Наследие Амбреллы

Ада заставила себя двигаться, хотя каждая секунда в этой ловушке жгла нервы. Узкий технический стояк оказался тесным даже для нее. Пыль и запах озона щекотали ноздри, а металл скрипел под ее весом, каждый звук казался оглушительным в гробовой тишине. Она проделала долгий, изматывающий крюк, минуя вентиляционные решетки, за которыми слышались голоса и шаги. Ее внутренняя карта базы обрастала новыми деталями, но путь к Леону все еще был тернистым. И вот, спустившись в очередной коридор, она замерла, прижавшись к стене. Из-за поворота доносились четкие, приближающиеся шаги и обрывки разговора двух солдат. «...сказал, уровень „Дельта“ на замке до дальнейших указаний.» «Думаешь, из-за него? Того агента?» «Не наше дело. Идем.» Отступать было некуда. Сзади — тупик. Ада молниеносно окинула взглядом коридор. Единственная дверь в зоне досягаемости была слева от нее. Рискуя быть обнаруженной, она рванула к ней, молясь, чтобы она не была заперта. Ручка поддалась беззвучно. Она скользнула внутрь и притворила дверь, как раз в тот момент, когда солдаты поравнялись с ней. Ада стояла неподвижно, слушая, как их шаги удаляются. Выдохнув с облегчением, она осмотрелась. Кабинет был небольшим, заваленным стопками бумаг и увешанным сложными схемами молекулярных структур. Воздух пах старой бумагой и кофе. На столе стоял монитор, его экран был затемнен, но не заблокирован. Видимо, владелец вышел ненадолго. Ее взгляд скользнул по табличке на двери: «Д-р Эдвард Кендэс. Отдел био-кибернетики». И тут ее внимание привлекло изображение на самом мониторе. Это была не схема и не формула. Это была фотография. Четкий, официальный снимок Леона Кеннеди, сделанный, судя по всему, из досье БСАА. Ледяная рука сжала ее сердце. Что за ученый в самой сердцевине «Икаруса» хранит на рабочем столе фото Леона? Любопытство стало сильнее инстинкта самосохранения. Она бесшумно подошла к столу и провела пальцем по сенсорной панели. Экран ожил, открыв папку с меткой: «Проект "Прометей". Объект K-01». Она открыла первый файл. Это был детальный медицинский отчет о Леоне, начиная с Раккун-Сити. Каждая его травма, каждый контакт с патогеном, все данные о невероятной выживаемости — все было тщательно проанализировано. Затем пошли психологические профили, отчеты о его боевой эффективности. Это было тотальное, дотошное изучение. Но самое страшное ждало ее в файле под названием «Протокол инициации». Это был не план по созданию солдата. Это был план по созданию слуги. Раба. «Цель: Преодоление "воли объекта K-01" и внедрение импринта лояльности к Командору Бригсу, — гласили строки холодного текста. — Метод: Синтезированный штамм "Прометей" не усилит физиологию, а перепишет фундаментальные нейронные связи. Объект сохранит все навыки, память и личность, но его первейшим и единственным инстинктом станет защита и служение Командиру. Свобода воли будет подавлена на гормональном и нейротрансмиттерном уровне...» Ада отшатнулась от экрана, будто от прикосновения к раскаленному металлу. Ее дыхание перехватило. Картер не хотел сделать из Леона оружие. Он хотел сделать из него тень. Идеального, сверхсильного телохранителя и слугу, лишенного возможности ослушаться. Он не собирался ломать его тело. Он собирался стереть его волю и душу, оставив лишь идеальную, послушную оболочку. Это было чудовищнее любой пытки, любого вируса, с которым она сталкивалась. Ужас, холодный и тошнотворный, пополз по ее жилам. Она больше не просто спасала агента. Она пыталась вырвать человека из лап судьбы, хуже смерти. Мысль обожгла её изнутри, острая и беспощадная. Он рискнул всем. Не ради миссии. Не ради спасения мира. Ради неё. В лесу, у того канализационного люка, он видел единственный выход — отдать себя в руки «Икаруса», чтобы она осталась на свободе. И он сделал это без колебаний. Без её вечного «ничего личного». Для него это было самым что ни на есть личным. Ада всегда отталкивала эту мысль. Она