Life is not eternal. Love is eternal.

Пробуждение ворвалось в сознание вспышкой нестерпимой боли, сосредоточенной в районе правого бока, под рёбрами. Татуировка, словно раскалённая лава, плавила кожу, пульсировала с каждой секундой всё сильнее, и Чимину почудилось, будто она слабо светится в полумраке комнаты. Впрочем, он тут же списал это на расшатанные нервы и отказывающую в последнее время психику. — Чимин… — едва слышный голос проник в воспалённое сознание. — Кто здесь? — испуганно выдохнул. — Чимин, найди меня… — голос шелестел тихим шёпотом, спокойным, но с какой-то завораживающей хрипотцой. — Да я точно свихнулся, и это всё галлюцинации, — пробормотал он вслух. — Нет. Просто найди меня, — настаивал голос. — Кто ты и как тебя найти? — Чимин медленно сел на кровати, осторожно прикладывая руку к пылающей татуировке. — Бред какой-то… — Он покачал головой, пытаясь унять дрожь. — Наверное, я ещё сплю. — И, не раздумывая, сильно ущипнул себя за бок. — Ты не спишь. Подсказки — в твоих снах. Боль продолжала терзать его, но теперь к ней примешивался настойчивый зуд. Татуировка, некогда символ его юношеского бунта, теперь казалась проклятием, знаком, посланным свыше. «Подсказки — в твоих снах…» Что это вообще значит? Чимин никогда не придавал значения своим ночным видениям, считая их лишь хаотичным смешением дневных впечатлений и подсознательных страхов. Но теперь… теперь, когда некто, чей голос звучал у него в голове, утверждал обратное, ему пришлось задуматься. Он вспоминал сны. Всплывала лавка с антиквариатом. И среди всей этой убогости нелепо высилось огромное старинное зеркало, казавшееся чуждым и зловеще красивым. Но что или кого он должен там найти? Чимин встал с кровати, ощущая, как липкий пот пропитал его пижаму. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди. Он подошёл к окну и уставился на сонный город. Улицы пустынны, дома погружены во мрак. Все спят, а его разбудили. Разбудили, чтобы он искал. Кого? Что? Он почувствовал острую потребность действовать, следовать за голосом в своей голове, за подсказками из своих снов. Чимин знал, что это безумие, что всё это похоже на бред сумасшедшего. Но он не мог игнорировать настойчивый шёпот, пульсирующую боль в боку и ощущение надвигающейся перемены. Ему просто нужно было начать. Начать с лавки. Чимин натянул первые попавшиеся под руку джинсы и толстовку, нашарил ключи от машины и выскочил из квартиры. В лифте нетерпеливо барабанил пальцами по стене, чувствуя, как адреналин вытеснял страх и сомнения. Лавка находилась на окраине города, в районе, где, казалось, время остановилось лет двадцать назад. Полуразрушенные здания, тусклые фонари, редкие прохожие — идеальное место для забытых вещей и мрачных тайн. Он припарковался напротив лавки и замер, глядя на вывеску, еле различимую в полумгле. «Старый хлам», гласила она без затей. Именно то место, которое описывал сон. Чимин глубоко вдохнул и вышел из машины. Металлический звон колокольчика над дверью разнёсся по тёмному помещению, когда он вошёл внутрь. Внутри было тесно и пыльно. Антикварная мебель, стопки книг, старые граммофоны — всё это создавало ощущение заброшенности и запустения. За прилавком, укрывшись газетой, дремал пожилой мужчина в круглых очках. Чимин откашлялся. — Простите, не подскажете, где у вас тут зеркала? Большое, старинное зеркало? Старик поднял на него сонные глаза. — Зеркала, говорите? Было тут одно… огромное. Но его вроде как забрали. — Он пожал плечами и снова уткнулся в газету. — Спросите у Бама. Он тут главный. Но он сегодня вроде как не приезжал. Чимин нахмурился. — Забрали? Когда? Старик лениво пожал плечами. — Да кто ж его знает. Может, вчера, может, позавчера. У Бама и спрашивайте. Чимин огляделся. Лавка действительно казалась забитой всяким барахлом. Но где искать это зеркало, если его уже забрали? От досады он провёл рукой по волосам. Всё было