Человек Рядом со Мной

Следующим утром после очередной бессонной ночи плечо ощущалось так же плохо. Должно быть именно так, а кажущееся ухудшение – это от длительности… неполадки. Почти подумал «боли». Нет, испытываемое не походило на боль как её ощущают люди, но было ощутимо неприятно и сильно мешало. И телу, и сознанию, постоянно отвлекая от всего. Мысли о том, что же всё-таки делать с проблемой, оборвались внезапно. – Сайто, я пришёл! – раздался с улицы голос, заставивший вздрогнуть. – Зачем? – вопрос с порога. Пусть взгляд уже отметил сумку, в ней могло быть что угодно. Сейчас самое главное – не поверить, что всё хорошо до того, как прозвучит подтверждение. Но кто бы знал, как хотелось верить! – Прости, что убежал вчера. Мне надо было всё обдумать… И прости, что заставил ждать. Теперь я готов! Готов чинить тебе… что там тебе надо. – не смотря на бравый тон, на последних словах в его глазах мелькнул страх и непонимание наравне с неверием. Кому-то нужны более веские подтверждения? Что ж, они будут. – Плечо, как ты можешь помнить. Заходи, если уверен. – стоило посторониться, человек зашёл в дом. И ещё один вопрос, у порога ванной: – Точно уверен? – За кого ты меня принимаешь? – слегка возмутился Акари. – За недоумевающего потрясённого и испуганного человека, который спасибо, что не обратился в полицию или ещё куда-нибудь? – полувопросительно. – Ну, ты!.. Я думал, ты знаешь меня лучше. – даже несколько обиделся. Похоже, до полицейских всё же не дошёл. Хорошо. Да и то, что все же вернулся, радовало. Очень. Настолько сильно, что аж удивительно. Похоже, успел привязаться к этому человеку. В том числе и поэтому прозвучала правда: – Я очень рад, что ошибся в данном конкретном случае. – на это он лишь кивнул и отвёл взгляд. Смутился. И почему это кажется милым? Но пора возвращаться к делу: – Ты принёс свои инструменты? – Да, конечно, вот. – достал из сумки уже знакомый чемоданчик. – Хорошо. Можешь пока разложить их как тебе удобно, там стоит поднос, – кивок в сторону кухонного стола, невидимого через стенку. – как закончишь – приходи в ванную. Мне нужно подготовиться… И не забудь взять инструменты. – А… какие именно? – донеслось уже с кухни, где Акари принялся раскладывать свои вещи, как ему и было сказано. – И как ты будешь готовиться? – последнее уже преисполненным испуганного любопытства голосом. И хочет знать, и побаивается услышать подробности. Наверняка представил себе что-то жуткое. – Не знаю. Если что, сходишь ещё раз. Что же касается твоего второго вопроса… – небольшая пауза для большего эффекта… снова вылезают привычки оригинала, и: – Убери из головы картинку, что у тебя там возникла. – с этими словами вошёл на кухню. Собственно вся подготовка состояла в сущей мелочи. – То, что у меня вместо крови, просто отвратно отстирывается, а если ты не сможешь помочь, этот процесс будет ещё более сложным. – пояснил свой вид с полотенцем на бёдрах поверх штанов и вообще без верха. Человек застыл, скользя взглядом по обнажённому торсу. – Выглядишь совсем как человек. – подвёл итог своим наблюдениям он, закончив изучение. Стоит отметить необычность взгляда. Да, там был чисто исследовательский интерес, любопытство естествоиспытателя, но не только. Было и что-то ещё. Ладно, всё потом. Но ещё немного поговорить можно: – Это не моя заслуга. Создатель был гением, хоть и сумасшедшим. Или же считался таковым за свои идеи. Воплощение одной из них ты видишь перед собой. – покрутится, показывая и спину. – Так что, приступим? – Да. – он никак не выглядел готовым к операции, вот ни насколько. Пока болтали – ещё ничего, но стоило напомнить – и произошло вот это. Почти голый страх. Более того, человек застыл статуей. Совершено точно не готов. И если поначалу были мысли спросить кто будет резать, то сейчас они отмерли окончательно. Зато появилось понимание, насколько это глупый вопрос. Наверняка