прятала её за ширмой прагматизма: «Он был нерационален. Он поступил как сентиментальный дурак. Его поступок лишь создал дополнительные проблемы». Но сейчас, стоя в кабинете врага и глядя на холодные строки, описывающие планы по уничтожению его воли, все её защитные барьеры рухнули. Это не было проблемой. Это была жертва. Чистая, безрассудная и от этого ещё более невыносимая. Воспоминание нахлынуло с новой силой. Его спина, заслоняющая её от солдат. Его голос, отдающий тот последний приказ: «Беги». И его глаза — в них не было страха. Была лишь ясная, ужасающая решимость. Он знал, на что идёт. И ради чего? Ради меня. Той, кто всегда исчезает в дыму и оставляет его разгребать последствия. Впервые за долгие годы её сердце сжалось не от расчёта, а от чего-то иного. Острого, колющего чувства, которое было сродни боли. Оно сдавило горло и заставило с силой вцепиться пальцами в край стола, пока кости не побелели. Она всегда презирала слабость, особенно в себе. Но это не было слабостью. Это было осознание чудовищной цены, которую за неё заплатили. Она выпрямилась. Дрожь в руках утихла, сменившись стальной твердостью. Холодная ярость, чистая и направленная, вытеснила всю неуверенность. Она больше не просто выполняла миссию по извлечению ценного актива. Она вышла из кабинета, и её движения стали другими — не просто осторожными, но и уверенными, наполненными новой, безжалостной целеустремлённостью. Каждый шаг вёл её к нему, и теперь ничто не могло её остановить. Но удача — дама капризная. Из соседней двери, всего в десяти метрах, вышла молодая женщина в лабораторном халате, с планшетом в руках. Она подняла голову, и их взгляды встретились. В карих глазах ученой мелькнуло мгновенное недоумение, сменившееся щемящим ужасом. Она открыла рот, чтобы крикнуть. Мыслей не было. Только рефлексы, отточенные до остроты бритвы. Ада рванулась вперёд. Её рука молниеносно обхватила рот девушки, заглушая любой звук, а другая рукой она резко втолкнула её обратно в кабинет, захлопнув дверь. Девушка отчаянно заболтала ногами, пытаясь вырваться. Её глаза, полные слёз, были прикованы к лицу Ады. — Тш-ш-ш, — тихо прошипела Ада, её голос был ледяным и безжалостным. — Всё хорошо. Просто поспи. Одним точным ударом ребра ладони по шее она прервала борьбу. Тело девушки обмякло. Ада поймала его и аккуратно уложила на пол. С профессиональной хладнокровностью, которая не оставляла места сомнениям, она связала ей руки за спиной кабелем от компьютера и заткнула рот кляпом из обрезков ткани. Она не чувствовала ни злорадства, ни сожаления. Только холодную необходимость. Каждое её действие теперь было шагом к одной-единственной цели. И на её пути больше не было места ни случайностям, ни свидетелям. Выйдя в коридор, Ада двигалась быстро и максимально осторожно. Но в стерильном, идеально контролируемом мире «Икаруса» любая аномалия была как клякса на белом листе. Сначала это был лишь отдаленный гул голосов. Затем в конце коридора мелькнула фигура в тактической экипировке. И тут же раздался резкий, металлический голос из динамиков, эхом прокатившийся по всему уровню: «Тревога. На уровне «Гамма» обнаружен несанкционированный объект. Начать прочес». Сердце Ады на мгновение замерло. «Вычислили по пропавшему ученому? Или сработала какая-то скрытая сигнализация?» Неважно. Игра в прятки закончилась. Теперь это была охота. Шаги зазвучали громче, приближаясь с нескольких сторон. Ее взгляд метнулся по сторонам. Ни открытых дверей, ни вентиляционных решеток. Лишь глухие стены и... большой открытый технический отсек, заваленный ящиками с запасными деталями, кабелями и старым лабораторным оборудованием. Отчаянный, грязный вариант. Не раздумывая, она нырнула в эту груду хлама, зарывшись глубже в острый запах пыли и машинного масла. Она замерла, замедлив дыхание до едва заметного шепота, став частью беспорядка. Мимо прошли двое солдат, их стволы скользили по стенам. — ...