зря. Сон, дорога, надежда… Внезапно взгляд зацепился за небольшой проход, ведущий вглубь лавки. Заваленный коробками и какой-то старой одеждой, он, казалось, вёл в подсобку. «А почему бы и нет?» — подумал Чимин и, недолго думая, протиснулся в узкий проход. В подсобке было ещё темнее и пыльнее, чем в основной части лавки. Пахло сыростью и плесенью. Чимин включил фонарик на телефоне и стал осматриваться. Захваченные паутиной полки, разбитые вазы, пожелтевшие фотографии — казалось, здесь собрали всё самое ненужное. И вдруг луч света выхватил из темноты нечто знакомое… В углу, за грудой старых ковров, стояло оно. Огромное старинное зеркало в резной раме. Именно такое, как в его сне. Сердце Чимина бешено заколотилось. Он, затаив дыхание, подбежал к зеркалу и принялся торопливо сбрасывать с него пыльные ковры. С каждым движением волнение нарастало. Вот и резная рама, покрытая местами потемневшей позолотой, вот и гладкая, холодная поверхность стекла. Он отступил на шаг, чтобы лучше рассмотреть зеркало целиком. Оно и впрямь было огромным, гораздо больше, чем он представлял себе по сну. В тусклом свете фонарика в глубине зеркальной поверхности словно мерцали какие-то тени. Чимин нервно сглотнул. «Что же теперь?» Он протянул руку и коснулся стекла. По спине пробежали мурашки. Зеркало казалось живым, дышащим. Он медленно перевёл взгляд на своё отражение. В полумраке оно выглядело расплывчатым, нечётким. Но это был он, Чимин. С тёмными взъерошенными волосами и встревоженным взглядом. И вдруг… В отражении что-то изменилось. За его спиной, в подсобке, словно возникла другая комната. Со странной мебелью, тусклым светом и фигурой, смутно напоминающей человека. Чимин вздрогнул и резко обернулся. Но за спиной была лишь пыльная подсобка, заваленная старым хламом. Он снова посмотрел в зеркало. Комната и фигура никуда не исчезли. Наоборот, они становились всё отчётливее, словно приглашая его войти. Страх сковал Чимина, но любопытство оказалось сильнее. Он снова протянул руку к зеркалу, на этот раз нерешительно касаясь поверхности кончиками пальцев. Таинственная комната в отражении манила его, словно звала по имени. Он чувствовал, что должен узнать, что там, за стеклом. Собравшись с духом, Чимин сделал шаг вперёд и прикоснулся к зеркалу всей ладонью. В ту же секунду его словно пронзил электрический разряд. Мир вокруг поплыл, а в ушах зазвенело. Он почувствовал, как его затягивало куда-то, словно в воронку. Прежде чем он успел что-либо сообразить, он оказался по ту сторону зеркала. Комната в отражении оказалась реальностью. Тусклый свет от старинной лампы едва освещал помещение, обставленное странной мебелью из тёмного дерева. В воздухе витал запах пыли и чего-то ещё. Фигура, которую он видел в отражении, стояла в глубине комнаты, закутанная в тёмный плащ. От неё исходила какая-то аура, но Чимин почему-то не чувствовал страха. Скорее, какое-то странное притяжение, словно он знал этого человека всю жизнь. Фигура медленно подняла голову и посмотрела на Чимина. В полумраке он не мог разглядеть лица, но чувствовал на себе пронизывающий взгляд. И вдруг фигура заговорила. Голос был хриплым, словно из другого мира, но слова были чёткими и понятными: — Добро пожаловать домой, Чимин. Нет, назвать Чимина трусом — это слукавить. Он совсем не трус. Но сейчас страх, липкий и холодный, словно змея, просачивался под кожу. Волоски на руках встали дыбом, а по спине пробежала ледяная дрожь. Он медленно, шаг за шагом, пятился к двери, которая вдруг стала казаться единственным шансом на спасение. Зеркало, ещё пару минут назад служившее порталом, теперь демонстрировало лишь тусклую, непонятную поверхность. И уйти отсюда казалось самым логичным решением. Он старался не делать резких движений, даже дышал через раз, боясь спровоцировать фигуру напротив. Честно говоря, Чимин ещё не до конца осознал, куда именно его занесло. Он нащупал