Наследие Амбреллы

Леон толкнул дверь, и его взгляд упал на Аду. Она стояла у разбитого терминала, её пальцы быстро и уверенно скользили по экрану планшета, подсоединённого кабелем к разъёму в стене. Она была поглощена работой, словно вокруг не бушевал ад, а в соседнем коридоре не рыскало бессмертное чудовище. — Ну? — хрипло проговорил Леон, прислоняясь к косяку. Каждое движение давалось ему с трудом. — И что же ты придумала? Как нам остановить эту тварь? Ада не ответила сразу. Она закончила вводить команду, дождалась ответа от системы и лишь тогда медленно отключила кабель и повернулась к нему. Её изучающий взгляд скользнул по его порванному жилету, залитому кровью лицу, дрожащим от перенапряжения рукам. — С чего ты вообще решил, что его нужно убивать? — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — И тем более в лобовую атаку. Это не зомби, которого можно положить выстрелом в голову. Это сложный биомеханический организм. — Я не собирался его убивать! — огрызнулся Леон, сжимая кулаки. — Я хотел обезвредить на время, чтобы добраться до серверной на B2 и отключить его, а после уже добить окончательно! На идеально гладком лице Ады появилась трещина. Её брови почти незаметно поползли вверх. —Отключить? С чего ты решил, что эту тварь вообще можно отключить? Леон замер. В её словах была убийственная логика. — В нём, конечно, есть управляющий чип, — продолжила Ада, снова глядя на планшет, где теперь отображалась схематичная модель Тирана. — Без него он был бы просто куском агрессивного мяса. Но этот чип не имеет внешнего выключателя. Он впаян в нервную систему и питается от её же биоэнергии. Его можно только уничтожить вместе с носителем. И даже если бы перезагрузка была возможна... точка доступа к этой команде находится не на B2. Она подняла глаза и посмотрела на Леона прямо. —Она на командном пункте. На B1. В голове у Леона что-то щёлкнуло. Пазл сложился. Картер. Его помощь. Его указание идти на B2. Он не пытался помочь. Он отправил Леона и солдат «Икаруса» на верную смерть. Прямиком к самому сильному стражу комплекса, пока он сам решал свои дела наверху. — Этот сукин сын... Он... он просто... использовал нас. Как пушечное мясо. Он задышал чаще, его пальцы впились в дверной косяк так, что побелели костяшки. Картер не просто обманул его. Он заставил его привести сюда этих солдат, смотреть, как они умирают, и почти самому помереть в этой мясорубке. — Леон? — голос Ады прозвучал резче. Она заметила его состояние. — Что с тобой? Ты выглядишь... Плачевно... Он проигнорировал её. Его мысли крутились вокруг одного и того же: предательство, смерть, собственная глупость. Он был орудием в руках маньяка. Снова. — Леон! — Ада шагнула к нему, её тон не терпел возражений. — Соберись. У нас нет времени на истерику. — Дальше мы идём на B1. Мы найдём Картера. И я лично вырву ему глотку. А эта тварь... она просто стоит у нас на пути. Ада тяжело вздохнула, её взгляд скользнул по искорёженному дверному проёму, за которым слышалось тяжёлое, мерное похрюкивание Тирана. — Попасть на B1 сейчас задача из разряда фантастики, — её голос был плоским и безрадостным. — Все основные проходы заблокированы системой наглухо. А наш милый друг, — она кивнула в сторону коридора, — по факту является хозяином всего B2. Даже если бы у нас был термит для прожога стен или код от каждой двери, одно только время, которое мы потратим на взлом, привлечёт его. Он почувствует вибрацию, шум... и придёт. Леон молча слушал, его ярость понемногу остывала, уступая место холодной, практичной целеустремлённости. Она была права. Картер мог подождать. — Значит, сначала он, — заключил Леон, потирая переносицу. — Убить его будет не проще, — Ада покачала головой снова глядя на планшет с данными. — Тот факт, что ты остался жив после вашего танца уже чудо. У тебя закончились гранаты и патроны за несколько секунд боя. Штурмовое оружие против него как плевок в ураган. Всё по-настоящему мощное оружие, способное испарить эту тушу, осталось наверху в городе. В арсеналах «Икаруса» и «Амбреллы». Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тень чего-то, почти похожего на сомнение. — Есть, конечно, теоретический вариант. Реактор на B3 или химическая лаборатория на B4. Если спровоцировать цепную реакцию... взрывной волны и температуры хватит, чтобы стереть с лица земли не только его, но и весь этот подземный улей. Вместе с нами. Это самоубийство с сомнительными шансами на успех. Леон задумался, его взгляд блуждал по потолку, словно он искал ответ в трещинах бетона. Они были в ловушке. Бежать нельзя. Убить нельзя. Оставалось... — Значит, нужно не убивать, — тихо проговорил он, и его глаза снова нашли Аду. — Нужно обездвижить. Надолго. Создать для него такую же ловушку, в какой оказались мы. Ада подняла бровь, её интерес был явно подогрет. —Продолжай. — Ты сказала, он реагирует на вибрацию, шум. Значит, он следует за движением, за активностью. Что, если мы дадим ему такую активность, от которой он не сможет отказаться? Такую, которая загонит его в тупик, из которого не выбраться? — Приманка, — мгновенно поняла Ада. — Но что может быть достаточно громкой и постоянной приманкой, чтобы отвлечь его от нас? И главное... Куда его заманить? Леон медленно провёл рукой по шершавой поверхности стены, словно ощупывая её возраст и прочность. В его глазах вспыхнула та самая опасная искра, которая появлялась, когда он шёл на осознанный риск. — Он не просто сильный. Он тяжёлый и грубый. На B4, когда мы искали снаряжение, я видел... состояние конструкций. Вентиляционные шахты осыпались от его шагов, бетон треснул по несущим колоннам. Он проламывал стены не из хитрости, а просто потому, что они стояли у него на пути. Он посмотрел на Аду, и в его взгляде читалась готовая пусть и безумная тактика. — Мы не будем его взрывать. Мы заставим его самого стать своим могильщиком. Нужно найти на B2 точку, где нагрузка распределена хуже всего. Старый атриум, может быть, или машинный зал с тонкими перекрытиями. Мы заманиваем его туда, провоцируем на ярость, на удар... и помогаем конструкции не выдержать. Ада замерла, её аналитический ум уже просчитывал варианты, оценивая риски и вероятность успеха. Она медленно кивнула, но в её глазах не было восторга лишь холодное осознание всей смертельной опасности этого плана. — Это... амбициозно, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Если мы правильно рассчитаем точку приложения силы, несколько сотен тонн бетона и стали действительно решат проблему навсегда. Регенерация бессильна против веса целого этажа. Но затем её взгляд стал острым, как лезвие. — Однако эта тактика имеет один критический недостаток. Тот, кто будет его отвлекать, окажется в эпицентре обрушения. Шансы успеть отступить в безопасную зону... исчезающе малы. Один неверный шаг, одна задержка и ты отправишься в каменный мешок вместе с ним. Ты понимаешь это? — Я понимаю, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Но это единственный ход, который у нас остался. Мы либо рискнём всем, либо навсегда останемся в этой ловушке, пока Картер не довершит своё дело наверху. Я готов быть приманкой. В воздухе повисло тяжёлое молчание. Ада изучала его, ища в его глазах тень сомнения или страха. Но видела лишь стальную решимость. Она понимала другого выхода у них и правда не было. — Хорошо, — наконец сказала она, и в её тоне вновь зазвучали нотки деловой собранности. — Тогда нам нужен точный план и синхронизация до секунды. Покажи мне, куда именно мы заманим нашего «друга». Они выждали, затаившись в тени, пока гулкие, тяжёлые шаги не начали удаляться в противоположном конце коридора. Тиран патрулировал подходы к