он бы побледнел на такой вопрос ещё больше, а то и в обморок упал. А это сейчас совершенно некстати. И можно даже не спрашивать, всё и так очевидно. – Акари, посмотри на меня. – тот послушно оторвал взгляд от центра груди и перевёл на лицо. В его взгляде без труда читались неуверенность, сомнение и все то, что однозначно лишнее при любых более-менее серьёзных манипуляциях. – Ну чего ты боишься? Крови не будет, ничего такого... – но более готовым человек всё равно не выглядел. Что поделать, не заставлять же. – Ладно, давай не будем... – Будем. Прости, я эгоист и думаю только о себе. Тебе же больно, прямо сейчас и будет, пока я что-то не сделаю. – вдруг, откуда ни возьмись, преисполнился твёрдости он. – Да, помню, ты говорил, что это не боль, а ощущение, которое человеку не испытать, но все равно!.. – Человек вполне может испытать похожее ощущение. Это в точности как ощущения в шоке после ранения. Порез или заноза – чувство чего-то лишнего, осознание и осязание повреждения, но пока без боли. Я точно знаю. – О, понятно. Это как растянуть это состояние. Но все равно неприятно. – Неприятно. – Ладно, я готов. Режь. – поглубже вдохнув, заявил он, вручая опасную бритву. Даже человеку очевидно, кто должен резать… И теперь на его лице было куда больше этой самой готовности. – Можешь не смотреть, если тебе неприятно. – вежливо не стал называть страхом. Стоило начать примеряться к собственному суставу, Акари так побледнел и сглотнул, что всё становилось предельно очевидно. Ещё и взгляд этот, смесь страха, отчаяния и решимости… – И не забудь, что ты мне здесь нужен не только в качестве зрителя. – его ошарашенный вид подсказывал, что такое вполне могло произойти. – Нет уж, посмотрю. – хоть голос его хоть и дрогнул при виде блика на лезвии, но взгляд остался достаточно твёрдым, чтобы не подозревать в готовности к побегу. – Ты же терпишь, вот и я потерплю. – Уверен? – уточнил в третий раз за последние четверть часа. – Знаешь, обморочный механик мне тут не нужен... – Я не отключусь! – здоровая злость вытеснила часть страха, хорошо. – Как скажешь. Но учти, сидеть со снятым куском плоти и обнажённым суставом весьма неприятно. – и, не задавая больше вопросов, и не делая пауз, погрузил лезвие в плоть над «больным» суставом. Удобно быть амбидекстером, как и оригинал, можно резать любой рукой. Особенно это пригождается, когда нужно аккуратно разрезать себя, а тот, кто находится рядом, на это не способен. И что нет боли тоже очень хорошо. Надрез, поворот и дальше, буквально вырезая кусок, как вырезают глазки из картофеля. Лезвие задело кость, раздался скрежещущий звук. Судорожно сглотнул человек и вцепился во что-то, краем глаза улавливалась его бледность и потрясённый взгляд – он неотрывно смотрел туда, где орудовала бритва. Но отключаться вроде бы не собирался. Уже хорошо. Скребя лезвием о кость, всё же удалось из неудобного положения срезать требуемый кусок. Отрезал с запасом, чтобы точно не пришлось повторять неприятную процедуру. Просунув лезвие между костями, с усилием, но осторожно провёл самым кончиком, подрезая то, что мешало, и наконец отнял вырезанное. Человек снова громко сглотнул, провожая взглядом кусок плоти, улёгшийся в специально припасённую для этих целей пластиковую ванночку. А переведя взгляд обратно на плечо, издал какой-то странный звук. – Так это все же правда. – произнёс зачарованно. Как будто всего увиденного до этого мига было недостаточно. Но, раз ему нужно поговорить, чтобы окончательно принять и успокоиться – пусть. Можно и поговорить. – Конечно правда. Или думал я тебя с инструментами позвал поковыряться в тостере? Ждал что скажу: «Шутка, а ты поверил!» Нет, конечно, сложно отрицать некоторое моё родство с этим самым тостером, но сейчас помощь требуется именно мне, а не ему. – человек покосился в сторону кухни, где имелся этот самый пресловутый тостер. – И