Игра душ? Или игра самим с собой?

      Жизнь Натаниэля была тяжелой, его терзали много неприятных ситуаций, которых с каждым днем становилось все больше. Но он не прекращал верить, что в один момент все изменится. Путь его воспоминаний был наполнен страданиями и страхом. Однако в его жизни были и светлые моменты, например, до шести лет Мери могла прийти к нему, погладить по спине и помочь заснуть, или в день рождения сходить погулять, в магазин, в целом выйти из дома, который больше напоминал клетку, из которой нельзя выйти добровольно.       Но самое приятное и главное в его жизни была игра в экси. Только когда он находился на поле, он чувствовал себя свободным. С клюшкой в руках он бегал по всему полю, чувствуя жжение в груди, нехватку кислорода, а адреналин заставлял сердце биться чаще. Звук собственных шагов в такт сердцебиению отбивал ритм по паркету. Выполняя упражнения, он ощущал онемение в руках из-за тяжёлой клюшки, слышал удары мяча о стены, тем более если он попадала в ворота. Играть он начал недавно, но уже полюбил её всей душой. Пусть он редко ездил на поле, зато получал столько эмоций и удовольствия, что этого хватало надолго. Каждый раз с нетерпением ждал следующей возможности почувствовать себя счастливым.

***

— Натаниэль! — будила его мама. — Натаниэль! Вставай, собирай вещи, поедем на поле.       Будить его всегда было легко, но как только он услышал последние слова мамы, он вскочил с кровати и сразу начал собирать вещи. — Не забудь умыться! Мы выезжаем в семь часов. Если не успеешь собраться, нас никто не повезёт, — сказала она и вышла из комнаты.       На часах 6:24. Времени ещё много, но нужно поторопиться. Он быстро почистил зубы, умылся холодной водой, чтобы взбодриться, и побежал в комнату искать кроссовки.

***

Он уже был в раздевалке, когда к нему пришли его единственные знакомые его возраста. — Натаниэль! Привет! Ты сегодня с нами занимаешься! Мы скучали! — сказал Кевин, как обычно громкий и разговорчивый. — Привет! Тэцудзи сегодня в хорошем настроении? — спросил Натаниэль, уже зашнуровывая ботинок, пока остальные переодевались. У всех форма была одинаковая: чёрная с красными линиями по бокам и такими же яркими номерами. Сам он играл под четвертым номером. — Зависит от нас, — не особо эмоционально ответил Рико.       Рико Морияма и Кевин Дей живут здесь и занимаются каждый день. Родители Рико — японцы, поэтому у него тёмные узкие глаза, чёрные волосы и он чуть выше Натаниэля. Его кожа светлая, будто он редко бывает на солнце, а тело подтянутое, что неудивительно, ведь он занимается спортом каждый день. Кевин, названный брат Рико, не имел с Японией ничего общего. Он был выше Рико на пол головы и в будущем, безусловно, вырастет до ста восьмидесяти сантиметров. Яркие зелёные глаза и тёмные волосы делают его симпатичным, у него такая же бледная кожа и подтянутое тело.       Если Натаниэль не ошибается, их родители и тренер придумали саму игру экси, и, конечно, они должны быть лучшими в ней. У обоих были проблемы с родителями: Рико с малых лет воспитывает дядя, а Кевин потерял мать, когда еще не мог даже ходить. Поэтому их воспитывал Тэцудзи.       Натаниэль чувствовал зависть к тому, что они могли заниматься экси каждым днем, ощущать жжение в мышцах и видеть результаты тренировок. Он быстро улавливал суть и понимал, что от него требовали. Также он был достаточно быстрым, но уступал товарищам из-за редкого посещения поля.       Ему не терпелось начать заниматься, поэтому он следил за друзьями и про себя возмущался, почему они так долго переодеваются. Но взгляд его задержался на их щеках. — Что у вас на лице? — спросил он. Мальчики переглянулись. Кевин первый отвернулся и продолжил убирать вещи в шкаф, поэтому ответил Рико: — Это знаки. Мы будем лучшими игроками и всегда будем играть вместе. Мы братья. — Он сказал это с гордостью, как будто ждал этого момента и знал, что это произойдет. — А почему ты номер один, а он номер два? — Потому что двух первых номеров не бывает, и сейчас я лучше играю. — То есть, если когда-нибудь Кевин станет лучше тебя, он будет номером одним? Рико многозначительно нахмурил брови и после небольшой паузы ответил: — Да.