ничего. Проверим следующее ответвление. —Доктор Эмилия не отвечает. Это явно её рук дело. Они прошли так близко, что она слышала скрип их брони. Когда их шаги затихли, Ада выскользнула из укрытия, как призрак. Теперь ее движения были лишены прежней осторожности. Время истекло. Она рванула вперед, почти не скрываясь, полагаясь только на скорость и знание маршрута. Ее единственной мыслью было добраться до него. Сейчас. Она свернула за угол, ведущий в крыло «Альфа», и замерла. Впереди, у той самой двери, что вела в камеру-комнату Леона, стояли трое солдат. Не в обычном патруле, а в полной боевой готовности, образовав живой барьер. Но это было не самое страшное. Рядом с ними стоял Картер. Он не суетился, не отдавал приказов. Он просто ждал, сложив руки на груди. И его взгляд был направлен прямо на неё, словно он все это время видел ее сквозь стены. — Добро пожаловать, мисс Вонг, — его голос был спокоен и почти любезен. — Мы вас ждали. Жаль, что вы не дали нам закончить подготовку вашего друга к встрече. Но, полагаю, он и так будет рад вас видеть. Он сделал легкий жест рукой. Солдаты подняли оружие. Путь был отрезан. Неудача, тяжелая и безжалостная, вновь настигла ее, на этот раз в двух шагах от цели. Картер, не удостоив Аду больше ни словом, развернулся и беззвучно скрылся за стальной дверью, ведущей в комнату Леона. Щелчок автоматического замка прозвучал как приговор. — Сдавайтесь, мисс Вонг. Не усложняйте, — раздался безэмоциональный голос одного из солдат. Трое бойцов, оставшиеся в коридоре, медленно, синхронно начали расходится, чтобы взять её в клещи. Готовиться было уже не к чему. Расчёт был окончен, план рухнул. Оставалось только одно — действие. Ада оценила их стойку, распределение веса, расстояние. Трое. Профессионалы. В узком пространстве коридора их численность была палкой о двух концах — им будет мешать друг друга. «Сложно? Пожалуй. Но не невозможно», — холодная волна принятия окатила её, вытеснив всё лишнее. Страх был роскошью, на которую у неё не было времени. Её сознание сузилось до трёх фигур, сужающих кольцо. Она не стала ждать первой атаки. Используя элемент неожиданности, она рванулась не назад, а вперёд — на самого левого бойца, того, кто был чуть ближе к стене. Её движение было не прямым, а по диагонали, короткий, сбивающий с толку зигзаг. Солдат инстинктивно переместил ствол, но она была уже внутри дистанции эффективного огня. Её левая рука, сложенная в «клин», отвела ствол его автомата в сторону, а правый локоть с размаху врезался ему в горло ниже защитного подбородника шлема. Раздался хриплый, подавленный звук. Но эти ребята были не из тех, кого можно вывести из строя одним ударом. Пока первый солдат, давясь, отступал, двое других уже действовали. Второй попытался зайти ей в спину, но Ада, используя инерцию своего движения, резко присела и сделала низкую подсечку, зацепив его за ногу. Боец с грохотом рухнул на пол. Третий солдат, видя, что стрелять опасно для своих, ринулся на неё врукопашную. Его мощные руки обхватили её сзади в захват, прижимая её локти к бокам. Ада не стала бороться с его силой напрямую. Она резко откинула голову назад, стараясь попасть затылком в его лицо, и одновременно с силой топнула каблуком по его подъёму ноги. Хватка на мгновение ослабла. Этого мгновения хватило. Высвободив руку, она резко ударила его локтем в ребра, разорвав захват, и, развернувшись, нанесла короткий, хлёсткий удар ребром ладони по виску. Он зашатался. Но первый солдат уже оправился. Свинцовый град наконец хлестнул по коридору. Ада успела нырнуть обратно за угол, но одна из пуль чиркнула по её плечу, обжигая огнём. Боль пронзила сознание, но не волю. Она стояла, прислонившись к стене, переводя дух. Перед ней лежал один оглушённый солдат, двое других были ранены, но всё ещё в строю. И она знала, что с каждой секундой сюда будет стягиваться всё больше сил. Она купила себе минуту. Не больше. И дверь к Леону была по-прежнему заперта.