почему мы обсуждаем твоё родство с бытовой техникой в момент, когда тебе требуется помощь? – одумался. И снова заглянул в сустав. Теперь уже бледнел не так сильно. Привыкает. – Похоже на кости. – выдал ошарашенно, взглядом снова прикипев к напрочь лишённому плоти суставу. Собственно, суставом открывшееся было не назвать, сустава как такового не было, просто близко расположенные утолщения на концах костей. – Похоже на скелет в музее… – вероятно, вообще не осознавал, что говорит это вслух. – Меня создавали со всем возможным подобием человеку. – отозвался, пытаясь своим спокойным голосом вывести помощника из шока. И тоже смотрел на свои, с позволения сказать, кости. Действительно, очень похоже на настоящие, даже оттенок белого почти такой же: кремовый, чуть желтоватый, только лёгкий блеск и небольшой металлический отлив выдают тот факт, что это сложный сплав. Об этом говорил профессор, восхищаясь гением создателя. Сам впервые видел свои «кости», но совсем не удивился. Сплав достаточно крепкий, чтобы пережить взрыв и не повредиться. Или?.. – Сайто, это же заусенец? Мне не кажется? – каким-то чудом увиденное «повреждение» вернуло Акари рабочий настрой. – Неудивительно, что что-то повредилось. Меня нашли в виде кучки костей после взрыва. Собственно, благодаря оставшемуся целым черепу я – все ещё я. Восстанавливавший моё тело профессор мог и проглядеть такую мелочь, или решить, что это часть конструкции, либо просто не решиться трогать. – объяснил, как сам понимал. – Как это могло не беспокоить тебя?.. – но человека интересовало другое. – Сколько, кстати? – Полгода. Наверное, плоть как-то компенсировала. Сейчас мы узнаем в этом ли причина. Смотри. – взялся левой рукой за плечо правой и приподнял, повторяя движение сустава. Из-за отсутствующего куска плоти, выполняющей одновременно функции кожи, мышц и хрящевой ткани, сгибаться сама по себе правая не могла. Зато вот так было отлично видно, что при подъёме выше уровня плеча заусенец проходил совсем рядом с другой костью. – Насколько я понимаю, твоя плоть заменяет собой и суставы? – снова уточнил очевидное человек. – Верно. – А там, где должен быть сустав, она уплотняется? – Думаю, да. Давай глянем. – от извлечения из ванночки «вырезанного» куска Акари снова заметно замутило, но он мужественно преодолевал себя и даже пощупал то, что раньше прилегало к костям. Раз есть такая возможность, и самому пощупать стоит. Оно и правда было на порядок плотнее остального. – А ты что, продолжаешь чувствовать этой рукой? – удивился человек, когда его «пациент» дотрагивался до куска пальцами правой, повреждённой руки. – Мы же не всю плоть вокруг сустава сняли. Часть осталась снизу и передаёт нервные сигналы туда и обратно. Видишь? – в доказательство ещё раз пошевелил пальцами. Человек снова сглотнул, судя по лицу в который раз поражаясь внутреннему устройству этого тела. – А это точно не больно? – и его всё ещё беспокоит этот вопрос. Заботливый. – Неприятно, как я уже говорил. Но вполне терпимо. – Так, что мне нужно сделать? – опомнился, выходя из этого своего созерцательного состояния. – Счесать этот заусенец? – Попробуй. Во мне не просто какой-то там металл. Что в составе сплава, точно не знаю, но он очень крепкий. – Пережил взрыв, помню... Потом расскажешь. – вспомнив об испытываемом неудобстве и прочих неприятных ощущениях, поспешил взяться за дело. – Так что же все-таки изменилось за эти полгода, раз прежде тебя не беспокоил этот заусенец? – вопросил, уже примеряясь напильником. Одно движение, второе. Осторожность. Сначала поглядывал на лицо, ожидая увидеть следы боли, потом, как убедился в их отсутствии, перестал. И начал прикладывать достаточно силы. – Профессор так и не смог восстановить состав питательной смеси, которая требуется моей плоти. – совсем несложно поговорить. Особенно, если человеку так легче и проще. Да и «почёсывание» кости напильником ощущалось… почти никак. Чувствовалось, что что-то делают, но не более. – Только большую часть в виде растительных белков и определенных витаминов. Поэтому у меня огород... На эту смесь реагировало несколько кусочков моей плоти, уцелевших во взрыве, реагировало ростом. Потом профессор как-то додумался поместить выросший кусочек обратно на кости и поместить всё это в раствор – и плоть начала обрастать их, возвращая прежнюю форму телу. Где и как они достали или создали внутренние органы – никто не распространялся. Может профессору кроме кучки костей досталась ещё и какая-то документация моего создателя. – А может органы выросли из этой вот плоти. – продолжал думать вслух, увлёкшись предположениями. – Биопрограмист, так это называлось в фантастических романах, которые читал оригинал. Создатель запрограммировал клетки моей плоти удивительнейшим образом. Это настоящий прорыв, но никто не знает, как его повторить... Но вернёмся к делу. Наверное, клетки моей плоти какое-то время ещё поддерживали правильный... вид, конфигурацию – не знаю, как назвать. Но потом нехватка чего-то необходимого стала критичной и часть функций была урезана. Так плоть, долженствующая заменять суставы, перестала быть достаточно гибкой, чтобы этот заусенец не причинял неудобств. Его как бы обходили, так было раньше. Теперь же суставы уплотнились, стали слишком жёсткими. И если бы не заусенец это было бы далеко не так заметно. – Может, я бы вообще не обратил внимание на перемены в себе. – задумался и о том, что не будь этого мелкого неудобства и на большую проблему обратили бы внимание намного позже. Может даже, слишком поздно для исправления. Нет, это тело весьма жизнеспособно, но кто знает. – Но сустав уплотнился, стал более жёстким, чем раньше, можно сказать сросся в том положении, в котором находился чаще всего, следствием чего стала невозможность поднять руку. А ты, своим массажем, по всей видимости продавливал канавку под заусенец, снова возвращая суставу возможность двигаться как положено. Но и это в итоге перестало помогать. Слишком жёсткой, твёрдой стала плоть вокруг костей. И это не всё, с недавних пор я чувствую постоянную усталость в теле. Сплав костей уставать не может, а значит все дело в плоти. И почему ты молчишь? – перевёл взгляд на сосредоточено работающего человека. Тот без слов показал содранные борозды на напильнике. Сейчас он шоркал уже второй, оставшейся шершавой стороной. Зато торчащий шип заусенца стал меньше примерно наполовину. – Сайто, а это... не опасно? – он указывал на крошки от напильника и «кости», которые сыпались ниже, уже слоем покрывая срез плоти. – А ты коснись. – на такое предложение Акари недоверчиво покосился на блестящую «не-кровь». Но все же потянулся и осторожно дотронулся одним пальцем. Тут же отдёрнул руку и тронул снова, уже смелее. Затем провёл по срезу, сметя с застывшей плёнки скопившийся мусор. Отряхнул всю поверхность, глядя как-то совсем уж задумчиво, а когда закончил, выдал: – Как у огурца. – Именно. Если захочешь, потом покажу тебе кое-что. – естественно, любопытный человек кивнул на такое предложение. – Твоя кровь не совсем прозрачная, насколько я вижу там есть и розоватый оттенок… – снова о чём-то задумался он. – Это имеет какое-то отношение к гемоглобину человеческого тела? – а он кое-что и о медицине знает! – Я называю это лимфой. И нет, не знаю. Вообще довольно мало знаю о своём внутреннем устройстве. В смысле функционирования. Расположение знаю доподлинно, плоть чувствительна во все стороны. – Тогда как ты не слышал заусенец? – хороший вопрос. А действительно, как? Стоило задуматься и ответ нашёлся: – Его обволакивала плоть-сустав там менее чувствительно. – А... Ну так что, железо?.. – вернулся он к тому, с чего начал, пусть в этот раз и зашёл с другой стороны. – Яблоки? – угадать в какую сторону пошла его мысль, было