***

      Тренировка шла как обычно: разминка длилась около тридцати минут, а упражнения различались по сложности и занимали разное время. Сегодня они смогли завершить все за сорок восемь минут. Сердце бешено колотилось в груди, пот стекал по спине, в мышцах чувствовалось напряжение. Всё это нравилось Натаниэлю: с его лица не сходила лёгкая улыбка, которая увеличивалась, когда он правильно выполнял упражнения и смог попасть мячом в конус с седьмой попытки на расстоянии шести метров.       Самое захватывающее оставалось напоследок — игра, в которой два нападающих старались забить мяч в ворота, где стоял вратарь. Конечно, они менялись местами; стоять в воротах Натаниэль не любил, но выбора не было. На поле стояли фишки, будто защитники, и так было ещё интереснее.       Сейчас в воротах стоял Рико, а Натаниэль и Кевин бежали по полю, передавая мяч друг другу и обходя препятствия на пути. До ворот оставалось 10 метров, и Дей сделал пас рыжему. Он бежал изо всех сил, замахнулся и ударил по воротам. Мяч отскочил от стены, и ворота загорелись красным. Он радостно закричал и поднял клюшку вверх. Посмотрев на трибуны, его сердце пропустило удар: он увидел маму, которая наклонилась вперед и с широкой улыбкой смотрела на сына. Слишком редко он видел такую Мери. С искренней улыбкой. Натаниэль был рад, что стал причиной этой эмоции.       Его лицо, как будто отразило эмоцию матери, радость продлилась недолго. Веснински услышал глухой удар по стене — это был Тэцудзи. — Тренировка окончена, все в раздевалку!       Тренировка закончилась, и Натаниэль почувствовал грусть, будто потерял то, чего так долго ждал, хотя на самом деле это действительно так и было. Как только он зашел в раздевалку, его тело стало тяжелым, он почувствовал слабость. Уже 12 часов, а он так и не завтракал сегодня — желудок предательски заурчал. Он сел на скамью, Кевин стоял у своего шкафчика, Рико только зашел, а за ним Тэцуудзи, повернул Морияму к себе и ударил его по щеке.       Все были в шоке, смотрели, не веря своим глазам, на то, что только что произошло. Почему это случилось, никто не понимал, и что делать тоже. А сам тренер ничего не объяснял, просто развернулся и ушел. Рико стоял еще пару секунд, после чего развернулся и подошёл к своему шкафчику. — Рико, зачем он это сделал? Что произошло? Тебе больно? — Кевин подошёл к нему и начал задавать вопросы, не дожидаясь ответов. Он искренне переживал за друга, которого считал братом. Он потянулся к щеке, куда пришелся удар, где маркером была нарисована цифра один. Рико отшатнулся. — Со мной все в порядке! Не знаю, почему он меня ударил! Просто разозлился. — Рико, это же ненормально, так часто происходит? — Нет, раньше он так не делал. — На его лице появились слезы. Кевин подошел ближе и обнял его.       Натаниэль не знал, как на это реагировать, поэтому просто смотрел на сцену, которая открывалась перед ним. Они знали друг друга лучше, чем он, и как себя вести. Натаниэль почувствовал себя лишним. Они живут вместе уже 11 лет, и, конечно, стали родными друг другу. Поэтому Натаниэль тихо переоделся, собрал свои вещи и пошел искать Мэри.       Команда Тэцудзи называла себя воронами, а их общежитие, которое находилось под землёй, где вся команда жила вдали от своих родных, и игровое поле назвали Эвермор.       Когда Натаниэль впервые проходил по тёмному коридору, где белые лампы освещали чёрные стены, ему стало жутко, а сейчас он чувствовал спокойствие.       Открыв входную дверь, он увидел маму с более сдержанной улыбкой на лице, но такой искренней и нежной. Она расставила руки в стороны.       С сумкой на перевес он побежал к Мэри. Они слились в объятиях, таких тёплых и редких, что на лице само собой появилась улыбка. Сердце застучало быстрее; он так крепко сжал тело матери и отпускать её не хотел. Кто-то за спиной Мэри кашленул, и до Натаниэля дошло, что они не одни. Мать первой отстранилась от сына. Эти два человека в чёрных костюмах — охрана. Они всегда ходили на тренировки и стояли с Мэри, пока Натаниэль носился по полю. Наедине они могли быть только дома, в его комнате, и даже этого времени было мало.