От лица Леона

Сознание вернулось к Леону волной тошнотворной, пульсирующей боли. Он лежал на холодном полу, и каждое сердцебиение отдавалось грохотом в висках. С трудом поднявшись, он прислонился к стене, пытаясь прочистить сознание. — Бригс, черт тебя дери... — прохрипел он, потирая затылок, на котором нащупал болезненную шишку. Его взгляд упал на стаканчик, стоявший на столе. Кофе, оставленный Картером, был уже холодным, почти ледяным. Леон с насмешливой гримасой допил его до дна, ощущая горьковатый привкус на языке. Затем он снял майку и внимательно ощупал плечи, предплечья, шею. Ни следов уколов, ни пластырей, ничего. Только синяки и ссадины от недавнего боя. В чем подвох? — задумался он. — Он мог вколоть мне что угодно, пока я был без сознания. Зачем тогда весь этот спектакль с предложением? Зачем убеждать? Эта мысль показалась ему странной. Картер не из тех, кто церемонится. Если бы у него была сыворотка, он бы уже ее использовал. Внезапно дверь в его комнату с тихим шипением открылась. На пороге стоял не солдат и не Картер. Это был сутулый мужчина в белом халате, с растрепанными седыми волосами и умными, уставшими глазами за толстыми линзами очков. Он нервно оглянулся в коридор, прежде чем шагнуть внутрь, и дверь закрылась за ним. — Меня зовут Эдвард Кендэс, — представился он тихим, но твердым голосом. — И прежде чем вы что-то скажете, агент Кеннеди, знайте: я не пешка Картера. Леон медленно поднялся с дивана, его тело напряглось, готовое к новой угрозе. Но в поведении ученого не было ни капли агрессии — лишь тревога и решимость. — Новый друг? — язвительно спросил Леон. — Или просто следующий актер в его пьесе? — Это не пьеса, это кошмар, — парировал Кендэс, его голос дрогнул. — И я здесь, чтобы попытаться вас из него вытащить. Вы должны меня выслушать. — Я весь во внимании, доктор. Говорите. — «Протокол Прометей»... — Кендэс сделал паузу, подбирая слова. — Это не просто физическое усиление. Картер продает это как эволюцию, но на деле это — кастрация воли. Штамм переписывает нейронные связи. Он не сделает вас сильнее. Он сделает вас послушным. Идеальным слугой. Вы сохраните все свои навыки, память, даже характер... но ваша свобода, ваша способность говорить «нет» — будут стерты. Вы станете тенью. Куклой на его ниточках. Леон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Теперь слова Картера об «изящной форме» и «раскрытии потенциала» зазвучали по-новому, обретая зловещий, отвратительный смысл. — И почему вы мне это рассказываете? — спросил Леон, пристально глядя на ученого. — Разве вы не часть всего этого? — Я был частью, — с горечью признал Кендэс. — Пока не понял, во что мы играем. Я создаю оружие, а не рабов. И я отказываюсь быть соучастником в уничтожении личности. — Он снова нервно оглянулся на дверь. — И есть еще кое-что... Активная сыворотка «Прометея» еще не доставлена на базу. Ее ждут через сорок восемь часов. Картер не вколол ее вам, потому что физически не мог. У него ее просто нет. Все его разговоры — лишь попытка склонить вас к «добровольному» согласию до ее прибытия. Добровольное подчинение дает более стабильный результат. Леон тяжело опустился на диван. Пазл сложился. Картер не просто мучил его или хвастался. Он вел тонкую психологическую игру, пытаясь сломать его сопротивление до того, как появится главный инструмент этого слома. — Почему я должен вам верить? — спросил Леон, и в его голосе уже не было насмешки, лишь холодная настороженность. — Потому что у меня нет причин вас обманывать, — просто ответил Кендэс. — Мой интерес — остановить это безумие. Ваш — сохранить себя. Наши цели на данный момент совпадают. Сорок восемь часов, агент Кеннеди. Это все время, что у вас есть, чтобы остаться собой. — Хорошо, доктор, — Леон все еще не отпускал подозрительный