несложно. – Да, я как-то не задумывался что телу могут быть нужны не только витамины и белки, но и минералы с микро– и макроэлементами. У меня вообще с фруктами не очень. – Не усваиваются? – заботливо вопросил Акари, отчего захотелось его переключить на другое. Странно это ощущалось. – По поводу того, что у меня не усваивается, поговорим в другой раз. – чуть усмехнулся. – Сложность в том, что в окрестном лесу не растут фруктовые деревья, даже дикие. – Ты мог сказать мне! – громко возмутился человек. – Что я, не принёс бы тебе килограмм яблок или апельсинов?! – даже чистить напильником, уже больше полируя остаток шипа, перестал. – Мне было неловко. – ещё одно честное признание. – Но, если бы ты принёс, я бы не отказался. – Неловко ему! А мне?! – фыркнул и вернулся к делу. – Притащить покупное, показывая, что предпочитаю это твоим собственноручно выращенным овощам? Мне ведь они и правда нравятся, на вкус более настоящие, что ли. – Короче, я стал жертвой твоей и своей собственной нерешительности. – только и осталось, что подвести итоги. – Ты закончил? – Потерпи ещё немного. – ответил так, понимая, что вопрос вызван не праздным любопытством. И сразу же привёл свои доводы: – Лучше же сейчас сделать как надо, чем окажется что этого недостаточно и придётся... вскрывать тебе плечо ещё раз. – Хорошо, делай правильно. – его резоны были достаточно убедительными. Всё и правда так. – Ещё немного. – с этими словами Акари зашуршал напильником ещё быстрее. Это было сложно потому как почти все зазубренное полотно инструмента было уже «лысым». Но старания были оценены по достоинству. Скругление окончания кости стало идеальным, анатомически правильным. Наконец-то. – Спасибо, Акари. А теперь помоги мне закончить. – он был готов помогать пока не узнал, что помощь будет состоять в сдирании образовавшейся плёнки с куска плоти, все ещё сиротливо покоящегося в ванночке, куда он был возвращён после изучения твёрдых «суставных» частей. – С плеча я сниму сам, но этот кусок... Из-за отсутствия части мышц правой руки у меня просто не получится сделать все правильно. Давай, ты первый. Нужно одновременно, иначе смысла не будет. Понимаешь, моя лимфа действует как огуречный или кабачковый сок, закупоривая ранки и препятствуя дальнейшей потере жидкости. Пусть и медленнее, но эффект тот же. Так что давай, приступай. Поддеть краешек и сильно, но плавно потянуть. Плёнка снимется как чулок. И не переживай, будучи полностью отделен от меня, этот кусок совершенно точно ничего не чувствует, действуй смело. У него получилось сорвать плёнку только со второго раза. Первый был неловким отрыванием куска примерно в половину всей площади среза. Из-за промедления эта часть уже начала подсыхать, так что пришлось ждать пока окончательно схватится. Человек убеждал что понял принцип и виновато заглядывал в лицо, всем своим видом извиняясь за промедление. Его убеждали не переживать, заодно поясняя зачем это вообще нужно и почему нельзя просто приложить кусок на место «как есть» и не заморачиваться. Так не будет никакого толку, сосуды закупорены, а на размывание пробок уйдёт много времени, тогда как отрезанный от снабжения кусок плоти начнёт умирать. Может, потом, когда лимфа проест себе путь через себя же, затвердевшую плёнкой, все и наладится, но это будет долго, а ещё неприятно. Проще один раз дёрнуть и приложить как надо. Тогда заживёт быстро, а главное сразу пропадёт это отвратнейшее ощущение отсутствия части тела. Причём даже мелкие несостыковки неважны. Оно все равно встанет как надо. Сосуды прорастут заново, часть плоти вокруг перестроится и все будет хорошо, ведь у отделённой ранее части будет доступ к ресурсам всего организма для скорейшего восстановления повреждений. Дослушав эту внезапную лекцию, Акари попробовал снова и на сей раз у него получилось снять плёнку как положено. Остальное было делом техники. – Хочешь