заблокированным дверям на B1, словно верный пёс, охраняющий запретную территорию. — Теперь, — коротко бросил Леон и они бесшумно выскользнули из укрытия, двигаясь в обратном направлении — Вглубь этажа к лестничным пролетам ведущим на B4. Они спускались осторожно, прижимаясь к стенам. Относительная тишина, нарушаемая лишь гулом систем и их собственными шагами, наконец дала возможность для разговора. — Скажи мне, Леон, — голос Ады прозвучал приглушённо в полумраке лестничной клетки, — как ты вообще вышел на эту базу? Ты ведь больше не служишь правительству. У тебя нет доступа к их разведданным, нет приказов, которые указывали бы путь. Леон усмехнулся, но в этом звуке не было веселья. — Мир, к счастью, полон людей, которых «Амбрелла» когда-то подставила, предала или оставила умирать. И у этих людей есть уши, глаза и... длинная память. Нашлись информаторы. Бывшие учёные, готовые говорить за пачку денег и новую жизнь. Конкуренты «Амбреллы», желающие подбросить дров в костёр. — Он пожал плечами. — Собирал информацию по крупицам. Это заняло время, но я её нашёл. — Неплохо. Очень неплохо. Уметь работать с источниками, строить сеть информаторов... — она сделала театральную паузу, — из тебя вышел бы первоклассный наёмник. Гораздо более опасный, чем ты был в качестве правительственного пса. Леон фыркнул, снова погружаясь в молчание. Но её слова, как ядовитое семя, упали в почву его сознания. Он больше не был тем агентом, который слепо следовал приказам. Он был охотником, который сам выбирал свою цель. И в этом новом качестве он, возможно, и правда становился куда более опасным. И для «Амбреллы», и для таких людей, как Картер, и, возможно, даже для самого себя. Зелёноватый, ядовитый туман сгущался, наползая из вентиляционных решёток, словно живой. Видимость упала до пары метров, превращая коридоры в лабиринг призрачных очертаний. Они двигались почти наощупь, и в этой давящей тишине Ада снова нарушила молчание. — А со старыми друзьями пересекался? — её голос прозвучал приглушённо сквозь фильтр противогаза. — Клэр? Крис? Леон лишь хмыкнул, раздвигая ботинком бесформенное тело на своём пути. — Они пытались. Вышли на мой след пару месяцев назад. Но я... сменил прописку. — И где же ты теперь прописан? В подобных канализационных коллекторах? — в её тоне снова зазвучала знакомая насмешка. — Там, где обычные люди с их принципами и миссиями сдохнут за неделю, — отрезал он. — Это отличный фильтр от нежеланных гостей. Он резко остановился и повернулся к ней, его силуэт в дыму казался больше и опаснее. — А ты... Ты, кажется, теряешь хватку, Вонг, — его слова прозвучали как удар хлыста. — Раньше ты в одиночку управлялась с вещами и похлеще этого урода. А теперь тебе нужен я в качестве пушечного мяса и отвлекающего манёвра? Неужели возраст берёт своё? Ада замерла на мгновение, и даже сквозь маску было видно, как напряглись уголки её глаз. — Это не потеря формы, Леон. Это экономия усилий. Зачем рисковать, когда можно направить на проблему... более прямой и разрушительный инструмент? Это просто эффективнее. Они снова двинулись в путь, пробираясь через ту самую гору разорванных трупов. Воздух был густым от запаха крови и смерти. И снова, уже Леон нарушил тишину, его голос был нарочито спокоен. — И как там наш общий друг? Твой... работодатель? — он произнёс это слово с ядовитым акцентом. — Уверен, он бы оценил твою нынешнюю «эффективность». Наверняка у него для тебя уже припасена новая безделушка. Может, даже поинтереснее, чем этот вирус. Ада резко остановилась. Он не видел её лица, но по тому, как сжались её плечи, было ясно — стрела попала точно в цель. — Леон, — её голос внезапно утратил всю свою игривость и стал низким и опасным. — Есть темы, которые я бы не советовала тебе поднимать. Особенно сейчас. Особенно здесь. Он лишь усмехнулся в ответ, чувствуя