взгляд. — Допустим, я вам верю. Но если вы против этого... застолья, почему вы вообще здесь оказались? Вы же не пленник, как я. Эдвард Кендэс горько усмехнулся, поправил очки. В его глазах на мгновение вспыхнула старая боль. — Шантаж, агент Кеннеди. Банальный и эффективный. У меня была дочь. Глиобластома. «Икарус» предложил экспериментальное лечение, недоступное больше нигде в мире. Цена — мой интеллект. Они её вылечили. А потом... случился «несчастный случай». Её не стало ровно через неделю после того, как я подписал контракт. — Он сглотнул, отвернувшись. — Они оставляют тебе надежду, чтобы потом отобрать всё. И ты остаешься у них, потому что идти уже некуда. Я создаю их кошмары, чтобы хотя бы чужие дети не становились разменной монетой. Леон молча кивнул. История была до ужаса знакомой — «Амбрелла» работала по тем же схемам. Злость на Картера сменилась на мгновение чем-то вроде понимания. Они оба были пешками, просто на разных концах доски. — Ладно, — выдохнул Леон. — Допустим, я решусь на этот безумный шаг. У этого сверхчеловека есть слабые места? — Есть, — Кендэс кивнул, понизив голос до шепота. — Левый плечевой сустав. Там старый шрам от неудачного эксперимента, точка пониженной регенерации. И он слишком полагается на прогнозирование. Его мозг обрабатывает шаблоны, а не чистую импровизацию. Сделайте что-то абсолютно идиотское, нелогичное... это может его на секунду дезориентировать. Но это лишь теория. На практике... ваши шансы не превышают тридцати процентов. Услышав это, Леон медленно поднялся с дивана. На его губах играла усталая, но решительная усмешка. — Тридцать из ста? — он тихо рассмеялся. — Доктор, для меня это почти гарантия успеха. Спасибо за информацию. Он посмотрел на дверь. — А теперь вам лучше уйти. Пока есть возможность. Кендэс кивнул и потянулся в карман халата. Вместо блокнота или флешки он достал компактный пистолет «Страйкер» и протянул его Леону. — Удачи, агент. Не дайте ему сделать из вас монстра. В тот момент, когда Леон взял оружие, ощутив привычную, увертливую тяжесть в руке, по базе пронзительно взвыла сирена. За дверью послышались бегущие шаги, крики «Закрыть сектор!» и громкий, отчетливый звук затворов автоматов, щелкающих прямо у его порога. Доктор замер, его лицо вытянулось от ужаса. Выход был отрезан. Леон же, напротив, лишь глубже вжался в свою стойку, пальцы уверенно легли на пистолет. Тревога. Хаос. Идеальное прикрытие. И в его голове, поверх воя сирен и криков, родилась единственная, кристально ясная мысль: Она здесь. Она пришла за мной. И эта мысль согревала его куда сильнее, чем самый крепкий кофе. — Открой дверь, — резко приказал Леон, наводя пистолет на створку. — Я не могу! — голос Эдварда сорвался на визгливый шепот. Он в панике тыкал пальцем в панель управления у стены, где мигал красный индикатор. — Во время общей тревоги все критичные отсеки блокируются на автоматике! Мой доступ аннулирован! Леон с силой пнул стену, и глухой удар отозвался эхом по комнате. Похуже тюрьмы. Теперь он был заперт в клетке, пока снаружи шла война. Ада была там, в эпицентре, а он, как сумасшедший, метался по этой тюремной комнате. И тут из динамика в углу комнаты, поверх воя сирены, раздался спокойный, властный голос Картера. Он звучал так, будто тот стоял в метре от него Сердце Леона сжалось. Она прямо за дверью. Он подбежал к стене, прижавшись ухом к холодному металлу, пытаясь уловить хоть какой-то звук снаружи — шаги, выстрелы, её голос. Рядом доктор Кендэс, бледный как полотно, прислонился к стене и, закрыв глаза, начал беззвучно шептать, его пальцы судорожно перебирали складки халата. Леон оторвался от стены и посмотрел на него с странным, почти отстраненным удивлением. В его голове, отточенной годами насилия и смертельного риска, промелькнула холодная мысль: «Всегда