспомнив прошлый вечер, он резко выходит из ванной и осматривается в квартире.       Тишина. Тэхёна нет. Как и нет мусора на полу. Пепельница на подоконнике пустая, а рядом лежит пачка сигарет, зажигалка и…       — Что это?       Чонгук берёт с подоконника клочок бумаги и читает:       Чонгук, доброе утро!       На случай, если вдруг тебе снова отшибёт память, я решил написать записку. Но я надеюсь, что ты помнишь, как вчера позволил мне тебе помочь. Я немного убрался в квартире, сходил в магазин и купил всё необходимое на первое время. Я приготовил тебе суп, кастрюля в холодильнике, пожалуйста, погрей и поешь. Это поможет тебе лучше себя почувствовать.       У меня сегодня пять пар, и в семь вечера я буду на заправке. Очень хочу тебя там увидеть, когда приду. И пожалуйста, Чонгук, постарайся воздержаться от алкоголя.       Твой друг Тэхён.       Он читает записку с замиранием сердца и вспоминает Тэхёна. Его взгляд, полный боли, его страх и желание помочь. Приятный аромат и добрую улыбку. Их вчерашний разговор…       Он помнит. Всё помнит. И так становится тепло на душе, что он даже забывает про необходимый по утрам никотин. Подходит к холодильнику, открывает и видит кастрюлю. С улыбкой на губах ставит её на плиту, включая газ. Он поест. Обязательно. И потом пойдёт на работу, чтобы ждать там прихода друга.