ручку двери за спиной. Тихий щелчок замка заставил вздрогнуть, но отступать было нельзя. Скрип открывающейся двери заставил человека в мантии сделать шаг вперёд, протянуть руку. Вот тут Пак, признаться, струхнул не на шутку и пулей вылетел наружу. Бежал, не оглядываясь, пока не споткнулся обо что-то твёрдое и рухнул на землю. В лёгких жгло, горло саднило от нехватки воздуха. Нога, запнувшаяся о корягу, слегка ныла. В голове — полнейший хаос. Адреналин ударил с головой, отключая всякую логику. Чимин сел на землю, оглядываясь по сторонам, словно в замедленной съёмке. Ощущение было, что он попал на съёмочную площадку какого-то исторического фильма ужасов. Здесь не было ярких красок, хотя солнце светило вовсю. Не слышно пения птиц, а голые ветви деревьев напоминали скрюченные пальцы, тянущиеся только к нему. Дыхание постепенно восстанавливалось, и Пак начал приходить в себя. «Где я вообще?» — пронеслось в голове. Последнее, что он помнил — это комната с этим… типом в мантии. Брр, до сих пор мурашки по коже. Что-то тут явно не так. Решив, что сидеть на земле — не самая лучшая идея, Чимин поднялся, отряхивая штаны от земли и листьев. Куртка, кажется, зацепилась за что-то, и теперь на рукаве красовалась внушительная дыра. — Отлично, просто прекрасно, — осматриваясь. Вокруг был лес. Не тот уютный парк с лавочками, где он любил гулять с друзьями, а дикий, пугающий лес, где каждый шорох казался предостережением. Серость и мрак, окутанные лёгкой дымкой. Это казалось бредом, абсурдом, но нет. Это реальность. Вот только какая? Он лихорадочно перебирал в голове обрывки когда-то увиденных фильмов, но в голове — вакуум… Земля под ногами казалась какой-то рыхлой, словно состоящей из перетёртой кости. Каждый шаг отдавался приглушённым хрустом, заставляя поёжиться. Он не помнил, как здесь оказался. Просто шёл по тропинке в лесу, а потом — бац! — и вот он в этом жутком месте. В лицо пахнуло гнилью и сыростью. Воздух был тяжёлым, словно пропитанный отчаянием. Он оглянулся. Позади — та же картина: мрачный лес, уходящий вдаль, к горизонту, где небо казалось неестественно серым. Чимин побрёл наугад между деревьями, стараясь не поддаваться панике. Нужно было найти дорогу, выйти к людям. Он достал телефон, но, разумеется, сети не было. — Ну конечно, — усмехнулся он, чувствуя, как беспомощность нарастала с каждой минутой. Он присел на поваленное дерево, пытаясь хоть как-то успокоиться. Дыхание постепенно выравнивалось, адреналин отступал, уступая место холодному, пробирающему до костей осознанию: он один, чёрт знает где, в каком-то жутком лесу, и понятия не имеет, что делать дальше. В кармане нашлась пачка жвачки. «Спасибо хоть на этом», — подумал он, запихивая в рот подушечку мятной жвачки. Хоть какой-то намёк на нормальность в этом кошмаре. Солнце, несмотря на свою видимость, практически не грело. Чимин потёр руки, пытаясь согреться. Нужно было двигаться. Сидеть на месте — верный способ окоченеть и сдаться. Он решил идти в том направлении, откуда, как ему казалось, дул небольшой ветерок. Возможно, там открытое пространство, может, река или дорога. Хоть что-то. Он шёл уже, наверное, час, осторожно пробираясь сквозь заросли. Под ногами то и дело попадались какие-то коренья, сухие ветки. Пару раз он чуть не оступился, но вовремя успевал ухватиться за дерево. Он старался запоминать дорогу, хотя все деревья казались одинаковыми. В какой-то момент, продираясь сквозь кусты, он внезапно остановился. Впереди, сквозь деревья, проглядывало что-то светлое. Он замер, прислушиваясь. Ничего, только шум ветра в ветвях. Набравшись смелости, он сделал ещё шаг, потом ещё. И вот перед ним открылась небольшая поляна. А на поляне… стоял дом. Или, скорее, покосившаяся, полуразрушенная хижина. Но это был дом. А значит, есть шанс, что рядом есть люди. Чимин, не раздумывая, направился к хижине. С каждым шагом сердце билось всё