мрачное удовлетворение. Ему удалось пробить её броню. Спуск на B4 был похож на погружение в заброшенную гробницу. Воздух был ещё гуще, а следы разрушений повсеместны. Они вошли в то самое помещение. Огромный складской ангар, когда-то забитый ящиками и оборудованием, а ныне представлявший собой печальное зрелище. Бетонные опорные колонны были покрыты глубокими трещинами, обнажая ржавые скелеты арматуры. В нескольких местах пол просел, образуя опасные провалы, уходящие в темноту нижнего уровня. Идеальная ловушка. Леон остановился на пороге, оценивающим взглядом окидывая пространство. Затем, не глядя на Аду, он поднял руку и… нежно, почти по-дружески, растрепал её безупречно уложенные волосы. Ада застыла как вкопанная. Это было настолько неожиданно, так далеко выходило за рамки их привычных колкостей и угроз, что её обычная маска невозмутимости на мгновение треснула. — Что это было? — её голос прозвучал непривычно резко, почти сбитым с толку. Она машинально поправила волосы, её брови удивлённо поползли вверх. Леон обернулся, и на его усталом лице появилась та самая, редкая и немного дерзкая ухмылка. — Просто показалось, что ты слишком серьёзно выглядишь для такого захолустья. Местный антураж обязывает к небрежности. Прежде чем она нашлась что ответить, он уже повернулся спиной, его взгляд снова стал собранным и аналитическим. Он указал на самый большой просевший участок в центре зала, прямо под которым зияла чёрная пустота. — Вот наша яма для медведя, — его тон снова стал деловым. — Вопрос в том, как заставить его прыгнуть в неё. Мы можем ослабить опоры вокруг заранее. А потом… мне нужно будет станцевать для него последнее танго прямо на краю. Главное рассчитать момент, когда пол под ним окончательно сложится, и успеть отпрыгнуть. Он перевёл взгляд на Аду, игнорируя её всё ещё немного ошарашенный вид. — Нужны заряды, хоть какие-то. Или хоть что-то, что может создать контролируемый обвал. Есть идеи? Ада на секунду зажмурилась, собираясь с мыслями, отгоняя неожиданную досаду от его внезапной фамильярности. Её ум вновь переключился на решение задачи. — Здесь должен быть... да, — она кивнула в сторону заваленного обломками угла. — Аварийный отсек с инженерным инструментом. Должны быть запасы промышленного взрывчатого геля для прокладки тоннелей. Его будет достаточно, чтобы создать нужную вибрацию и добить эти колонны. Она посмотрела на Леона и в её глазах снова вспыхнул холодный огонь расчёта, но теперь в нём читалась и капля нового, острого раздражения. — Но если ты оступишься в своём «танце», я не стану рисковать собой, чтобы вытащить тебя из-под завала. Это я обещаю. Леон посмотрел на неё с искренним, почти детским удивлением, а потом медленно покачал головой и по его лицу поползла знакомая, нахальная ухмылка. — Знаешь, — протянул он, — в этом и есть твоё главное противоречие. Ты всегда говоришь, что бросишь меня умирать. В Раккун-Сити, в Испании... Но когда доходит до дела, ты почему-то оказываешься рядом. Может, ты просто обманываешь саму себя, Вонг? Ада резко отвернулась, делая вид, что изучает разлом в стене, но он видел, как напряглась её шея и сжались пальцы. — Не приписывай мне сентиментальность, которой у меня нет, — её голос прозвучал ледяными осколками. — Я просто предпочитаю, чтобы мои активы были живы, пока они полезны. И перестань строить из себя психолога. Это тебе не к лицу. Он лишь усмехнулся в ответ, зная, что попал в цель. Они молча двинулись к инженерному отсеку, и как только переступили его порог, Леон, казалось, решил испытать её терпение на прочность. — А этот провод куда подключать? Он зелёный, это хорошо или плохо? —А если мы взорвём не ту колонну, мы просто завалим себя, да? —Смотри, эта штуковина похожа на то, что мы использовали на том острове, помнишь? —А ты уверена, что тут ничего не сгнило? Выглядит