увидеть то, о чем я говорил? – судя по виду, он не помнил, но кивнул с азартом. – Возьми какой-нибудь кусок ткани и промокни, пока не засохло. – кивнул на только что состыкованное и возвращение на место плечо. Человека озарило, и он уже с полным пониманием провёл лоскутом по «шву», месту стыка. – Это хуже даже крови. Даже заскорузлой. – продолжал говорить. А человек кивал, через несколько секунд щупая клочок ткани и наблюдая за быстрым процессом «окостенения». Потому как по прошествии пары минут даже согнуть лоскут было сложно. – А если постирать? – на лице Акари было написано раздумье. – Станет помягче, но совсем вытравить не получится, слишком глубоко проникает, впитываясь в волокна. – Сохраняет форму, сопротивляется сгибанию, не боится стирок... А мыло или порошок? Другие чистящие? – Все то же самое. Ты же не думаешь о том, чтобы намеренно обрабатывать ткани моей лимфой, чтобы они сохраняли форму, правда? Для этого есть крахмал. – Крахмал вымывается. – отмахнулся человек и тут же заверил, как только до мозга дошла суть его же слов: – Нет, нет. Что ты! Нет!.. Ладно, я так подумал. – сдался. – Но никогда не стал бы этого делать, даже предлагать. Никогда! Я... Я понимаю, что это больно, хоть ты и говоришь, что это не боль, но это просто не может быть «ничего так», не может! И мне неприятно осознавать, что такого обо мне мнения. – нападение – лучшая защита, да? – Расслабься Акари, я ни в чем таком тебя не подозреваю и не обвиняю. Просто спросил не думаешь ли ты об этом. Просто поверка, не разучился ли я угадывать мысли. Мой оригинал был превосходным психологом, я проверяю не растерял ли его мастерства. Ну и да, хотел напомнить тебе, о чем идёт речь. Неприятно, знаешь ли, когда при тебе вслух обдумывают идею массовой откачки твоей крови на производство немнущихся кружев или чего-то подобного. Извини, если обидел, хотел лишь напомнить о цене. – И ты меня прости, что думаю в отрыве от реальности, да ещё и у тебя на глазах. – виновато проговорил человек, разом повеселев после отрицательного движения головой. Понял, что его ни в чём не винят. – Ну что, мир? Кстати, тебе не холодно? – Мир, конечно. Мы ведь и не ссорились, по сути. – небольшая улыбка появилась сама собой. – И нет, мне не холодно. Тело просто выделяет больше тепла, повышая расход энергии ядра. Ощущения «холодно» у меня нет, но я помню его из памяти оригинала, так что могу сказать точно. – А «тепло» есть? – заинтересовался этот любознательный. – Есть, но оно чуть другое. – совсем несложно ответить, открыв о себе ещё немного. Судя по всему, Акари понял и принял. Значит, точно можно. – Температуру окружающего воздуха или предметов я чувствую, осязаю, могу определить с точностью до десятых градуса, но именно «тепло» ощущаю только когда кожи касается солнце. Это, конечно другое, ощущение скорее от процесса фотосинтеза и сбора энергии, но оно максимально похоже на то «тепло», которое испытывают люди. Ещё есть тепло, когда ты касаешься меня, но это вообще странное чувство, у людей нет аналога. Но странно-приятное, а не наоборот. – Хоть это хорошо. – непонятно вздыхает человек. И вдруг задаёт вопрос, который должен был прозвучать рано или поздно: – А кто такой этот оригинал, которого ты постоянно упоминаешь? – Это человек, память которого перезаписали в меня, чтобы я походил на человека. – прислушавшись к себе, но уловил такого уж сильного желания раскрыть ещё и это, поэтому позволили себе вольность: – Мне бы не хотелось об этом говорить. По крайней мере не сейчас. – Да-да, конечно. Прости, что спросил. – всё же Акари был достаточно чутким, чтобы понять, что задел неприятную тему и сразу перевести разговор: – Как твоё плечо? – смотрел туда же. Будто бы и не он только что спрашивал об оригинале. – Лучше, чем было. – врать не хотелось, поэтому так. Ведь лучше на самом деле станет только завтра, да и то не