сильнее, словно маленький барабанчик, отбивая тревожную дробь. Он уже почти подошёл к покосившемуся крыльцу, когда внезапно остановился как вкопанный. Что-то было не так. Тишина. Слишком идеальная, гнетущая тишина. Обычно возле домов всегда есть хоть какие-то признаки жизни: пение птиц, лай собаки, шум ветра в трубе. А тут — ничего. Он осторожно заглянул в окно, стараясь не издавать ни звука. Внутри было темно. Старая мебель, покрытая толстым слоем паутины, тускло отражала свет, проникающий через небольшие щели в стенах. Никого. Но отчего-то Чимину казалось, что за ним наблюдали. Решив, что рисковать не стоит, он медленно обошёл хижину. Он шёл не разбирая дороги, сколько он сам точно не помнил, и тут показался небольшой городок. Городок скорее напоминал декорацию к старому цирку, чем нормальное поселение. Дома, вытянутые вверх и скрюченные вбок, словно их слепили из кривых зеркал, жались друг к другу. Все они были покрашены в мрачные, выцветшие тона: грязно-фиолетовый, болотно-зеленый и тускло-оранжевый. На крышах покачивались флюгеры в виде скелетированных животных. Площадь в центре города была вымощена булыжником, который, казалось, нарочно укладывали неровно, чтобы споткнуться было делом техники. А над площадью, на кривом столбе, болтался фонарь, мерцающий тусклым зеленоватым светом. В воздухе витал сладковатый запах гари и заброшенной карамели, а откуда-то издалека слышался скрип старой карусели, на которой, казалось, катались только призраки. Чимин поёжился и, стараясь ступать как можно тише, двинулся вдоль улицы. Картина была жутковатая. Ни души. Только ветер завывал между домами, словно насмехался над ним. Он решил заглянуть в один из домов. Дверь оказалась не заперта и со скрипом отворилась. Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Полумрак, затхлый запах плесени и старых тряпок. Мебель, словно тронутая рукой безумного художника, вывернута наизнанку: стулья стоят на спинках, стол прибит к потолку, а зеркало разбито на мелкие осколки. На стенах — странные рисунки, похожие на детские кошмары. Чимин поспешил выйти, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он заглянул ещё в несколько домов — везде одна и та же картина. Пустота и безумие. Стало понятно, что здесь случилось что-то нехорошее, и лучше держаться от этого места подальше. В груди похолодело. Чимин не помнил, как оказался возле покосившейся лавки, окна которой были заколочены досками. На двери висел ржавый замок, а над ней — вывеска с полустёртыми буквами. «Добро пожаловать в…». Дальше прочитать не удавалось. Он прикоснулся к доске, и та с противным скрипом отвалилась, обнажив гнилое дерево. Внезапно где-то за его спиной раздался тихий скрип. Чимин резко обернулся. На него, словно из ниоткуда, смотрел ребёнок. Маленький, бледный, с огромными чёрными глазами. Он был одет в грязную, рваную одежду, а в руках держал старую, поломанную куклу. Ребёнок молча смотрел на Чимина, не моргая. Тот, в свою очередь, не мог отвести взгляд. В глазах этого ребёнка была такая глубокая, безутешная печаль, что сердце сжалось от жалости. Чимин попытался улыбнуться, но уголки губ предательски дрогнули. — Привет, — тихо произнёс, стараясь не спугнуть ребёнка. Малыш продолжал молчать, не сводя с него взгляда. Чимин присел на корточки, протягивая руку. — Меня зовут Чимин. А тебя? Ребёнок медленно моргнул, и из его глаз выкатилась слезинка. Он протянул куклу. — Возьми, — прошептал он еле слышно. Чимин взял куклу. Она была старая и потрёпанная, но в ней чувствовалась какая-то особая теплота. — Спасибо. Ребёнок посмотрел на него, и уголки его губ слегка приподнялись в слабой, едва заметной улыбке. А затем он просто развернулся и исчез, словно растворился в воздухе. Чимин остался один, держа в руках старую куклу и чувствуя, как по спине пробегал холодок. Что это было? И куда он вообще попал? Куда идти? Единственная дорога вела сюда.