старым. —Может, просто ударить по этому месту посильнее? Экономичнее же. Вопросы сыпались на неё один за другим глупые, отвлекающие и намеренно раздражающие. Ада не отвечала. Она сосредоточенно собирала импровизированные заряды, её пальцы двигались с ювелирной точностью, отмеряя гель, подключая детонаторы, приматывая всё изолентой. Но её спина была неестественно прямой, а каждое движение чуть более резким, чем требовалось. Леон в конце концов замолчал, прислонился к ящику и просто смотрел. Он видел как она работает. Полная концентрация, никаких лишних движений, холодная эффективность. И в этом была своя, странная красота. Он видел и то как уголок её глаза дёргался от напряжения, которое вызывали не столько заряды, сколько его присутствие и его слова. Она пыталась игнорировать его, делать вид, что его нет, но он знал — она чувствовала его взгляд на себе. И это его вполне устраивало. В этой смертельной игре такие моменты были единственным, что хоть немного согревало душу. Ада аккуратно закрепляла последний детонатор, её движения были выверены до миллиметра. В этот момент Леон, не меняя позы, с самым невинным видом поинтересовался: — А этот проводок, он должен так трещать, когда его трогаешь? Кажется, он сейчас заискрит. Ада медленно, очень медленно опустила руки и повернула к нему голову. Её взгляд был тяжёлым и безразличным, но где-то в самой глубине плескалось ледяное раздражение. — Поразительно, — произнесла она ровным, бесстрастным тоном, — как человек, способный в одиночку выжить в аду Раккун-Сити, может задавать настолько идиотские вопросы. Когда ты пытаешься шутить, в моих глазах ты опускаешься до уровня аутиста. Леон приложил руку к сердцу с преувеличенной болью. —Да я не шучу! Мне правда интересно. Ты же тут наш местный эксперт по взрывчатке и... проводочкам. Она замолчала, отвернулась и несколько секунд просто смотрела в стену. Когда она заговорила снова, её голос притих и приобрёл странную, нехарактерную отстранённость. — На корабле... ты был другим. Не таким болтливым. Более... холодным. Фраза повисла в воздухе, острая и неожиданная. Ухмылка сползла с лица Леона. Он отвёл взгляд, его пальцы непроизвольно постучали по крышке ящика. Тот туман, стальной палубы, её появление из ниоткуда и его собственное ледяное Ада. Без радости, без удивления. С одной лишь усталой обречённостью и грузом всех предыдущих предательств. — Я... — он запнулся, подбирая слова, что было для него редкостью. — В тот день я был не в духе. Ада повернулась и посмотрела на него. Не сквозь него, как обычно, а именно на него. Её изучающий взгляд был лишён насмешки, лишь лёгкое, неуловимое любопытство. Потом она тихо, почти неслышно вздохнула. Это был не вздох раздражения или досады. Это был вздох... понимания? Признания того, что их общая история — это длинная дорога, вымощенная недоверием, болью и моментами, которые нельзя было ни забыть, ни простить. Леон молча наблюдал за её работой ещё несколько секунд, а затем внезапно опустился на корточки рядом с ней, нарушая её личное пространство. Запах пыли, дыма и её духов смешался в его обонянии. Он осторожно, почти невесомо, положил свою руку в грубой перчатке на тыльную сторону её ладони, которая как раз поправляла провод. — Дай я помогу, — его голос прозвучал непривычно тихо, без намёка на прежние насмешки. — Скажи, что делать. Ада резко дёрнула руку, как от раскалённого металла. Её плечи напряглись, но голос, когда она заговорила, был ровным и деловым, будто ничего не произошло. — Держи. Натяни и закрепи там, — она коротко кивнула на свободный конец детонирующего шнура, отводя взгляд в сторону противоположной колонны. Больше ни слова не было сказано. Они работали в абсолютной, звенящей тишине, нарушаемой лишь шелестом изоленты и металлическим лязгом инструментов. Но в этом молчании не было