***

      Пусть он любил экси всем сердцем, но эта игра была достаточно тяжелой, и сейчас он чувствовал усталость. Из-за своих шрамов на теле он не мылся в общей душевой в Эверморе, поэтому сейчас он шел смыть с себя весь пот.       На прошлой неделе на его руке появился новый шрам. Кривые линии образовывали единую фамилию Веснински, но как это появился, он не помнит и не понимает этого до сих пор. Зато в его сознании появляются фантомные руки, которые давят на шею, слышится прерывистое дыхание и глухой голос над ухом; "Хороший мальчик". Он тряхнул головой; он хотел верить, что это был просто страшный сон.       Натаниэль помылся под тёплым душем, оделся в чистую одежду и пошёл на кухню. Желудок уже начал болеть. Сейчас около двух часов дня, отца точно нет дома, мама бы предупредила. Лола не всегда была рядом с Натом, хотя являлась его правой рукой. Она часто оставалась дома, чтобы работать с документами или выполнять приказы отца. Натаниэль надеялся, что не увидит её. С прошлой недели его не звали учиться чему-то, но чем больше проходило дней, тем ближе подходило время, когда его могли забрать в подвал.       Он давно понял, что удача прошла мимо него, но не думал, что настолько сильно, потому что сейчас перед собой он видел Лолу Малькольм, которая просто наслаждалась своим блюдом, сидя лицом к входу. Она сразу заметила вошедшего. — Натаниэль, проголодался? — спросила она, облизывая свои красные от помады губы. — Садись и ешь, как раз хотела с тобой поговорить.       На её лице появилась улыбка, которая больше походила на оскал, и это было ужасно. После разговора Натаниэлю не светит ничего хорошего.       Радовала одна мысль: еду, стоявшую на плите, приготовила домработница. Эта женщина тридцати пяти лет следила за домом одна, готовила еду, убирала, стирала одежду и так далее. Сначала Натаниэль даже удивился, что обычный человек спокойно работал в доме. Возможно, она знает, что тут происходит, но платят ей точно хорошо. Она глухонемая, и в этой работе это её главный плюс: ничего не слышит, ничего не говорит, просто делает свою работу, которой были довольны все. Даже Натаниэль испытывал к ней теплые чувства.       Положив на тарелку тушеную картошку, он сел как можно дальше от девушки. Аппетит пропал, но голод никуда не делся, поэтому мальчик начал быстро набивать рот, чтобы поскорее уйти. Лола облокотилась на спинку стула, скрестила руки перед грудью и внимательно смотрела на Веснински младшего. — Сегодня ты продолжишь обучение с того места, где закончил в прошлый раз. Очень жаль, что пришлось ждать неделю, но всё же время пришло,— она широко улыбнулась, а Натаниэль уставился на свою тарелку, в горле встал ком. — Ты не представляешь, как я жду момента, когда ты возьмешь оружие в руки и сможешь убить своего первого человека. Я буду так рада это увидеть. Сегодня ты не сможешь просто уйти, как в прошлый раз.       В памяти начали крутиться ужасные воспоминания: окровавленное тело, хлюпающий звук разрезания плоти, мучительные крики боли. Тошнота подкатила к горлу, и всё, что только попало в желудок, готово было выйти наружу. Он сглотнул ком в горле. Есть было невозможно. Он сжал руки в кулак и смотрел перед собой. — Натан вернётся завтра, у нас будет целая ночь, чтобы повеселиться и сдать экзамен. Лола резко встала, из-за чего Натаниэль дернулся. Она не потрудилась убрать посуду, просто ушла, оставив за собой вязкую тишину. Дышать стало тяжело, прокручивая всё сказанное в голове, отчаяние обрушилось, как груда камней, придавливая к земле. Спасти себя он никак не мог; оставалось только ждать.