поражало, как одни цепляются за жизнь, которую даже не успели по-настоящему прожить. Они боятся не успеть, а я...». — Молитесь громче, доктор, — глухо бросил Леон, возвращаясь к двери и прикидывая вес пистолета в руке. — Ваш бог, похоже, единственный, кто может нас сейчас услышать. Стальная дверь с резким шипением отъехала в сторону. В проеме стоял Картер. На его лице играла тонкая, самодовольная улыбка охотника, вернувшегося с добычей. Он сделал шаг внутрь, его взгляд был направлен на Леона, готовый продемонстрировать свой триумф. — Ну что, агент Кеннеди, похоже, ваша подружка решила составить вам ком— Фраза замерла на его губах. Его взгляд, скользнув по комнате, наткнулся на бледное, испуганное лицо доктора Кендэса, застывшего у стены. Вся удовлетворенность мгновенно испарилась с лица Картера, словно ее сдуло ледяным ветром. Его глаза, секунду назад светившиеся холодным азартом, сузились до опасных щелочек. В них вспыхнуло нечто первобытное и стремительное — ярость предательства, смешанная с молниеносным расчетом. — Эдвард... — его голос стал тихим и шелковистым, что было в тысячу раз страшнее любого крика. — Какое неожиданное... присутствие. Он больше не смотрел на Леона. Все его внимание было приковано к дрожащему ученому. Леон, инстинктивно сжимая в кармане поданный пистолет, сделал резкое движение вперед, чтобы встать между ними. Он даже не успел понять, что произошло. Картер не размахивался. Не было ни замаха, ни свиста. Просто короткий, взрывной толчок открытой ладонью в грудь. Удар был сокрушительным. Леона отбросило через всю комнату, как тряпичную куклу. Он врезался в диван, который с грохотом опрокинулся назад, и на мгновение мир погрузился в огненную вспышку боли и звон в ушах. Когда зрение прояснилось, он увидел, что Картер уже стоит над Кендэсом. Он не шел — он приближался, как хищник, неумолимо и бесшумно. Каждый его шаг отдавался в оглушенном сознании Леона глухим стуком. — Я предоставил тебе крышу над головой, Эдвард, — голос Картера был сладким, как яд. — Работу. Цель. И это твоя благодарность? Ты заходишь в клетку к тигру, чтобы шептаться с его новой добычей? Кендэс, прижавшись спиной к стене, мог только беззвучно шевелить губами, его глаза были полены животного ужаса. Он видел не начальника — он видел свое неминуемое уничтожение. А Леон, пытаясь отдышаться и отползти из-под опрокинутого дивана, понимал: все только что изменилось. Игра была раскрыта. И теперь цена за правду должна была быть уплачена кровью. И первой на очереди был дрожащий ученый в развевающемся халате. Картер не стал тратить время на слова. Его рука, быстрая, как удар кобры, впилась в лицо доктора Кендэса. Пальцы с стальной хваткой обхватили его череп. Учёный издал короткий, подавленный вопль, его ноги беспомощно забились в воздухе, когда Картер с нечеловеческой силой оторвал его от пола. Леон, всё ещё оглушённый, пытался подняться, его рука тянулась к пистолету, но всё происходило слишком быстро. Раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем — глухой, влажный хруст, словно ломали спелый фрукт. Череп Эдварда Кендэса не выдержал чудовищного давления. Кости проломились, и всё, что было внутри, выплеснулось наружу. Картер, не меняя выражения лица, разжал пальцы. Бесформенное тело в белом халате грузно рухнуло на пол, расплываясь тёмным пятном по чистому металлу. Он медленно повернулся к Леону, его рука была залита кровью и чем-то ещё, серым и липким. В его глазах не было ни злости, ни торжества. Лишь холодное, безразличное ожидание. — Как я и говорил, — его голос был ровным, будто он лишь стёр пыль с полки. — Сопротивление бесполезно. Теперь, когда мы избавились от... помехи, давайте вернёмся к нашему разговору о вашем будущем, агент Кеннеди. (Жду ваше мнение насчет главы! Всем спасибо за чтение! )