прежней вражды. Была странная, вынужденная синхронность. Леон подавал, Ада закрепляла. Он придерживал, она соединяла. Когда последний заряд был установлен у основания ключевой опорной колонны, Леон отступил на шаг и окинул работу оценивающим взглядом. На его лице расплылась та самая, дерзкая ухмылка. — Ну что ж... — протянул он, — похоже, этой штуки хватит, чтобы отправить этого урода прямиком на B7. Сэкономили на лифте. Ада, вытирая руки о тряпку, бросила на него короткий, испепеляющий взгляд, но в её глазах не было настоящего гнева. Скорее... усталое предостережение. — Не загадывай так далеко, — её голос снова приобрёл привычную ей металлическую нотку. — Самые провальные миссии начинались с идеального плана. Думай о следующем шаге, а не о том, что будет после финального взрыва. Она отвернулась, чтобы собрать оставшиеся инструменты, но Леон поймал лёгкий, почти неуловимый вздох, что вырвался из-под её маски холодной эффективности. Она была права. Они играли с огнём, в прямом и переносном смысле. И самый опасный взрыв мог произойти не от взрывчатки, а от того невысказанного напряжения, что снова повисло между ними. Они перенесли смертоносный груз в нужное место и теперь стояли перед грудой треснувших колонн и просевшего пола. Леон, уперев руки в бока, изложил свой план размещения зарядов с энергией школьника, объясняющего фокус. — Значит, так, — начал он, — мы вешаем основную часть вот здесь, на эту большую трещину, потом... Ада не дала ему закончить.Резкий, почти грубый смех вырвался у неё, эхом разнесясь по пустому залу. — Это... это просто гениально! — воскликнула она, но в её голосе не было восхищения, лишь язвительный сарказм. — Ты хочешь, чтобы взрывная волна пошла вверх и отбросила его в сторону, а не вниз, в нашу замечательную яму? Ты забыл физику, которую тебе преподавали в школе? — Она быстрыми, точными движениями стала показывать на колонны. — Заряды нужно распределить здесь, здесь и там, чтобы создать контролируемое обрушение по периметру, а не случайный фейерверк! Леон смотрел на неё с преувеличенно невинным выражением лица, широко раскрыв глаза. — Меня не учили на террориста, — пожал он плечами. — Взрывчатка и её установка — это как-то... не в моём стиле. Я больше по стрельбе и рукопашным схваткам. Ада, уже устанавливая заряды с ювелирной точностью, фыркнула, не глядя на него. — Меня тоже. Но когда приходится выживать, а не следовать уставу, приходится учиться всему самостоятельно. — Конечно, — Леон протянул слово, и в его голосе зазвучало откровенное неверие. — Просто однажды проснулась и решила освоить подрывное дело. Очень жизненно. Она проигнорировала его реплику, закончив работу. Взрывчатка была на месте. Покинув зал-ловушку, они направились в ближайшую оружейную. Внутри царил привычный хаос, но им удалось найти несколько ящиков с патронами и пару уцелевших автоматов. Они сели на грубую металлическую лавку, плечом к плечу, но разделённые невидимой стеной. Воздух наполнился металлическим лязгом. Они молча пересматривали магазины, проверяли затворы, отбраковывали помятые патроны. Леон взял в руки тяжёлую штурмовую винтовку, взвесил её, потом посмотрел на лёгкий, но точный карабин, который предпочитала Ада. — Штука мощная, — кивнул он на свой ствол, — но в тесноте, против чего-то быстрого... может, лучше дробовик? Ада, не отрываясь от чистки затвора своего пистолета, коротко бросила: — Дробовик хорош на короткой дистанции. А ты уверен, что захочешь подпустить его так близко снова? Вопрос был риторическим. Они снова погрузились в тишину, каждый прокручивая в голове грядущую схватку. Леон щёлкнул затвором, вщёлкивая последний патрон в магазин, и тяжело вздохнул. Звук был искажён противогазом, превратившись в хриплый, механический стон. — Знаешь, о чём я сейчас думаю? — его голос прозвучал устало. — О том, как