факт. Может, из-за общего не лучшего состояния тела восстановление растянется и на двое суток. Сейчас из хорошего было только осознание, что больше этой проблемы не будет и исчезновение кажущегося совершенно неестественным ощущения отсутствия куска плоти на положенном месте. Имелся дискомфорт в месте среза, но это продлится недолго до того же завтрашнего или послезавтрашнего дня. Небольшие потёки неприятно тянули кожу, но это можно потерпеть. Не стоит смущать человека своим полуголым видом и дальше. Накинуть рубашку – дело пары минут. Так долго из-за того, что руку в месте повреждения хотелось беречь. Чисто человеческое желание, но в данном случае оправданное, ведь чем меньше тревожишь ранение, тем быстрее оно окончательно затянется. Что верно и для этого тела. Отправленный в кухню человек, судя по звукам складывал все не пригодившиеся инструменты в свой чемоданчик. И пригодившиеся тоже – благо, бритву сразу оттёрли от лимфы, не дав той схватиться. Потом пришлось бы отдирать, образно выражаясь, зубами. Зайдя в кухню, обнаружил Акари над банками. От чего-то стало неловко. Ох уж эти человеческие чувства, совершенно лишние для тех, кто людьми не является… – Это для меня? – тихо и как-то робко вопросил человек. – Разумеется. Так и написано. – заверили его. Остальное вырвалось совершенно неожиданно: – Думал, предоставить тебе вырезать этикетки, это тоже важное дело в закатках-заготовках, но потом… подумал, ты больше не придёшь. Собирался отнести тебе, попозже. – Сайто… – человек сглотнул. – Ты меня прости, я такой дурак. Не стоило убегать вот так, но просто это… то, что ты сказал, а потом и показал… Я… не знаю, как описать свои ощущения. Это было нечто. – Не переживай, Акари. Я не обижаюсь. Понимаю, что напугал тебя. – почему-то не получалось перестать улыбаться. – Главное, что ты всё же вернулся. Снова здесь и, похоже, принял… все эти ошеломляющие новости. – чуть не сказал «меня». И даже непонятно, почему в итоге прозвучало другое. Почему захотелось этого не говорить. Снова чувства, вмешивающиеся в работу рассудка. – Да, уже да. – тоже с улыбкой отозвался человек. – А теперь, раз уж мы всё прояснили и закончили с моим плечом, – вот он напрягся, по тону слыша, что дальше последует что-то не слишком приятное. – То давай, рассказывай, почему ты не на работе. Будний день ведь. На это Акари отвёл взгляд и поведал, как так получилось. Он, мол, вчера, находясь в расстроенных чувствах, позвонил на работу и попросил дать ему пару выходных. Начальник, уловив каким тоном его об этом попросили, согласился без вопросов, тем более что Акари – обрацовый работник и всегда исполнял свои обязанности как положено, иногда даже сверх того. Поэтому да, отпустили на денёк и велели вечером позвонить. На случай, если неожиданные проблемы рассосутся за сутки и ещё один выходной не потребуется. Что тут сказать? Только то, что человек на хорошем счету у своего начальника. Акари почему-то снова смутился. И чего смущающего в этом факте? Или ему редко говорят, что он молодец? Бывает. Ещё немного поболтав ни о чём, разошлись. От предложения приготовить обед человек отказался, строго, как заправский врач, велев не нагружать больное место. Зато он вспомнил о каких-то делах у себя дома и потому решил уйти пораньше. Совсем рано, ещё полудня не было. Это могло значить только одно: он что-то задумал. Ладно, сам расскажет. И банки, кстати говоря, забрал. Рассыпался в благодарностях, понятное дело. Вторая половина дня прошла у слегка заброшенного огорода, начавшего проявлять признаки одичания. Когда что-то постоянно беспокоит, как-то не до возни с зеленью. Теперь же время и возможность более-менее свободно мыслить появились и это самое время стоило потратить с пользой. Зелень тоже требует заботы. Начать сегодня, продолжить завтра… Акари обещал быть следующим вечером. А этой ночью наконец-то будет полноценный сон!