бы я хотел вдохнуть просто... воздух. Без этой вони гари, химикатов и смерти. Просто холодный, свежий ночной воздух где-нибудь в горах. Ада, проверяя прицел своего карабина, не поднимая глаз, бросила: — Мечтать в такой ситуации — роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Это делает тебя уязвимым. — Хоть раз ты могла бы просто поддержать разговор, а не читать лекцию о выживании, — в его голосе прозвучало раздражение. Она на мгновение замолкла, закончив с оружием. Когда она заговорила снова, её тон был странным, почти задумчивым. — Свежий воздух... Она резко замолкла, словно сказала слишком много. И в эту самую секунду они оба услышали это. Тяжёлые, мерные шаги. Гораздо ближе, чем они ожидали. И они не удалялись. Они приближались. Прямо к оружейной. Леон и Ада мгновенно встретились взглядом. В их глазах одно и то же немое недоумение и вспышка адреналина. Они вели себя абсолютно тихо. Ни звука, ни света. Какого чёрта? Без лишних слов они сорвались с места. Леон рванул к высоким стеллажам с ящиками, Ада бесшумно скользнула за массивный верстак. Они затаились, замерли, вжавшись в тени, стараясь даже не дышать. Дверь в оружейную с лёгким скрипом отъехала. Огромная, серая тень заполнила проём. Тиран стоял на пороге, его взгляд медленно скользил по комнате. Он поводил головой из стороны в сторону, словно прислушиваясь или улавливая что-то, недоступное человеческим чувствам. Он сделал шаг внутрь, его когти чиркнули по бетону пола. Сердце Леона бешено колотилось. Он видел спину Ады. Она была напряжена как струна, её пальцы белы от сжатия на оружии. Но монстр не стал углубляться. Он постоял так, казалось, целую вечность, а затем развернулся и так же медленно, методично, вышел. Его шаги стали затихать в коридоре. Они не выдыхали ещё несколько долгих секунд. Потом Леон встретился с Адой взглядом. Вопрос висел в воздухе, холодный и неотвеченный: что привело его сюда? И если не звук... то что? Тишина, наступившая после его ухода, была обманчивой. Она длилась всего несколько секунд. Ровно столько, чтобы Леон начал было делать выдох, а мышцы Ады чуть расслабились. И тогда это случилось. Не было ни шагов, ни предупреждающего рыка. Просто с оглушительным Р-Р-РАААЗЗ! стена справа от входа взорвалась вовнутрь. Не дверь, а именно стена, сложенная из бетонных блоков, будто её разорвало изнутри гигантским кулаком. В облаке пыли, осколков и клубов дыма, заслонив собой весь проём, стоял он. Его грудь тяжело вздымалась, а в желтых глазах-щелях плясали огоньки чистой, немотивированной ярости. Они открыли огонь почти рефлекторно, не целясь, просто выплёскивая наружу ужас, переполнявший их. Пули застучали по его груди, словно горох о броню. — УХОДИ! — заорал Леон, выскакивая из-за стеллажа и продолжая стрелять, чтобы привлечь его внимание. — ОТСЮДА! Ада, не теряя ни секунды, рванула к противоположному выходу, её силуэт мелькнул в проёме. —Старый складской лифт на B3! — её крик донёсся до него, прежде чем она исчезла в коридоре. Леон отступал, ведя огонь. Следующие шестьдесят секунд стали симуляцией ада. Он не думал, его тело действовало на чистом инстинкте и той чужеродной реакции, что жила внутри него. Он видел, как гигантская ладина проносилась в сантиметрах от его головы, сминая металлические стеллажи в лепёшку. Он падал на спину и отползал, продолжая стрелять ему в «лицо». Он чувствовал, как ударная волна от промахов оглушает его, а бетонная крошка осыпается с потолка. Леон швырнул винтовку в Тирана, развернулся и рванул к выходу, который использовала Ада. Он вылетел в коридор и помчался, не оглядываясь, но ему не нужно было оборачиваться. Он чувствовал его. Тяжёлое, сокрушительное присутствие за спиной, дышащее ему в затылок. Рёв, от которого звенело в ушах, был так близко, что казалось, вот-вот стальные когти вонзятся ему в плечи.